trueanarchists

Моя статья «Против анархизма» http://novaiskra.org.ua/?p=1980 писалась не с целью «уесть» этот последний, но ради того, чтобы проанализировать некоторые вопросы экономики и политической стратегии, вопросы, на которые, на мой взгляд, анархизм бессилен дать ответ. Смысл статьи «Против анархизма» состоял прежде всего в критике любимой анархистами идеи экономической децентрализации как смехотворной фантазии, не соответствующей современным производительным силам.

Я мог ожидать, что ответы сторонников анархизма будут затрагивать прежде всего данный вопрос и что анархисты в первую очередь объяснят мне преимущества децентрализации над централизацией. Но ожидать этого мне пришлось бы напрасно. Из четырех появившихся до сих пор критических откликов со стороны анархистов вопрос о централизации и децентрализации обсуждается только в статье Caul-Lbka, да и в ней он не занимает главного места. Остальные три статьи говорят совсем о других вещах, причем статья за подписью scherz «Против сектантства» (https://ad-sr.info/2015/04/03/protiv-sektanstva/) по причине своей бессодержательности заслуживает только стеба.

С другой стороны, статья, подписанная Caul-Lbka и озаглавленная «Против «анархизма» централистов. Ответ федералиста» (http://novaiskra.org.ua/?p=1998) написана, бесспорно, человеком искренним и умным, поэтому на нее нужно дать серьезный ответ.

Caul-Lbka (кстати, с языковой точки зрения неудобно брать такие псевдонимы, лучше подписываться чем-то, что напоминает реальные имена и фамилии, склонять Caul-Lbka затруднительно) не отрицает факт бессилия анархистов, проявленного ими в ходе Украинской революции, но напоминает мне, что марксизм показал себя не лучше:

«…Это довольно скоропостижный и довольно «резкий» вывод, поскольку вопросы политической стратегии и тактики проигнорировал не анархизм, у которого есть своя богатая история, есть теоретическая основа, есть своя историческая практика, а именно современные анархисты. Но надо так же заметить, что и марксисты проигнорировали вопросы политической тактики и одни из них решили вообще не давать никаких оценок происходящего. Другие же ограничились «праведным анализом», который косвенно призывал, просто наблюдать за происходящим. Можем ли мы из этого делать вывод, что марксизм не является революционной теорией и практикой?! Впрочем, это риторический вопрос».

Вопрос на самом деле совсем не риторический. Еще 11 лет назад я сделал вывод, что в современных условиях марксизм перестал быть революционной теорией и практикой (см. мою статью «Марксизм и революционная борьба пролетариата» http://revtribuna.org/?p=208) – и что необходима новая революционная теория, отвечающая задачам современной классовой борьбы пролетариата. До меня, впрочем, к выводу об изжитости марксизма как революционной теории и практики приходили такие представители марксистской традиции, как Карл Корш (в начале 1950-х годов) и Корнелиус Касториадис (в середине 1960-х годов).

Постановка вопроса – это часть ответа на вопрос, но только часть. Новой революционной теории еще нет. Нет потому, что не вызрела еще в достаточной степени новая революционная практика. В результате, попытки создания новой революционной теории пока что могут быть лишь предварительными шагами, заготовками на будущее, а попытки оргстроительства на основе этой новой революционной теории (в частности, мои попытки) кончались провалами. Не вызрело еще реальное революционное движение, а вливание нового вина в старые мехи, попытка создавать реальную революционную организацию из инфантильных ребятишек была обречена на провал.

Так что я не собираюсь отстаивать абсолютную истинность марксизма, а скажу только, что его вклад в создание революционной теории будущего будет, на мой взгляд, посерьезней, чем вклад в создание этой будущей революционной теории разных ветвей анархистской мысли.

Дальше Caul-Lbka задает вопрос:

«Что является государством неклассическим?! И может ли государство быть децентрализованным? И если может, то оно тогда не является государством, оно становится фикцией, поскольку государство может быть только централизованным. Именно поэтому анархисты и против того и против другого. Централизация либо Федерализм, Государство либо Анархия и третьего не дано».

Георгий Плеханов

Георгий Плеханов

Марксисты старых времен (например, Плеханов в статье «Анархизм и социализм» http://levoradikal.ru/archives/6685 или молодой Сталин в своей хорошей, хотя и незаконченной статье 1906-1907 годов «Анархизм или социализм?» https://www.marxists.org/russkij/stalin/t1/anarchism_socialism.htm ), споря с анархистами старых времен, не раз упрекали их в недиалектическом мышлении: Да – да, нет-нет. Прочее – от лукавого.

Недиалектическое мышление пригодно в определенных пределах, и диалектикой не раз оправдывали всякую мерзость (тот же повзрослевший на 30 лет Сталин). Тем не менее очевидно, что для переходных ситуаций, для периодов больших общественных изменений недиалектическое мышление непригодно. В период, когда государство и капитализм уничтожаются, существующая общественная система это одновременно – и капитализм, и некапитализм. И государство, и негосударство. Считать, что возникшая на следующий день после свержения старой эксплуататорской системы новая система, неизбежно носящая на себе множество родимых пятен прошлого, это уже безгосударственный коммунизм, значит обманывать себя и других, и отказываться от борьбы за уничтожение или изживание неизбежных на первых порах пережитков прошлого. Это значит возводить в абсолют неизбежно корявую и уродливую на первых порах систему революционного общественного устройства и препятствовать ее дальнейшему преобразованию в лучшую сторону. Иными словами, становиться из революционера консерватором. Опять диалектика – абсолютизм анархистской мысли с ее черно-белым видением мира может в определенных обстоятельствах превратить анархистов в защитников общественного устройства, в очень большой степени еще являющегося авторитарным и деспотическим. Такого, например, которое было в махновских районах, где очень большая доля реальной власти принадлежала военным командирам. Это была Анархия или Государство? Если Государство, то чем анархизм отличается от большевиков? Если полноценная анархия, то как объяснить расстрел махновского комполка большевика Полонского по решению не общего собрания и не съезда Советов, а всего-навсего махновской контрразведки, которая продемонстрировала себя в данном случае реальным носителем власти.

Caul-Lbka, похоже, считает признаком, отделяющим государство от негосударства вопрос централизации или децентрализации:

«И может ли государство быть децентрализованным? И если может, то оно тогда не является государством, оно становится фикцией, поскольку государство может быть только централизованным».

Священная Римская империя германской нации — государственное образование, существовавшее в период 962-1806 годов и объединявшее территории Центральной Европы.

Священная Римская империя германской нации — государственное образование, существовавшее в период 962-1806 годов и объединявшее территории Центральной Европы.

На протяжении почти тысячи лет в центре Европы существовало такое государственное образование, как Священная Римская Империя германской нации. Вся власть в нем принадлежала местным феодалам – герцогам, графам, баронам, патрициату городов, духовенству и т.п. Власть императора (не наследственного, а пожизненно избиравшегося) была, начиная с определенного времени, сугубо символической, реально власть император осуществлял лишь над своей наследственной вотчиной. Это было в высшей степени децентрализованное государственное образование. Но это было именно государство, в котором трудящимся классам жилось очень несладко. Таких примеров децентрализованных эксплуататорских государств, рабовладельческих, феодальных и (пореже) буржуазных в истории можно найти немало. Можно, например, вспомнить Киевскую Русь периода феодальной раздробленности или Речь Посполиту. Поэтому тезис, что «государство может быть только централизованным» противоречит реальности.

На самом деле характеризующий признак государства – не централизация, но существование в обществе аппарата управления и принуждения, отделенного от трудящихся и противостоящего им. Есть такой аппарат – есть государство. Нет такого аппарата – значит государства нет. При этом, естественно, могут быть переходные ситуации, которые возникают в исторические эпохи, когда подобный аппарат только формируется (предклассовые общества) или уже исчезает (диктатура пролетариата).

Слова о том, что диктатура пролетариата – это уже не государство в привычном. классическом смысле слова принадлежат никому иному, как Ленину, и высказаны в его работе «Государство и революция», которую неплохо было бы критически прочитать каждому серьезному анархисту.

По мнению Ленина, диктатура пролетариата – это власть не чиновников, а вооруженных рабочих. При ней отсутствует постоянная армия и полиция, все функции насилия и принуждения выполняет сам вооруженный трудовой народ. Все чиновники избираемы, находятся под постоянным контролем работников, могут быть отозваны и заменены в любое время. Они получают зарплату не выше средней зарплаты рабочего и не являются особым социальным слоем с особыми интересами, но лишь исполнителями воли пролетарского класса, из которого они вышли и в который в любой момент их можно вернуть (не переизбрали народного комиссара труда – он снова пошел работать по прежней профессии – механиком или токарем).

Из этого описания очевидно, что диктатура пролетариата, какой ее представляли себе Ленин и другие большевики в 1917 году, не существовала в Советском Союзе где-то с 1918 года.

В реальности описанное Лениным общество – это именно переходное общество. Чиновник (или, если угодно, рабочий делегат) может сколько угодно быть выборным и переизбираемым, но пока его не переизбрали, в его руках остается немалая доля реальной власти и он будет склонен использовать ее для того, чтобы сохранить ее подольше. Военный командир, пусть выборный и отчитывающийся перед бойцами после боя, на поле боя является высшим авторитетом. Разведка и контрразведка (называя вещи своими именами, политическая полиция) в определенных обстоятельствах неизбежно обладает властью над жизнью и смертью. Положим, она обязана не сама судить контрреволюционера, а доставить его на суд коммуны, но кто мешает обозленным на него контрразведчикам застрелить его на месте и потом списать все на попытку к бегству. И не всегда же можно разобраться, контрреволюционер он или его зря оклеветали. Все это – реальные проблемы переходного периода.

Ленин писал в «Государстве и революции», что диктатура пролетариата – это уже не государство, потому что она власть трудящегося большинства над эксплуататорским меньшинством, но в то же время она – еще государство, потому что она все-таки власть, пусть даже большинства над меньшинством. Сейчас ленинское объяснение переходного характера пролетарской диктатуры, являющегося одновременно и государством, и не-государством, совершенно недостаточно.

Первопричиной возникновения классового общества, эксплуатации и государства было разделение общественного труда на труд организаторский и исполнительский. Это разделение было создано когда-то развитием производительных сил – и только развитием производительных сил оно может быть уничтожено. Необходимое условие уничтожения государства и классового общества – это возникновение средств общения (а Маркс с Энгельсом в «Немецкой идеологии» говорили как о производительных силах не только о средствах производства в узком смысле, но и о средствах общения), позволяющих огромным массам людей вместе, без посредников и начальников, принимать решения и исполнять их.

Подобные средства общения возникли и развиваются только в современную эпоху. Речь идет, как легко догадаться, о компьютерах, Интернете, автоматизации и прочих высоких технологиях. Только в современную эпоху появляется достаточно высокая вероятность того. что назревающая в мире революция не повторит судьбу всех предыдущих революций и станет началом движения к бесклассовому обществу.

Однако невозможно и неправильно ждать, пока средства производства и общения доразовьются до такой степени, что сделают возможным немедленное введение бесклассового общества сразу после свержения власти эксплуататорского класса. Капитализм не заинтересован в дорогостоящей всеохватывающей автоматизации и компьютеризации. Рабочие дешевле роботов.

Поэтому задача пролетариев после того, как они свергнут буржуазию и разрушат буржуазное государство, будет состоять в том, чтобы, опираясь на уже имеющиеся достижения науки и техники, провести всеохватывающую автоматизацию производства и управления. Совершив это, они окончательно перестанут быть пролетариями, став работниками бесклассового и безгосударственного общества.

Пока этого не произошло, продолжается переходный период. Даже если бОльшая часть реальной власти принадлежит рядовым работникам. то значительная доля реальной власти все равно находится у избранных ими и подконтрольных им в определенных пределах управленцев.

Пока не уничтожена объективная необходимость в технологическом разделении труда на труд тех, кто отдает приказы, и труд тех, кто их исполняет, это максимум того, что может быть достигнуто сразу после революции – несмотря на все наши желания получить все немедленно.

Автоматизация труда

Автоматизация труда

Работник, тратящий несколько часов в сутки на исполнительский труд, должен будет делать над собой волевое усилие, чтобы в оставшееся время заниматься общественным управлением, самообучением и переобучением. Это достаточно муторно и напряжно. Между тем именно от способности работников удерживать контроль над выбранными и подконтрольными им делегатами, военными командирами и т.п., постоянно давить на них, при надобности переизбирать и сменять их – и при всем при том безговорочно с оружием в руках защищать возникшую общественную систему от посягательств старого мира – будет зависеть судьба нового общества. Будет ли оно развиваться к полноценному бесклассовому и безгосударственному строю? Или же выборные делегаты и военные командиры постепенно выйдут из-под контроля, переберут на себя всю реальную власть и превратятся в новый эксплуататорский класс? Или же в результате внутренних конфликтов и других причин восторжествует старая контрреволюция?

В реальной действительности, скорее всего, будут иметь место разные повороты событий. Свержение буржуазии и разрушение старого государства – это не конец революции, а ее начало. Революционный цикл продлится до полного перехода человечества к бесклассовому и безгосударственному строю и может охватить десятилетия или даже столетия человеческой истории. В определенных случаях выборные делегаты, военные командиры и т.п. будут выходить из-под контроля, превращаться в новый правящий класс. В таком случае их нужно будет свергать, и, если производительные силы к моменту их свержения все еще не будут готовы к победе полностью самоуправляемого общества, ставить на их место новых. Это предвидел великий буржуазный революционер 20 века Мао Цзедун в своей теории «культурной революции».

В ходе этого процесса трудящиеся массы будут приобретать реальный опыт управления, реальную способность сперва контролировать вождей, давить на них и сменять их, а потом обходиться вовсе без вождей, кроме каких-нибудь сугубо ситуативных лидеров. Производительные силы благодаря волевому усилию как самих масс, так и революционных вождей будут в этот время развиваться в сторону все большей автоматизации, почва из-под разделения труда на организаторский и исполнительский будет уходить, в итоге после очередной революции трудящиеся с удивлением увидят, что свергать больше некого, нет не только государства в старом, давно забытом смысле слова, но нет и власти выборных и подконтрольных делегатов, т.к. реально все властные функции перешли к самоуправляемому обществу, а разделение труда на организаторский и исполнительский уничтожено. Тогда можно будет сказать, что период социальной революции закончился, наступила эпоха дальнейшего эволюционного развития бесклассового человечества… Что будет потом, мы знать не можем.

Обрисованная выше перспектива, конечно, менее утешительна, чем надежда о немедленном введении анархо-коммунизма. Но она куда более реалистична.

Я достаточно далек отошел от разбора критикуемого текста. Теперь пора вернуться к нему.

Caul-Lbka пишет много правильных вещей по поводу противоречивости прогресса в классовом обществе, очень правильных, читать приятно. Правильное у него, впрочем, перемешано с неправильным:

«Если мы посмотрим на «обратную сторону медали» самого капиталистического «прогресса», то мы увидим постоянные кризисы перепроизводства, мы увидим производство излишков, мы увидим несоответствие между произведенным и реальными потребностями, мы увидим, что человечество в разы производит больше чем ему реально необходимо, все остальное либо утилизируется, либо просто выбрасывается и это в условиях, когда Африка, да и вообще огромная часть населения земли – голодает.

Да, взглянув на тысячелетнюю историю человечества, мы увидим товарно-производственный прогресс, но если мы посмотрим на «обратную сторону медали», то мы увидим полную деградацию социальных отношений, мы увидим рабство, скотство, эксплуатацию. Мы увидим многовековое стремление людей к свободе и справедливости, многовековую борьбу между угнетенными и угнетателями, между рабами и рабовладельцами, между крепостными и феодалами, между пролетариатом и буржуазией. Многовековую борьбу между стремлением к прогрессу и деградацией. Борьбу между централизацией и федерализмом, ярким примером которых являются национально-освободительные войны и революции в колониальных странах. Имеющими цель, уничтожение зависимости периферии от центра. А децентрализованные автономные греческие полисы своими открытиями в области математики, механики, астрономии, философии и т.д. заложили основания для развития всей европейской и современной цивилизации на 2 тысячи лет вперед.Эксплуатация, нехватка, в условиях, когда производится с излишком – вот это и есть цена, цена централизованного капиталистического прогресса. Такой прогресс, такая централизация – является необоснованной тратой людских и природных ресурсов. И ради чего? Ради того, чтобы люди голодали? Разве хозяйство и производство нужны, чтоб люди страдали?

Нет, нет и еще раз нет, они нужны чтоб облегчить человеку жизнь, чтоб он мог удовлетворить свои физиологические потребности, но при этом не тратил всю свою жизнь на эту, казалось бы, банальную цель.

Работать чтобы жить, а не жить чтобы работать!

Вся история централизованного прогресса от древних и до нас, увеличение производственных сил, рабский труд, огромные масштабы индустриализации – все это было ни на чем не обоснованно и не отвечало реальным потребностям людей. Оно превосходило потребности людей, там, где это было не нужно и не до конца удовлетворяло, там, где была нужда.

Именно поэтому возникают два вопроса:

1.С какой точки зрения капитализм и централизация прогрессивны: с точки зрения благ для всего человечества или с точки зрения максимального производства, но с миллионами голодающих?

2.И что для марксистов важнее: благо человечества или доказать капиталистам, что они могут произвести больше?»

Все это замечательно (хотя иной раз очень спорно и неправильно –см. ниже), только подобный счет к капиталистическому прогрессу предъявляли множество раз сами марксисты, понимая при этом всю необходимость буржуазного проогресса для человечества. Маркс в замечательной короткой статье «Будущие результаты британского владычества в Индии» писал:

Британское владычество в Индии

Британское владычество в Индии

«Буржуаз­ный период истории призван создать материальный базис нового мира: с одной стороны — развить мировые сношения, основанные на взаимной зависимости всех представителей чело­веческого рода, а также и средства этих сношений; с другой стороны — развить производительные силы человека и обусло­вить превращение материального производства в господство при помощи науки над силами природы. Буржуазная промыш­ленность и торговля создают эти материальные условия нового мира подобно тому, как геологические революции создали поверхность земли. Лишь после того как великая социальная революция овладеет достижениями буржуазной эпохи, мировым рынком и современными производительными силами и подчи­нит их общему контролю наиболее прогрессивных народов [ Маркс надеялся, что революция победит в ближайшие десятилетия, во второй половине 19 века, когда капитализм переработал лишь небольшую часть земного шара. Отсюда и мысль об «общем контроле наиболее прогрессивных народов», отвечавшая реалиям середины 19 века, но сейчас неприятно режущая ухо – М.И.] , — лишь тогда человеческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратительному языческому идолу, который не желал пить нектар иначе, как из черепа убитого». http://helgg.narod.ru/Library/India.htm

 

Вообще заметки Маркса «Британское владычество в Индии» и «Будущие результаты британского владычества в Индии» представляет собой эталонный образец марксовой оценки капиталистического прогресса.

Маркс ни в коей мере не идеализирует этот прогресс. Он указывает на все неразрывно связанные с ним зверства и разрушения:

«…не подлежит никакому сомнению, что бедствия, причиненные Индостану британцами, по существу иного рода и неизмеримо более глубоки, чем все бедствия, испытанные Индостаном раньше…

Гражданские войны, вторжения, перевороты, завоевания, голодные годы — все эти сменяющие друг друга бедствия, каким бы бесконечно сложным, бурным и разрушительным ни представлялось их действие на Индостан, затрагивали его лишь поверхностно. Англия же подорвала самую основу индий­ского общества, не обнаружив до сих пор никаких попыток его преобразовать. Потеря старого мира без приобретения нового придает современным бедствиям жителя Индии особенно удру­чающий характер и прерывает связь Индостана, управляемого Британией, со всеми его древними традициями, со всей его прошлой историей…»

Но в то же время Маркс далек от того, чтобы идеализировать социальный строй Индии до британского завоевания:

«…Под этой примитивной формой общинного управления население жило с незапамятных времен. Границы сел редко изменялись и хотя самые села иногда несли тяжелый ущерб и даже подвергались полному опустошению в результате войны, голода и болезней, — то же название, те же границы, те же интересы и даже те же семьи продолжали существовать из века в век. Жители этих сел нисколько не беспокоились по поводу гибели и разделов целых монархий; покуда их село оставалось целым и невредимым, их мало интересовало, под власть какой державы оно переходило и какому государю оно подчинено ибо их внутренняя хозяйственная жизнь оставалась неизменной. Потель продолжал оставаться старшиной общины и действовал на селе как мировой судья и сборщик податей.

Эти маленькие стереотипные формы социального организма большей частью разрушены и исчезают навсегда не столько вследствие грубого вмешательства британских сборщиков налогов и британских солдат, сколько в результате действия английских паровых машин и английской свободы торговли. Эти организованные по-семейному общины зиждились на домашней промышленности, на своеобразной комбинации ручного ткачества, ручного прядения и ручного способа обработки земли – комбинации, которая придавала им самодовлеющий характер. Английское вмешательство, в результате которого прядильщики оказались в Ланкашире, а ткачи в Бенгалии, или как индийские прядильщики, так и индийские ткачи были вообще сметены с лица земли, — разрушило эти маленькие полуварварские, полуцивилизованные общины, уничтожив их экономический базис, и таким образом произвело величайшую и, надо сказать правду, единственную социальную революцию, пережитую когда-либо Азией.

Однако как ни печально с точки зрения чисто человеческих чувств зрелище распада и разрушения этих десятков тысяч трудолюбивых, патриархальных, мирных социальных организаций, как ни прискорбно видеть их брошенными в пучину горя, а каждого из их членов утратившим одновременно как свои древние формы цивилизации, так и свои исконные источники существования, мы все же не должны забывать, что эти: идиллические сельские общины, сколь безобидными они бы ни казались с первого взгляда, всегда были прочной основой восточного деспотизма, что они ограничивали человеческий разум самыми узкими рамками, делая из него покорное орудие суеверия, накладывая на него рабские цепи традиционных правил, лишая его всякого величия, всякой исторической ини­циативы. Мы не должны забывать эгоизма варваров, которые, сосредоточив все свои интересы на ничтожном клочке земли, спокойно наблюдали, как рушились крупные империи, как совершались несказанные жестокости, как истреблялось население больших городов, — спокойно наблюдали все это, не уделяя этому большего внимания, чем явлениям природы, и сами становились беспомощной добычей любого насильника, соблаго­волившего обратить на них свое внимание. Мы не должны забывать, что эта лишенная достоинства, неподвижная и расти­тельная жизнь, эта пассивная форма существования вызывала, с другой стороны, в противовес себе дикие, слепые и необуздан­ные силы разрушения и сделала в Индостане самое убийство религиозным ритуалом. Мы не должны забывать, что эти малень­кие общины носили на себе клеймо кастовых различий и раб­ства, что они подчиняли человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до положения господина этих обстоятельств, что они превратили его саморазвивающееся общественное состояние в неизменный, предопределенный природой рок и тем создали грубый культ природы, унизительность которого особенно бросается в глаза в том факте, что человек, этот владыка природы, благоговейно падает на колени перед обезьяной Гануманом и перед коровой Сабалой.

 

Совершая социальную революцию в Индостане, Англия, правда, руководствовалась самыми низменными интересами и проявила тупость в тех способах, посредством которых она ее навязывала Индии. Но не в этом дело. Вопрос в том, может ли человечество выполнить свое назначение без коренной рево­люции в социальном состоянии Азии. Если нет, то Англия, несмотря на все свои преступления, была бессознательным ору­дием истории, совершая эту революцию».

«Все, что английская буржуазия вынуждена будет осуществить в Индии, не освободит народные массы и не улучшит существенно их социального положения, ибо и то и другое зависит не только от развития производительных сил, но и от того, овладеет ли ими народ. Но что она непременно будет делать — это создавать материальные предпосылки для осуществления как той, так и другой задачи. Разве буржуазия когда -либо делала больше? Разве она когда-нибудь достигала прогресса, не заставляя как отдельных людей, так и целые народы итти тяжким путем крови и грязи, нищеты и унижений?

Жители Индии не смогут пожать плодов созревания тех новых элементов общества, которые посеяла среди них британ­ская буржуазия, пока в самой Великобритании ныне правящие классы не будут вытеснены промышленным пролетариатом или пока сами индусы не станут достаточно сильными, чтобы окон­чательно сбросить с себя английское ярмо». http://helgg.narod.ru/Library/India.htm

В общем, как писали бордигисты, сохранившие правильное, марксовое отношение к буржуазному прогрессу – самое хорошее из всего, что он делает, так это то, что он сам роет себе могилу.

Чисто негативное отношение к буржуазному прогрессу и вообще к прогрессу в капиталистическом обществе, свойственнное Caul-Lbka, политически бесплодно. Прогресс был, можно сколько угодно морально осуждать его, но прошлого не изменишь.

И смешно читать:

«Вся история централизованного прогресса от древних и до нас, увеличение производственных сил, рабский труд, огромные масштабы индустриализации – все это было ни на чем не обоснованно и не отвечало реальным потребностям людей. Оно превосходило потребности людей, там, где это было не нужно и не до конца удовлетворяло, там, где была нужда».

В самом деле, ничем не обосновано? Вся человеческая история – это грандиозное заблуждение, «не отвечавшее реальным потребностям людей»? Тут даже и спорить странно.

Подобный счет к человеческой истории, который выдвигали время от времени разные поборники человеческого освобождения, объясним, но совершенно бесплоден.

Я уже писал в своей статье «О конкретности истины, противоречивости прогресса и вечно живом гении Ильича» http://revtribuna.org/?p=652 :

«В период, когда оптимистическая идея прогресса господствовала в сознании буржуазии – и не только буржуазии, сторонникам социально-революционных идей имело смысл делать акцент на цене прогресса, сейчас же это критика, обращенная в пустоту. Буржуазные идеологи современности способны переплюнуть в смысле критики прогресса любого социально-революционного критика прогрессистских иллюзий. Они запросто согласятся, что все к худшему в этом худшем из миров и сделают отсюда тот вывод, что нужно смириться и опустить руки..

…современные угнетенные избавились… от «оптимистического кретинизма» – и никаких революций именно поэтому не делают. Приняли они концепцию упадочных идеологов упадочного капитализма, что прогресса в мире нет, что прогресс – лишь «выгребные ямы с еврейскими профессорами» и груды развалин, а потому и рыпаться не надо. Будешь рыпаться – еще страшнее будет. Совершишь революцию – получишь каку. С таким подходом ничего не остается делать, кроме как терпеть.

А вот те, кто не терпели, те угнетенные, кто совершил Великую Французскую революцию и Великую Революцию 1917 года, те как раз были сторонниками прогресса – концепции, появившейся в массовом сознании как раз в 18 веке – Тюрго, Кондорсе и другие мыслители Просвещения ее выдвигали. Было плохо, нашими усилиями станет лучше. Не сразу все получится, но мы сделаем лучше, чем делали наши деды, а наши внуки сделают лучше, чем мы. А что сразу все не получится – тоже ничего страшного. Шаг за шагом – и придет человечество к цели. Правильная, оптимистическая концепция, мобилизующая волю на революционную борьбу».

При современном вывороченном и упадочном капитализме именно защита прогресса становится наибольшей ересью с точки зрения утратившего прогрессивность эксплуататорского общественного строя – и именно поэтому она является насквозь революционной идеей.

У Caul-Lbka одностороннее представление о соотношении общественного прогресса и человеческих потребностей. Он искренне считает, что прогресс в эксплуататорском обществе только подавляет человеческие потребности, тогда как он их не только подавляет, но и создает. Создает не только у эксплуататоров, но и у народных низов.

Там, где не возник еще интернет, нет и потребности в интернете. Там, где не возникла печать, нет и потребности в свободе печати. Структура человеческих потребностей, имея своей подосновой физиологические потребности (воздух, вода, еда, сон, секс, что забыл?), в богатстве своих надстроек обусловлена человеческой историей.

Человек – создание не только и не столько природы, но в первую очередь истории. Поэтому кропоткинианство с его убеждением, что человек добр и склонен к взаимопомощи, абсолютно неспосбно объяснить реальную историю человечества. Если человек добр – откуда все зло в мире? И что, носители зла – не люди?

Во время революции 1905 года теоретик эсеров-максималистов Энгельгардт, всерьез принявший идею Кропоткина, что человек по природе добр, сделал отсюда железный логический вывод, что эксплуататоры по своей природе – не люди, а враждебная человечеству иная раса, поэтому подлежат поголовному истреблению вместе со своими детьми до грудных младенцев включительно. Очень хороший пример, как крайняя доброта может обернуться крайней жестокостью.

Caul-Lbka допускает фактическую ошибку, когда упоминает «борьбу между централизацией и федерализмом, ярким примером которых являются национально-освободительные войны и революции в колониальных странах. Имеющими цель, уничтожение зависимости периферии от центра».

Национально-освободительные войны и революции во всех случаях приводили к победе нового, более или менее централизованного государства, поэтому образцом борьбы между благом децентрализации и злом централизации служить не могут – при всей их исторической необходимости и прогрессивности (сводившейся к тому, что они ускоряли рост капитализма и, соответственно, капиталистической централизации).

Ошибается Caul-Lbka и тогда, когда в качестве доказательства преимуществ децентрализации приводит научные открытия, сделанные в греческих полисах:

«А децентрализованные автономные греческие полисы своими открытиями в области математики, механики, астрономии, философии и т.д. заложили основания для развития всей европейской и современной цивилизации на 2 тысячи лет вперед»

Греческие полисы могут рассматриваться как образцы децентрализации только в сравнении с последующими национальными государствами. По отношению же к предшествовавшим им родам, фратриям и племенам они представляли триумф централизации, объединяя эти рода, фратрии и племена в более крупную общественную единицу. Математика, механика и астрономия, не говоря уже о философии, развивавшиеся в них, имели преимущественно внеопытный характер. Открытия делались на основании логических рассуждений и гениальных догадок, а не путем научного эксперимента (это – главное отличие древнегреческой науки от науки Нового времени). Поэтому даже такие гениальные предвосхищения, как атомная теория Эпикура, оставались догадками, и не имели практической проверки. Поэтому такие научные открытия на примитивной стадии развития науки могли делаться и в полисах.

А вот на опытный путь наука встала под влиянием потребностей капиталистического прогресса, роста машинного производства и развивающейся капиталистической централизации.

Caul-Lbka так не считает:

«Единственное, что удовлетворяло потребности людей – был научно-технический прогресс. Но здесь нет заслуги централизации, поскольку НТП был совершен вопреки централизации, а не благодаря ей. На это нам указывают, попытки феодального класса, уничтожить всякое стремление к науке. Это выражалось и в уничтожение научной и исследовательской литературы, физическом истреблении представителей научного мира. Я уже не говорю о централизованном уничтожении античных научных достижений, централизованное уничтожение Александрийской библиотеки, ранней-христианской общиной, что отбросило человечество на сотни лет назад. Ведь как известно, христианство довольно централизованная религия, где ее успехи в плане прогресса человечества?!»

НТП был совершен вопреки централизации, а не благодаря ей? И класс феодалов, который щемил науку и сжигал на кострах ученых, был носителем капиталистической централизации, а не средневекового местничества, локализма, узости и федерализма? Оригинальная гипотеза, ничего не скажешь!

И Александрийская библиотека, к слову сказать, была результатом централизации научной работы сперва при Птолемеях, а потом – при римлянах, тогда как «христианские общины», крушившие античную науку, были тогдашним аналогом анархо-примитивистов.

Потом, правда, христианство отказалось от анархо-примитивизма, переродилось, стало носителем централизации в раннесредневековой децентрализованной идиллии – и именно благодаря этому сумело сохранить определенные остатки античной науки и философии, передав их следующим векам и внеся тем самым свой вклад в прогресс человечества.

Сaul-Lbka пишет:

«А что же такое современное производство? Может это старые производственные мощности 30-ти летней, а то и более давности?
Нет, современное производство – это новые средства автоматизации и роботизации производства, когда человеку нужно только производить определенные манипуляции, а машина все сделает за тебя.

3D- принтер - символ нового времени

3D- принтер – символ нового времени

Если взглянуть на современные новинки НТП, а в частности 3-D принтеры и дальнейшие перспективы их развития, то становится очевидно, что человек может производить отдельные детали, а скорее всего и сами готовые изделия и все это на устройстве, которое может поместится в любой мастерской, гараже, подсобке и даже комнате, то становится вполне очевидной ненадобность централизации и какой бы то ни было координации сверху и из центра.

Так же человек становится довольно независимым и автономным, от каких бы то ни было «хреновин» с других производственных объектов. Так же обществу не нужно тратить лишний труд, время, ресурсы для транспортировки какой, то «хреновины» из центра черт знает куда, за сотни километров».

«Производить определенные манипуляции» – в этом же нет ничего нового. На любой машине человек производит определенные манипуляции, руководя машиной, а машина подчиняется его приказам».

Про то, что развитие техники придет к самоотрицанию централизации и каждый человек сумеет на своей машине производить все, необходимое для себя, еще сто лет назад писал один из тогдашних теоретиков анархизма Алексей Боровой. С этим, правда, возникает несколько вопросов:

Если чудо-машины, на которых можно изготовить все на свете, будут открыты и произведены централизованным способом, то они будут таким же путем и воспроизводиться. Воспроизводство таких машин самодостаточными человеческими особями «в любой мастерской, гараже, подсобке и даже комнате» невозможно. Ведь подобные машины являются результатом централизованной объединенной работы человечества. Следовательно, централизация остается.

Кроме того, возникает вопрос, откуда будет браться сырье и энергия для 3-D принтеров? Неужели каждый человек тоже будет добывать их в собственной «мастерской, гараже или подсобке»?

Про 3- D принтеры и ограниченность их применения очень хорошо сказано в статье Гаврошенко «Пару слов про социалистическую экономику»:

«…Разумеется, встает вопрос, а как же 3D-принтеры? Они позволяют (или точнее позволят, т. к. это довольно сырая технология пока) производить предмет любой формы и практически из небольшого набора базовых материалов. Но здесь тоже не все гладко. Такие материалы, как металлы или пластик, надо тоже где-то добывать и производить, и все это происходит не автономно. А если мы говорим о производстве таких вещей, как компьютеры или мобильные телефоны, то в них входят более редкие материалы, вроде золота или платины. Электронные шаблоны, по которым будут производится вещи с помощью 3D-принетров, будут выкладываться людьми в интернет. Но, как ни странно, интернет — это тоже довольно централизованная система. Ведь помимо персональных компьютеров и локальных серверов, для функционирования интернета нужны большие центральные сервера и собственно соединения, пронизывающие весь мир. Все это должно поддерживаться на мировом, а не локальном уровне. Но дело не только в редких материалах или в интернете. Надо учесть и труд по подготовке 3D-принтера к печати, износ оборудования, утилизацию сломанных вещей. И здесь, если идет речь о массовом производстве, гораздо выгоднее для общества производство на крупных автоматизированных заводах, чем локально на 3D-принтерах. Здесь то же самое, что с обычными принтерами и типографией. Печатать в типографии журнал оказывается дешевле, чем на принтерах дома, даже с учетом того, что мы платим не только за труд рабочих, но и оплачиваем всю прибыль капиталистов. Массовое производство в большинстве случаев эффективнее локального, и изобретение 3D-принтеров вряд ли что-то изменит. Локальная 3D-печать может обеспечить гораздо больше разнообразие уникальных продуктов, она будет использоваться инженерами при прототипировании, но те продукты, которые надо будет производить в большом количестве, будет эффективнее «печатать» на больших автоматизированных заводах.» http://revtribuna.org/?p=844

И кстати. Многие природные ископаемые находятся только на ограниченных участках земного шара, лимоны не растут в Вологодской области, а если и попытаться их выращивать в тамошних теплицах, это может оказаться более трудоемко и расточительно, чем вести их из Турции. Поэтому никуда не денется ни «надобность централизации и какой бы то ни было координации сверху и из центра», ни необходимость тратить определенные «труд, время, ресурсы для транспортировки какой, то «хреновины» из центра черт знает куда, за сотни километров».

Наконец, Caul-Lbka берется критиковать приведенные мной конкретные примеры преимуществ централизации. Берется крайне неудачно.

«Лучше, чтобы в каждом районе была своя снегоуборочная машина! Автор так увлекся примером из буржуазного настоящего, что забыл, что коммунизм подразумевает довольство для всех, а не нехватку. Так же в приведенном примере, есть одно противоречие, которое говорит в пользу федерализма.

Если город завалило снегом и парализовало хозяйство, то каким образом снегоуборочные машины доберутся на окраины, если они застряли в центре?!

Таким образом, вызволять придется не только застрявшие автомобили, но еще и снегоуборочную технику. Хорош централизм!»

Caul-Lbka, кажется, понял дело так, что централизованная система управления на то и централизованная, чтобы при ней снегоочистительные машины стояли в центре города, а если они будут стоять не только в центре, но и в районах, это уже будет федерализмом. Но говорит он, если они будут стоять в центре города, при попытке выехать в районы они тоже застрянут (ага, на то они и снегоочистительные машины, чтобы застревать в снегу!), и будет только хуже. Смешно, честное слово! Кажется, что товарищ всю жизнь прожил в бесснежной Африке и просто не понял, о чем речь.

При централизованном самоуправлении снегоочистительные машины могут стоять хоть в центре, хоть на окраинах города – это вопрос практического удобства. Важно то, чтобы их парк регулярно возобновлялся (а это требует централизованного производства машин), чтобы люди, работающие на них, всю зиму были наготове, и чтобы по первому сигналу, что город засыпает снегом, эти снегоочистительные машины согласно разработанному плану были централизованно пущены в ход. Вот и вся премудрость.

По поводу медицины в децентрализованном обществе Caul-Lbka тоже не понял меня:

«Вот в очередной раз марксизм изобретает новый «анархизм» и приписывает ему архаичный способ производства. И в данном случае «святой централизм» является просто пустой мантрой, без содержания. Почему анархисты не могут прибегнуть к услугам профессиональных врачей, даже и не говорится, просто утверждение, которое судя по всему необходимо признать истинной в последней инстанции».

Вопрос, могут ли прибегнуть анархисты к услугам профессиональных врачей в условиях окаянного централизованного капитализма меня нисколько не интересует. Меня интересует другое: как обучать профессиональных врачей, умеющих, например, делать операцию на сердце или головном мозге, в условиях распада общества на множество мелких самоуправляемых коммун. И как эти мелкие самоуправляемые коммуны смогут производить сложную медицинскую технику?

Мой умный и наблюдательный критик, стоящий явно выше уровня среднего анархо-активиста, тут все же непроизвольно впал в инфантилизм, верящий, что булки всегда сами будут падать в рот. Если есть какие-то врачи при централизованном капитализме, значит. будут они и при децентрализованном анархо-коммунизме. Не иначе, анархо-коммунары будут завозить их в каждую коммуну из проклятого государственнического прошлого на машине времени)).

Впрочем, во всяком случае, некоторые анархисты честно признают себя врагами профессиональной медицины и сторонниками «самолечения». Вот, например, статья «Экономика в анархистском обществе», написанная испанской анархистской группой «Восстание»:

«Что касается здравоохранения и образования, то многие включают их в перечень того, что непосредственно необходимо для жизни. Однако же, в том виде, как они осуществляются в настоящее время, образование и медицина приносят обществу больше вреда, чем пользы. Отравляющая медицина, которая пичкает пациентов лекарствами, превращающимися для них в наркотик, вместо того, чтобы лечить их, сама порождает бесчисленное множество болезней. Авторитарная педагогика, вместо того, чтобы развивать навыки учащихся, индоктринирует их, ограничивает их развитие и устанавливает глубокое разделение между преподавателем и учеником. Здравоохранение и образование необходимо перестроить. На пути подготовки следует отталкиваться от самопознания и самолечения, от либертарной педагогики, самообучения и интегрального (целостного) образования. Здравоохранение и образование должны выйти за пределы больницы и школы, где они сегодня заперты, оторванные от жизни. При такой перестройке необходимо отвергнуть профессионализацию в этих занятиях, поскольку эта профессионализация в заметной степени способствовала культу профессионала, подчинению ему и отгораживанию от людей, которые рассматриваются как «получатели услуг». Деятельность, связанная со сферами медицины и образования, должна быть добровольной, осуществляться после участия в производстве необходимого и управляться сообща, всей общиной, а не только людьми, обладающими наибольшими знаниями в этих предметах, избегая тем самым возникновения элит, как это ранее происходило в истории». http://aitrus.info/node/899

На мой взгляд, комментарии излишни.

babulya_33031859_orig_

Наконец, жилищный вопрос:

«Анархисты, считают невозможным, действенным и подлинно справедливым разрешение жилищных проблем в рамках капитализма или гос.капитализма. Без экспроприации и полного обобществления собственности на средства производства, ни о как бы то ни было справедливом решении жилищных проблем и речи быть не может. Поэтому перед анархистами такой реформистской проблемы не стоит. Потому что даже самому нищему батраку из трущоб, вполне очевидно, что человек имеющий власть, имеющий полный контроль над средствами производства, во-первых, никому не даст ими воспользоваться, во-вторых с точки зрения опять, таки кап.экономики, это не выгодно классу буржуазии, а следовательно и проблема не решится. Стоит ли требовать у капиталистов справедливого решения жилищного вопроса?! Стоит! Чтоб раскрыть противоречия капитализма, показать его «импотентность» в вопросах социальных нужд человека».

Caul-Lbka фактически неправ. В определенные исторические периоды в определенных странах строилось доступное и хорошее по качеству (хорошее –по условиям того времени) жилье при капитализме и при государственном капитализме. Например, после 1945 года в Великобритании было развернуто строительство муниципального жилья для рабочих. В начале 1970-х годов в Чили при левореформистском правительстве Альенде строилось массовое жилье для бедняков, которые переселялись туда из трущоб-самостроев. Наконец, в середине 1960-х годов в Советском Союзе в массовом порядке были построены «хрущовки», что резко снизило остроту жилищной проблемы в СССР и избавило на долгое время десятки миллионов пролетариев (наших родителей и дедов) от кошмара коммуналок, сараев, общаг и т.п.

Не все зависит от «человека, имеющего власть, имеющего полный контроль над средствами производства», проще говоря, от капиталиста – не все зависит от него даже при капитализме. В определенных ситуациях, под давлением экономических потребностей и классовой борьбы пролетариата буржуазия бывала вынуждена проводить определенные реформы в интересах пролетариата, удовлетворять его некоторые самые насущные потребности. Нужно говорить, что этого недостаточно, что наша цель – не реформа, а революция, но отрицать в принципе возможность прогрессивных реформ при капитализме на любой стадии его развития – значит противоречить фактам и выставлять себя в смешном виде.

А что касается «нищего батрака из трущоб», то, как я уже говорил, нужно убеждать его, чтобы он и такие, как он «взяли власть в стране и используя эту власть, централизованно направили часть общественных ресурсов на строительство доступного жилья» Без этого никак.

В ответ на мои слова «Единственной страной, где анархисты в течении нескольких десятилетий были ведущей силой в рабочем движении и от их поведения зависела судьба настоящей великой революции, была Испания. Анархизм с блеском и треском провалил этот экзамен.» СaulLbka пишет:

«А единственной страной где большевики в первые получили власть была Россия. Где вместо власти пролетариата, была установлена власть над пролетариатом. А чего еще можно было ожидать?»

Вообще-то говоря, большевики, взяв власть и установив, спустя некоторое время диктатуру над пролетариатом, разгромили старую контрреволюцию, тогда как испанские анархисты были разгромлены ею. Нет ли у товарищей анархистов желания призадуматься, почему?

«Практика большевиков показывает, как власть не маскируй, как не называй диктатуру над пролетариатом «демократическим централизмом», а никакого контроля рабочих не будет, на это нам указывает тот факт, что там, где концентрируется собственность, там появляется власть именно над рабочими.

«Если взять самого пламенного революционера и дать ему абсолютную власть, то через год он будет хуже, чем сам Царь.» М.А. Бакунин

Ведь чтоб быть собственником средств производства, надо иметь контроль над производством и потреблением, иначе ты уже не собственник. Контроль и распоряжение в процессе производства и потребления- это власть. То есть любая централизация приводит к концентрации собственности, та в свою очередь рождает власть. И тогда никаких экономических, ни политических свобод пролетариат не получает. Так, как экономика обуславливает политику, так любая централизация экономики повлечет за собой власть, эти два фактора – источник частной собственности».

Правильно!

Поэтому даешь максимальную децентрализацию собственности! Каждому работнику – по станку, каждой кухарке – по газовой плите, каждому либертарию – по коммуне, каждому пьянице – по самогонному аппарату!

Пусть товарищ Caul-Lbka определится:

– либо «анархо-коллективизм», который он не любит («Цель анархо-коммунистов, обобществление собственности и полное уничтожение рыночных отношений, того же самого примитивного бартера, частной собственности и даже коллективной собственности. О какой продаже кому то, чего то, может идти речь?!

Это может быть свойственно анархо-коллективизму. Поскольку он является обществом с коллективной собственностью, а не общественной, что является не справедливым и мелкобуржуазным обществом. Эта теория была выработана Бакуниным М. А, на раннем историческом этапе развития анархизма и эту теорию Кропоткин раскритиковал, доработав и развив его до общественной собственности на средства производства»);

– либо общественная собственность, или, если называть ее по-другому, концентрация всей собственности в руках общества. Либо так, либо так. Промежуточных вариантов тут нет. Либо децентрализация и рынок, либо концентрация всей собственности в руках общества.

При всем отрицании «анархо-коллективизма» Caul-Lbka, впрочем, делает ему такую уступку, благодаря которой вся его критика «анархо-коллективизма» и все слова об уничтожении «даже коллективной собственности» лишаются оснований:

«То есть производственно-промышленная собственность переходит в руки трудящихся, непосредственно работающих на ней. Вся территориальная собственность, а также, готовые продукты, продукты военного характера и другая не производственная переходят в собственность жителей, проживающих непосредственно на этих территориях. Ресурсы же переходят в руки добывающего их трудящегося».

Итак, «производственно-промышленная собственность» сохраняется, и переходит в руки «трудящихся, непосредственно работающих на ней». Работники Южмаша становятся собственниками этого завода, железнодорожники – собственниками своей железной дороги, а артисты погорелого театра – владельцами этого театра. «Территориальная собственность», например, дома на Рублевке, становятся «собственностью жителей, проживающих непосредственно на данной территории» (которым, впрочем, эти дома и так принадлежат) – тогда как «территориальная собственность» в каких-нибудь шанхаях, где в бараках живут рабочие – мигранты, достается этим мигрантам. Так же в собственность «жителей, проживающих непосредственно на данной территории», переходят «готовые продукты» и даже «продукты военного характера». «Ресурсы» же «переходят в руки добывающего их трудящегося»: шахты – шахтерам, нефть – нефтяникам, рыба – рыбакам, мусор – мусорщикам.

После этого, вопреки надеждам Caul-Lbka, счастливые анархо-собственники вступят между собой в рыночные отношения: нефтяники начнут торговать нефтью, железнодорожники – вздувать тарифы за грузоперевозки, работники винно-водочного завода распродадут все запасы алкоголя (кроме того, что выпьют сами). Чем будут торговать артисты и особенно артист_ки погорелого театра – мне даже страшно сказать. Жители территории, на которой размещен военный склад, став, нежданно-негаданно, обладателями современного оружия, дружно пойдут заниматься рэкетом. Классовое общество благополучно восстановится.

На самом деле, коммунистическая революция не «передает собственность трудящимся, непосредственно работающим на ней», а уничтожает собственность в привычном буржуазном понимании. Собственность, согласно римскому праву, это «право употреблять и злоупотреблять», неограниченная власть человека над вещью.

При бесклассовом обществе права «злоупотреблять» нет ни у кого – ни у «непосредственно работающих трудящихся», ни у общества в целом. Материальные ресурсы принадлежат обществу в целом – с учетом, по возможности, интересов отдельных групп трудящихся – при примате интересов общества в целом. Работники, непосредственно занятые в данном производстве, не являются его собственниками. Они всего лишь управляют производственным процессом в рамках плана, заданного обществом в целом.

Caul-Lbka отказывается обсуждать вопросы политической стратегии и ее отсутствия в истории анархистского движения:

«Далее автор дает свою оценку историческим событиям, что ж это его право, как и мое право не давать никаких комментариев по этому поводу».

Оценка исторических событий дана мной в качестве доказательства мысли, что по части революционной стратегии и тактики анархизм предстает голым королем. Моему уважаемому оппоненту, получается, ответить на это нечего.

Caul-Lbka пишет:

«На деле же, любое взятие власти, любая попытка сконцентрировать собственность на средства производства в руках отдельных групп, всегда приводили к реставрации старых капиталистических отношений. Это видно из практики большевиков, маоистов, и любых других попыток установления «рабочей власти», на деле же это была власть над рабочими, повлекшая за собой ту самую контрреволюцию и восстановление старых порядков».

До сих пор все происходившие в истории революции приводили к смене одной формы эксплуататорского общества другой. И это было прогрессом.

Приведет ли новая революция к победе бесклассового общества – мы со стопроцентной уверенностью знать не можем. Возможности этого сейчас большие, чем были 100 лет назад.

Но любая революция невозможна без взятия власти. Лишь обладая властью, революционная сила может провести прогрессивеные общественные преобразования. Более того. Сам факт, что революционная сила проводит прогрессивные общественные преобразования уже означает, что она обладает властью.

Майдан. Украина. Зима 2014

Майдан. Украина. Зима 2014

«Зато у двух столпов марксизма и у Маркса, и у Ленина, есть недвусмысленный намек, что главное и первостепенная задача взять власть и только власть».

Вот такие они были властолюбивые злодеи –хотели дорваться до власти и попить народной кровушки.

На самом деле Маркс и Ленин знали, что обладание властью является необходимым условием проведения любых прогрессивных социальных преобразований, поэтому и утверждали, что первостепенная задача пролетариата – организоваться в самостоятельную политическую силу, способную взять власть.

«Все обвинения в непонимании как будет работать экономика, что делать с разрушенной войной страной, что делать с технологическим отставанием, все это свойственно и самим марксистам. И сам автор это подчеркивает и признает».

Где и когда автор, т.е. я, это подчеркивал и признавал?

У марксистов старых времен нет готовых ответов на вопрос, что делать с разрушенной войной экономикой страны в начале 21 века, но для ответа на этот вопрос очень и очень пригодятся наработки на схожую тему, оставленные такими людьми, как Ленин, Троцкий, Богданов, Преображенский, Бухарин, Владимир Смирнов и другие большевики. Также критическому переосмыслению подлежат югославское самоуправление, его теория и практика, и его крах; китайский опыт – от Мао Цзедуна до наших дней; опыт национально-освободительных революций 20 века; теории зависимого капитализма, возникавшие как попытка дать теорию .национально-освободительным революциям; бордигистский анализ государственного и самоуправленческого капитализма; анализ развития империализма в 20 века, предложенный Черветто; экономические исследования германо-голландских левых коммунистов 1920-1930-х годов («Фундаментальные принципы коммунистического производства и распределения») и последующего периода (Пауль Маттик). В общем, марксизму есть что сказать по вопросам экономики – только надо знать, где искать умные марксистские мысли.

«Именно поэтому, получив власть, «кухарки» стали бросаться из крайности в крайность их метало и вправо и в лево, в результате мы получили НЭП, сворачивание завоеваний революции, и ее полный крах, от былых красивых фраз о «диктатуре пролетариата», осталось только диктатура, но без пролетариата. И это было вполне закономерно и ожидаемо».

С каких это пор слово «кухарка» стало для сторонника освобождения трудящихся ругательным? И с каких это пор НЭП и сворачивание результатов революции стали результатом «метаний кухарки» в безвоздушном пространстве, а не объективного развития классовой борьбы?

«Марксисты даже не могут дать ответ, каким хотя бы приблизительно должно быть коммунистическое общество».

Не буду говорить, как насчет собственно марксистов, а вот в русле революционно-социалистической традиции пока что есть несколько опубликованных работ о бесклассовом обществе:

«Дивный новый мир… Незаконченная брошюра о бесклассовом обществе» http://revtribuna.org/?p=701

Координаты утопии http://revtribuna.org/?p=705

Контуры коммунизма http://revtribuna.org/?p=599

Пару слов про социалистическую экономику http://revtribuna.org/?p=844

Со временем появятся и другие.

«Вместо того, чтобы сообща искать выход из всех проблем, сообща развивать науку и технику, люди ударились в эгоизм, в уничтожение друг, друга. Ну что ж, все ошибаются, даже если эта ошибка длиной в тысячи лет. Человеку разумному свойственно ошибаться, но благодаря наличию разума ему так же свойственно учится на своих ошибках».

Типичное мышление утописта. Когда-то люди не знали анархистской теории, от невежества «ударились в эгоизм, в уничтожение друг друга», но вот появился Кропоткин, доказал, что «эгоизм, уничтожение друг друга» – это бяка, – и теперь люди могут исправить свою ошибку. Классы, классовая борьба, зависимость человеческого мышления от окружающей жизни – это все марксизм, а от марксизма – все беды.

И кстати сказать, молчаливо подразумевается, что человек, живший где-то 5 тысяч лет назад – это полнейший аналог современного человека. Вот стоит он на дороге истории, чешет пятерней волосатую голову и думает: что лучше, «сообща искать выход из всех проблем, сообща развивать науку и технику» или лучше (шепчет ему на ухо бес государственничества) «удариться в эгоизм, уничтожение друг друга». Альтернатива совсем как перед современным молодыим анархистом: что выбрать – анархо-коммунизм или анархо-капитализм, или вообще забить на все и стать государственником?

Рассуждения Сaul-Lbka о теории стоимости и товаро-денежных отношениях интересны, хотя и весьма спорны. Их рассмотрение, однако, я отложу на другой раз. Здесь скажу только, что в корне неправильной является мысль автора:

«Измерять производственные возможности, измерять труд, это дело капиталистического общества. Им это нужно, чтоб рынок работал без сбоев, а также для извлечения максимальной прибыли. В коммунизме рынка-нет, нам это не к чему. У нас задача обеспечить удовлетворение необходимых потребностей общества, а также защита революционных завоеваний от контрреволюции и экспорт революции».

Если не «измерять производственные возможности» и не «измерять труд», не экономить трудовые затраты, не расходовать их рационально в соответствии с желаемыми результатами, это приведет к чудовищной экономической расточительности, бесхозяйственности и кончится крахом общества. Исходя из этих соображений, некоторые марксисты 1920-х годов (Н.И. Бухарин, И.И. Скворцов-Степанов) считали, что в бесклассовом обществе закон стоимости сменится более глубоким и более общим законом трудовых затрат, частным проявлением которого при капитализме был закон стоимости. Без учета закона трудовых затрат и без измерения производственных возможностей общества, в частности, без измерения труда, никакое «удовлетворение необходимых потребностей общества» невозможно.

* * *

Шедевром среди всех ответов анархистов является статья индивида, подписавшегося Схерц (т.е. на самом деле scherz, но мне лень менять клавиатуру с русской на английскую ради упоминания этого имени, поэтому пусть побудет Схерцом) и озаглавленная «Против сектантства». https://ad-sr.info/2015/04/03/protiv-sektanstva/) Автор – сферический тупой анархист в вакууме, которому наступили на больную мозоль, и который от нервного расстройства издает сногсшибательный кошачий оркестр, в который надо тщательно вслушиваться, чтобы понять хоть что-то членораздельное и осмысленное.

Осмысленное сводится к тому, что Инсаров «критикует анархизм и анархистов, но анархизм не какой-то реальный, не какие-то реальные анархистские движения, а тот анархизм, который он изучал в книгах марксистских классиков столетней давности. Есть разные анархистские движения, большие и маленькие, с разными стратегией, целями, идеями, задачами. Но вместо того, чтобы критиковать реальных анархистов, реальные движения, Марлен выдумывает какой-то свой анархизм, который сам же и критикует. Где эти критикуемые Инсаровым анархисты? Кто сейчас из анархистов думает именно так, как описал это Инсаров? Кого он критикует вообще? Непонятно. Какие-то условные «анархисты»».

Основной смысл статьи «Против анархизма», говоря на понятном господину Схерцу языке, состоит в том, что децентрализация – хуйня, а централизация – круто! И неужели господин Схерц считает, что «реальные анархистские движения» с этим согласны, и что критикуя анархистскую концепцию, согласно которой, наоборот, централизация – хуйня, а децентрализация – круто, я критикую не современное анархистское движение, а анархистское движение столетней давности?

Вообще, по мнению господина Схерца, я общался с анархистами много лет, читал их статьи, слушал их речи, пил с ними чай, – и не могу даже воспроизвести то, что они говорили, «выдумывая свой собственный анархизм».

«Где эти критикуемые Инсаровым анархисты? Кто сейчас из анархистов думает именно так, как описал это Инсаров? Кого он критикует вообще?»

АД - СР

АД – СР

Анархистов в студию!

Не секрет, что самым известным и самым талантливым анархистским теоретиком в современной России (и вообще в СНГ) является Вадим Дамье. Вот что он пишет в статье «Экономика свободы»:

«”Планирование” экономики анархичес­кого общества не должно быть централи­зованным. Далеко не все необходимо координировать на уровне региона, континен­та или планеты. Здесь уместен иной прин­цип. Регион не должен брать на себя то, что одна коммуна в состоянии сделать са­ма, на затрагивая интересы других. И ре­гион может управиться сам с большинст­вом своих проблем, которые он в состоя­нии разрешить сам. Поэтому экономика анархизма ориентирована на максимально возможное (хотя, разумеется, не полное) самообеспечение. Это позволит, помимо прочего, смягчить экологические, сырье­вые и транспортные проблемы и прибли­зит производство к потребителю….

В свободном об­ществе экономика начинается с потреби­теля. Потребительские ассоциации, объе­динения жителей вместе с синдикатами работников распределительных центров в городских кварталах и в сельской местно­сти занимаются выявлением текущих и перспективных потребностей жителей (не­что вроде системы заказов) и передают статистические материалы в экономичес­кий совет коммуны, который вместе с де­легатами от синдикатов и от потребитель­ских ассоциаций, опираясь на статистику, определяет, что из необходимого коммуна может произвести своими силами, для че­го требуются продукты или участие извне и какие изделия или услуги коммуна мо­жет предоставить жителям других коммун. То, что коммуна в состоянии сделать для себя своими силами, делается на местном уровне и не требует координации с други­ми. Все остальное координируется с дру­гими коммунами на том уровне, на кото­ром необходимо. Координация осуществ­ляется с помощью статистики на экономи­ческих конгрессах делегатов от коммун и затем ратифицируется самими коммунами (никто не может заставить коммуну участ­вовать в том или ином общем проекте, но в таком случае никто не может заставить другие коммуны продолжать иметь с ней дело) То есть производиться должно именно то, что действительно необ­ходима конкретным людям или группам людей. Распределение будет осуществляться через те же распределительные центры, которые собирают потре­бительскую информацию, безвозмездно, но по предъявлению потребителями инди­видуальной карточки с указанием, что они отработали договоренное членами комму­ны рабочее время, или детской, или пен­сионной карточки (для неработающих и больных)». http://aitrus.info/node/204

Так что, никто из анархистов не думает так, как считает Инсаров? Или Схерц сам не знает, что думают в его собственном движении?

В статье Дамье есть еще несколько интересных вещей, которые стоит отметить.

Во-первых, как человек, привычный к логическому мышлению, он понимает, что предлагаемый им проект будущего общества означает падение производительных сил – и, соответственно, понижение уровня жизни:

«Сегодня абсолютно яс­но: справедливое общество может стро­иться только на экологической гармонии. Если человечество хочет выжить, то не только о росте, но в ряде отраслей даже о сохранении уровня производительности труда развитого капитализма не может быть и речи. А уж тот, кто связывает ком­мунизм с “изобилием” в традиционном смысле слова, рискует вообще никогда его не дождаться: неограниченный рост эконо­мики в ограниченной системе планеты Зе­мля невозможен».

И во-вторых, он предлагает двухсекторную модель экономики (на переходный период, называя вещи своими именами):

«Разумеется, в свободном анархо-ком­мунистическом обществе и на первых по­рах сохраняются индивидуальные хозяйст­ва, не эксплуатирующие чужой труд – мел­ких крестьян, ремесленников, кустарей. Они не будут подвергаться принудитель­ной экспроприации, а подлежат добро­вольному постепенному кооперированию. Но было бы тяжелейшей ошибкой строить отношения в уже социализированном хо­зяйстве на тех же основах, что в индивиду­альном “секторе”, иначе этот последний неизбежно подчинит себе экономику в це­лом. Вплоть до полного обобществления мы будем иметь дело с двумя совершенно различными, пусть и взаимодействующими хозяйственными системами, причем в большей из них – социализированной -следует с самого начала установить коммунистические принципы распределе­ния: свободное потребление того, что имеется в избытке и общественное рас­пределение всего остального пропорцио­нально индивидуальным потребностям (Кропоткин), от каждого по его индиви­дуального различным способностям, каждому по его индивидуально разли­чным потребностям (принцип киббуца). Отношения с индивидуальными хозяйства­ми могут строиться на основе прямого продуктообмена, договорного доступа этих хозяйств к социализированным благам и услугам, транспорту и т.д. Преимущество при этом следует отдавать кооперативам». (там же).

«Прямой продуктообмен», «договорный доступ этих хозяйств к социализированных благам и услугам, транспорту и т.п.» – это, называя вещи своими именами, чего так не любят анархисты, ни что иное, как рынок. Таким образом, рынок, казалось бы, изгнанный из модели будущего общества в дверь, благополучно вернулся в окно, пусть только в отношениях между социализированным и индивидуальным сектором. Именно так, по мнению Сталина (хотя и не на самом деле!) обстояли дела в Советском Союзе: экономика государственного сектора – уже безрыночная, а экономика индивидуального и колхозного секторов – рыночные, соответственно, являеются рыночными и взаимоотношения госсектора с необобществленным еще сектором (см. работу Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР»).

Сталинское понимание функционирования советской экономики не соответствовало действительности, но речь не о том. Речь о том, что и с чисто теоретической точки зрения подобное понимание неверно. Если социализированный сектор находится в торговых отношениях с несоциализированным сектором, значит, и он, чтобы не прогореть, вынужден функционировать соответственно рыночным законам, и законы рынка распространяются и на него.

Это не значит, что законы рынка можно произвольно отменить и что через реальную проблему взаимоотношений социализированного сектора с частным сектором можно перескочить каким-то чудом, но значит, что весь переходный период будет состоять из ожнсточенной борьбы подавляемого и вытесняемого диктатурой пролетариата рыночного хозяйства с новым, плановым хозяйством. И нет ничего вреднее, чем пытаться обойти реальную проблему, жонглируя словами и называя рыночные отношения «прямым продуктообменом».

Вадим Дамье

Вадим Дамье

Дамье, разумеется, не единственный теоретик современного анархизма в РФ и СНГ. Статья Дамье «Экономика свободы» была подвергнута критике в умной и толковой, хотя по многим вопросам чрезвычайно спорной статье одного из лидеров и идеологов АД(с-р) Сергеева, написанной еще до раскола АД и называющейся «Экономический анархо-примитивизм в современном либертарном движении России на примере статьи В. Дамье «Экономика свободы»» https://avtonom.org/news/agrarnyi-anarkhizm-kak-raznovidnost-anarkho-primitivizma-v-sovremennom-libertarnom-dvizhenii-ro . Там Сергеев, например, пишет:

«Ликвидировать товарно-денежные отношения вообще, то есть абсолютно, в многомиллионных сообществах невозможно…. ликвидировать наемный труд в многомиллионных сообществах невозможно, можно только поменять нанимателя, а также поменять и характер отношений между нанимателем и работником. В анархическом обществе нанимателем будет не капиталист или государство, а общество и его институты. Ведь ни один работник не создает рабочее место, а общество предлагает ему вакансии из числа имеющихся. Наемный труд может исчезнуть только при натуральном сельском хозяйстве, но мы не рассматриваем анархическое общество, как аграрное, так как это есть шаг назад в истории. Анархическое общество должно быть шагом вперед в историческом развитии человечества, поэтому преобладание сельскохозяйственного производства над всеми другими видами материального и нематериального производств в нем невозможно. Тезис “уничтожение наемного труда”, есть также сверхутопический тезис, который не следует провозглашать»

 

О вечности наемного труда и товаро-денежных отношений Сергеев писал еще до раскола АД на АД и АД(с-р). Однако нам неизвестно, чтобы он отказался от этих своих взглядов. Он, между тем, является одним из ведущих деятелей и публицистов АД(с-р). В частности, он написал предисловие к изданному АД(с-р) сборнику статей «Революция и гражданская война в Украине 2013-2014 гг. Российско-украинский сборник статей. От Майдана до Новороссии: мнение анархо-коммунистов». https://ad-sr.info/2015/01/11/izdatel-stvo-samoopredelenie-vy-pustilo-sbornik-statej-ob-ukrainskoj-revolyutsii-2013-14-gg/

 

Или Схерц сам не знает, что писал его товарищ по организации, или он бесстыдно лжет. Я склоняюсь к первому варианту.

Умница Сергеев видит всю бредовость фантазий о самообеспечивающихся коммунах, основанных на натуральном сельском хозяйстве и «экологической гармонии». Однако решения проблемы он ищет не на путях централизованного общественного хозяйства, а на путях либертарной версии «рыночного социализма».

Так либертарная мысль и блуждает между полюсами анархо-примитивизма и прудонизма. Некоторые из ее представителей тяготеют к одному полюсу, другие – ко второму, третьи блуждают между полюсами, четвертые – и несть им числа – «мутят движ», не утруждая свои не склонные к мышлению головы размышлениями на эту тему.

Вот, например, еще один известный теоретик современного анархо-коммунизма ВВП666, написавший недавно статью «Коммунизм или «инкизм»?»:

«Одно из утверждений ленинистов состоит в том, что для коммунизма необходима централизованная экономика. На чем однако основано такое утверждение? Практика показывает совсем другое – все коммунистические очаги либо были так малы, что говорить об их централизации все равно, что говорить о централизации бригады, либо были федерациями. Как, например, коммуны Арагона, которые не дошли окончательно до коммунистической экономики, но явно двигались в этом направлении. Правда, все эти эксперименты были либо малы, либо кратковременны…

 

Зато история дала идеальный пример полностью централизованной экономики, никак не связанной с экономикой остальной части Земли, существовавшей долгое время, полностью лишенной рынка, а стало быть, не являвшейся капиталистической, но, вот беда, не являвшейся и коммунистической ни в коей мере, ни коим образом. Была эта экономика азиатско-деспотической в чистом виде, даже в более чистом, чем экономики азиатских государств, хотя существовала она не в Азии, а в доколумбовой Америке. Речь идет об экономике империи Инков.

Инки были единственными, кому удалось на классовой основе построить экономику, полностью основанную на централизованном распределении. Все, что было произведено в империи, поступало на центральные склады, откуда распределялось по потребителям. В Империи не было денег, не было купли-продажи, было единое руководство, но только полный невежда безумец или сендерист может считать ее экономику коммунистической…

…Кстати говоря, раз уж мы обратились к прошлому, то почему бы нам не посмотреть на общество первобытного коммунизма? Тогдашние коллективы были немногочисленны, но вряд ли можно считать их централизованными. Да, охотились люди сообща. Но, оружие для охоты человек делал себе сам, а не докладывал общему собранию, сколько копий и дубин ем нужно сделать. Просто потому, что так проще. Ему самому». http://wwp666.livejournal.com/206505.html

И что, херр Схерц будет по-прежнему утверждать, что я критикую «тот анархизм, который изучал в книгах марксистских классиков столетней давности» и требовать, чтобы я представил ему «реальных анархистов»?

Впрочем, Схерц, не в обиду ему сказано, интересует меня лишь как яркий показатель упадка современной анархистской мысли, как предельный случай анархо-маразма.

С ВВП666 все чуть-чуть, но интересней. В своей процитированной заметке он не критикует классовый характер общества в Империи инков, а критикует централизацию как таковую. Он столь уверен, что децентрализация сама по себе благо, что с легкостью необыкновенной предпочитает бродячие коллективы бродящих по свету дикарей, самостоятельно изготавливающих себе копья и стрелы замечательному плановому хозяйству, обеспечившему свободу от голода населению почти всей западной части Южной Америки. Он даже не считает нужным доказывать, что Инкская Империя была злом в силу своего классового характера (эксплуататорское общество с правящим классом и крестьянами-общинниками). Нет, централизация сама по себе зло. Точка.

Ну, и наконец, звезда либертарной сцены, поклонник неолиберализма и Пиночета, сторонник распродажи природных ресурсов России иностранному капиталу Шрайбман:

«Почему власть советам “на местах”? Потому что, никакая центральная власть не может обладать полными знаниями о том, что происходит в регионе. Управление хозяйством, политическим и законодательным процессом способны эффективно осуществлять лишь органы местного самоуправления в условиях широчайшей местной автономии, децентрализации». http://shraibman.livejournal.com/1133075.html

И зря, кстати, херр Схерц наезжает на Шрайбмана как на ««кабинетного анархиста», не имеющего никакой практики и сколь либо большого авторитета в анархистском движении, Шрайбмана» https://ad-sr.info/2015/04/03/protiv-sektanstva/

Если Шрайбман и вправду такой уж «кабинетный анархист» и совсем уж не имеет «сколь либо большого авторитета в анархистском движении», с какого такого бодуна его статьи регулярно перепечатываются на сайте организации самого Схерца:

https://ad-sr.info/2015/03/10/pro-druzhbu-s-bol-shevikami/

https://ad-sr.info/2015/03/08/molchalivoe-bol-shinstvo-vs-aktivnoe-men-shinstvo/

https://ad-sr.info/2015/02/25/trotskisty-i-stalinisty/

https://ad-sr.info/2015/02/24/kak-profchinovniki-ispol-zuyut-levy-h/

https://ad-sr.info/2015/02/18/pro-debal-tsovo/

https://ad-sr.info/2015/02/14/diktatura/

https://ad-sr.info/2015/02/13/marinaleda-gorod-kooperativ/

И т.д. Дальше мне просто лень копировать ссылки.

Это каким же, мягко говоря, охуевшим мудаком надо быть, чтобы называть постоянного автора своего собственного издания ««кабинетным анархистом», не имеющим никакой практики и сколь либо [ПИШЕТСЯ ЧЕРЕЗ ДЕФИС- М.И.]большого авторитета в анархистском движении». Удивляюсь, как Шрайбман это терпит?

Кстати, о «кабинетных теоретиках». Не далее, как полтора года назад АД(с-р) опубликовало в бумажном и электронном виде мою старую работу «Государство и капитал в России» https://ad-sr.info/wp-content/uploads/2014/03/Insarov-Gosudarstvo-i-kapital.pdf – за что АД(с-р) спасибо. Так что читатели, не знающие или забывшие этот факт, зато читающие изящные эпитеты в мой адрес херра Схерца, должны это обстоятельство знать. Как доказательство того, что практики, матерящие теоретиков, не могут сделать без них ни шагу.

Херр Схерц пишет:

«Нужно напомнить, что Инсаров — типичный левак из разряда кабинетных теоретиков, воюющих за новое общество не в реальности, а исключительно на просторах интернет пространства. Он вознамерился брать власть. Один? С кем он будет брать власть? За ним никого нет. Его никто не поддерживает».

В самом деле – так уж совсем никто-никто не поддерживает? Горе мне, окаянному!

Но вот открывает вк и читаю:

«4 квітня у СЦ “Цитадель” відбулась скайп-конференція від проекту “Вільна школа” на тему “Критика анархізму”.

Цього разу російський історик Марлен Інсаров розкритикував анархізм, розповівши чому анархісти минулого зазнавали невдач і чому їх послідовники приречені на те ж саме. Свою розповідь лектор розпочав з історії анархістського руху, зачепивши безліч цікавих маловідомих моментів. Пізніше було проаналізовано, як помилки анархістів минулого, через що вони так і не здобули суттєвих результатів жодного разу, так і недоліки сучасних анархістів, які замість того, щоб вивчати економічні питання, оскільки економіка – це перше, що потрібно буде налагоджувати після революції, займаються усім чим можна, лише не цим.

Авжеж, не тільки ідеологія анархізму підпадала під критику під час обговорення. Взагалі, наша думка є такою, що кожна книга, кожна історична особистість та течія повинні піддаватись критиці та аналізу. Таким чином відбувається формування дійсно революційної ідеології, яка і зможе змінити суспільство та світ. Щось, що зараз здається актуальним та прогресивним, завтра вже може призвести до регресу. Лише постійне критичне мислення та аналіз — є рушієм прогресу людства». http://vk.com/al_feed.php?w=wall11548458_16397

В русском переводе этот текст выглядит так:

«4 апреля в СП «Цитадель» состоялась скайп-конференция проекта «Свободная школа» на тему «Критика анархизма».

На этот раз российский историк Марлен Инсаров раскритиковал анархизм, рассказав, почему анархисты прошлого терпели поражения и почему их последователи обречены на то же самое. Свой рассказ лектор начал с истории анархистского движения, затронув множество интересных малоизвестных моментов. Позднее были проанализированы как ошибки анархистов прошлого, благодаря которым они так и не достигли существенных результатов ни одного раза, так и недостатки современных анархистов, которые, вместо того, чтобы изучать экономические вопросы, поскольку экономика – это первое, что нужно будет налаживать после революции, занимаются чем угодно, но не этим.

Однако во время обсуждения была подвергнута критике не только идеология анархизма. Вообще, мы считаем, что каждая книга, каждая историческая личность и каждое событие должны подвергаться критике и анализу. Таким образом происходит формирование действительно революционной идеологии, которая сможет изменить общество и весь мир. Лишь постоянное критическое мышление и анализ являются двигателем прогресса человечества».

«Я – этот никто», могли бы повторить за Лессингом (Википедия херру Схерцу в помощь) товарищи из «Вольной школы».

Так что страшен Схерц, да милостива действительность.

А больше всего херра Схерца бесит мое требование, чтобы либертарии четко и внятно ответили, за что они предлагают бороться, дали научно обоснованную позитивную программу.

«Любовь у сектантов и «кабинетных теоретиков» к составлению подробных схем на тему «как будет функционировать коммунистическое общество» и дико рубиться за то, чтобы эти схемы были приняты остальными сторонниками коммунизма и анархизма за истину. Но вы, составляющие эти схемы, вы вообще кто? Хочется крикнуть «очнись мужик! ты просто одинокий чувак, дрочащий перед компьютером, а рассуждаешь так, будто у тебя уже есть наготове миллионная революционная армия!». Что изменится от подобных схем? Сектанты и «кабинетные теоретики» десятками составляют такие схемы и вступают друг с другом в безжалостные интернет-баталии. Но кому эти схемы интересны? Кто будет их воплощать в жизнь? Сейчас перед такими сектантами стоит задача организации коммунистического общества или революционного движения? Они похожи на людей, которые выступили в поход, но в самом начале пути устроили привал и мечтают о том, как будут преодолевать гору в конце пути. Уже пора идти, но они сидят на этом привале месяц, год, десятилетие и спорят о том, как правильно преодолеть ту самую гору… Но они никогда не увидят её. Они до самой своей смерти будут спорить на привале.
.
Конечно, общие принципы будущего общества, общие его очертания должны быть выработаны. Но рисовать подробные схемы — это эскапизм, побег от суровой реальности. Сейчас перед социал-революционерами стоят совсем иные задачи. Отличие реальных социал-революционеров от сектантов и «кабинетных теоретиков» в том, что мы не обмазываемся несвежими классиками и не проводим десятилетия в рассуждениях о том, что мы, наконец, будем делать после революции. Нас волнуют совсем другие вопросы, те, которые никогда не занимали никого из «кабинетных теоретиков» и сектантов, но без которых обсуждение того, «что делать после революции», не имеет никакого смысла. Это вопросы: что делать сейчас, как организовать движение, как перевести его в социальные рельсы, как улучшить нашу практику, как улучшить нашу агитацию, как создать работающие проекты, как способствовать организации народа в ту силу, что может противостоять государству и капиталу. А онанисты и импотенты пусть и дальше обсуждают свои оторванные от реальной практики схемы и ведут ультрареволюционную деятельность в интернете. Выработка новой теории в тесной связи с новой революционной практикой — вот достойное занятие. Обмазывание же несвежими классиками и составление каких-то схем — удел сектантов, должный встречать порицание и осуждение».

Вообще-то говоря, требование дать внятный ответ на вопрос – куда идти, это не спор на тему, как преодолеть гору в конце пути. Это спор о направлении движения.

Идти ли к объединенному бесклассовому человечеству, сообща принимающему решения и сообща исполняющему их, создавшему всемирное централизованное плановое хозяйство – и тем самым идти по магистральному пути исторического прогресса? Или идти к дебильной либертарной фантазии о раздроблении человечества на множество децентрализованных самоуправляемых коммун – и вечно быть битыми, причем не только ментовской дубинкой, как любит получать во время «мучения акций» херр Схерц, но и законами исторического развития?

Это – важный вопрос. Или херр Схерц всерьез думает, что этот вопрос он будет решать один? Мы, либертарные вожди, выберем направление движения – а всякие там, которые интересуются, а в ту ли сторону идет движение – это «сектанты» и «догматики». Не выйдет, херр Схерц, не выйдет.

«Конечно, общие принципы будущего общества, общие его очертания должны быть выработаны. Но рисовать подробные схемы — это эскапизм, побег от суровой реальности».

«Общие принципы» и «общие очертания», которые херр Схерц противопоставляет «подробным схемам» – это на самом деле ОБЩИЕ ФРАЗЫ. Мы – за все хорошие и против всего плохого.

Только на общих фразах далеко не уедешь. Херр Схерц, насколько я понимаю, собирается призывать народ к революции. Революция – вещь суровая и жестокая. В ней убивают и умирают. Люди, которые будут участвовать в революции, имеют право знать, за что они отдают жизни, так, чтобы это было бы «не зря и не дуриком», как сказал Фома Пухов (опять Википедия в помощь) – за цель, победа которой возможна на данном этапе истории, или за больные фантазии инфантильных долюоебов, которые не могут даже спорить по существу и отстаивать свои взгляды, впадая при встрече с каждым возражением в словесный понос, из которого далеко не самым худшим является выражение «обмазаться несвежими классиками» (ох, обратитесь к своему соавтору Шрайбману, херр Схерц. Он, как любитель психоанализа поможет Вам преодолеть Ваши фекальные ассоциации!).

Вообще, наблюдая за Схерцем, удивляешься, отчего этот индивид вообще считает себя анархистом и заморачивается анархией. Будущего общества нет. Бороться за него – это «чистой воды эскапизм», «побег от суровой реальности», «составление подробных схем» и даже «обмазывание несвежими классиками». Выступать за какое-то будущее общество могут лишь «онанисты и импотенты». Нас волнуют совсем другие вопросы – как словить кайф в этом вполне реальном мире, замутить акцию, получить дубинкой и попиариться в прессе.

Анархисты вроде Схерца не борются за анархию. Они наслаждаются жизнью и играют свою мелкую роль в капиталистическом спектакле – роль либертарных паяцев, при взгляде на которых у любого вменяемоего человека появляется мысль, что лучше уж капитализм, чем царство схерцев. Этим схерцы вносят свой маленький, но полезный вклад в сохранение капитализма…

Есть анекдот, превосходно описывающий современных либертариев и вообще леваков.

Решили как-то раз ученые провести эксперимент по проверке умственных способностей обезьяны и алкоголика. Повесили в центре пустой комнаты банан, в угол поставили стул, и запустили в комнату обезьяну. Обезьяна попрыгала, поняла, что не достанет банан, задумалась, почесала затылок, огляделась по сторонам, увидела стул, перетащила его в центр комнаты, запрыгнула на стул, спокойно сняла банан и съела.

Обезьяну выпустили и запустили в комнату алкоголика, предварительно повесив в центре комнаты бутылку водки. Алкоголик прыгает – прыгает, а достать не может. Ученым его даже жалко стало – они ему решили подсказку дать.

– Уважаемый, тут в углу стул стоит, Вы подумайте, может, он Вам пригодится.

– А че тут думать?, ответил прообраз Схерца. – Тут не думать, тут прыгать надо.

Между тем политическая борьба невозможна без знания цели и методов ее достижения. Иначе невозможно победить.

Недавно с пресс-конференцией выступил человек, который совершенно не Схерц – выступил Максим Осадчук https://www.youtube.com/watch?v=8SaetPR8NJQ

Он покритиковал украинское правительство за неолиберальные экономические меры и за политику получения кредитов от МВФ. После этого встал один из присутствовавших левых активистов и выступил в роли адвоката дьявола, сказав, что без кредитов МВФ и неолиберальной экономической политики Украина не сможет выйти из экономического кризиса.

Ответ было жалко слушать. Мы же левые, мы же должны отстаивать интересы народа, интересы демократии и гуманизма. А вообще, пусть Вам на этот вопрос ответит экономист.

На самом деле, выступавшему было что ответить. Он мог ответить, что в странах зависимого капитализма иностранные кредиты ведут к еще большей деградации экономики, что в стране, ведущей войну, экономический либерализм – это верный путь путь к катастрофе, и что в период двух мировых войн все буржуазные государства были вынуждены проводить политику «военного социализма». Он мог вспомнить, наконец, Листа и Кейнса (опять Википедия в помощь).

Только чтобы ответить так, а не жалкой фразой «мы – левые», нужно было знать, что отвечать на такие возражения. А такие возражения сплошь и рядом выдвигают и будут выдвигать не только леваки, взявшие роль адвоката дьявола, но и самые настоящие адвокаты капиталистического дьявола. Таким возражениям верит сейчас бОльшая часть народных масс (а как она может не верить, когда даже передовые народные деятели, не знают, что на это возражение ответить).   Народные массы нужно переубедить. Чтобы их переубедить, нужно знать, о чем говоришь, нужно знать, что ответить – по делу и по существу – на любой вопрос из политики и экономики. Для этого нужно перестать гордиться собственным невежеством.

Невежество, как сказал Маркс Вейтлингу, еще никому не помогало – а Вейтлинг (и еще раз Википедия в помощь!), при всем своих политических ошибках, это был не Схерц и не Схуйц.

Нет, херр Схерц, конечно же, не против теории:

«При этом стоит сказать, что да, «классический» анархизм сегодня устарел, о чем мы писали неоднократно. Так же, как, впрочем, и марксизм, и иные революционные теории того времени. Они вырабатывались в совсем иных условиях, сильно отличающихся от современных российских реалий по всем пунктам. Сегодня требуется выработка новой революционной теории и новой революционной практики, соответствующим сегодняшним реалиям. Любая такая теория вырабатывается прежде всего в практике, с опорой на существующую реальность. Именно этим и заняты мы сегодня»

Как обычно бывает, практик херр Схерц совершает небольшой плагиат у не любимых им «теоретиков» из покойного СРС. Потому что про необходимость «выработки новой революционной теории и новой революционной практики, соответствующих сегодняшним реалиям» писало не «мы», к коему причисляет себя херр Схерц, а писал Союз революционных социалистов.

Я – не сторонник авторского права, и если АД(ср), вслед за СРС, заговорило о необходимости «новой революционной теории и новой революционной практики, соответствующих сегодняшним реалиям», само по себе это не плохо. Разница в том, что СРС действительно прилагал серьезные усилия к этой «выработке», а как такой выработкой занято АД(ср), можно судить по неподписанной заметке «Новая левая идеология», опубликованной на сайте АД(ср) https://ad-sr.info/2015/04/05/novaya-levaya-ideologiya/

«Всем давно понятно, что современное российское левое движение остро нуждается в новой идеологии. Все более-менее серьезные теоретические наработки, имеющиеся у нас, уже мало на что годятся, так как они устарели и больше не в состоянии отвечать на вопросы, диктуемые современной реальностью. В данной заметке мы не будем делать попытки написать фундаментальный теоретический трактат. Мы лишь попробуем сделать наброски, какими качествами и какой формой должна обладать эта новая левая идеология, чтобы она нашла отклик среди народа.

Итак, какой должна быть эта идеология? В первую очередь, она обязана отвечать реалиям нашего времени и интересам людей. Обычный человек, который далек от политики, должен найти в ней свою собственную выгоду. Новая левая теория должна ему помочь разобраться с проблемами, которые ставят его в бедственное положение. Прежде всего, это экономические трудности, которые капиталистическая система в любом случае будет создавать большинству населения. Такая идеология должна четко и ясно разъяснить человеку, почему у него появились подобные проблемы, и, самое главное, должна ему дать ответ на вопрос, как эти проблемы решить. Без этих ответов она ему будет не нужна. В таком случае подобная теория будет полностью бесполезна».

Когда СРС говорил об устарелости старых революционных теорий, марксизма и анархизма, он не ограничивался констатацией, что все вокруг изменилось. СРС указывал, что именно вокруг нас изменилось и в чем и почему марксизм и анархизм устарели. Автор (или автор_ка) статьи «Новая левая идеология» ограничивается общей декларацией, которая представляет собой такое же пустое место, как и утверждение «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно».

Делает он(а) это не просто так, а чтобы завлечь своей «новой левой идеологией» «обычного человека», пообещав ему его «собственную выгоду», иными словами, гешефт. А простой человек – он такая, прости господи, дубина, что сложных вещей понять не способен:

«Ну и напоследок хочется сказать о том, в какой форме должна быть выражена эта идеология. Так как, в первую очередь, она будет ориентирована на простых людей, то теоретические работы должны быть написаны простым и ясным языком, который могут понять абсолютно все. Сложные экономические и политические термины пусть леваки приберегут для собственных внутренних дискуссий. Простых людей подобные формулировки лишь отпугнут».

Простые люди – они ТААКИЕ ПРААСТЫЕ. Они сложных вещей не понимают. Сложные вещи – это для «собственных внутренних дискуссий» среди либертарных пастырей простонародья. «Простому человеку» надо объяснять все «простым и ясным языком», таким языком, чтобы его не только «простой человек», но даже херр Схерц смог понять. Как автор (или автор_ка) «Новой левой идеологии» собирается объяснять «простому человеку» «простым и ясным языком» действие тенденции нормы прибыли к падению – я не знаю. А без объяснения этой тенденции нормы прибыли невозможно понять, почему капитализм создает сейчас сплошные «экономические трудности».

Революционеры старых времен несли народу знания – и завоевывали этим авторитет у народа. Современным либертариям в смысле знаний похвалиться нечем – вот и возникает теория о «простых людях», которых либертарные безвожди должны манить обещаниями гешефта.

При этом, несмотря на всю тенденцию к деиндустриализации и деградации в обществе, средний уровень знаний и способности к логическому мышлению в народе все еще выше, чем у леваков. Среди «простых людей», которых АД(ср) собирается охмурять «простым и ясным языком» есть немало людей с высшим образованием, с немалым жизненным и производственным опытом, с хорошими способностями к логическому мышлению. Так что не их могут учить либертарные безвожди, а они сами способны объяснить этим последним, как устроено производство и почему децентрализация не фурычит.

В либертарное (да и вообще в левацкое движение) часто идут люди с низким культурным и образовательным уровнем (субкультурщики, чего от них ждать?) – и получают в этом движении странную убежденность, что они – авангард, а «простой народ» – он такой простой, что иного языка, кроме мата, не понимает. Ну и остаются в своем маленьком глупом мирке.

Схерц не был бы Схерцом, если бы не упрекнул меня в отсутствии практики:

«Мол, он, Инсаров, возьмет власть. При этом что он будет делать с этой властью? Никакого организационного опыта у него нет. Никакой практики, в ходе которой этот опыт он мог бы получить, у него тоже нет. Точнее, небольшой опыт у него есть. У него было множество «революционных организаций» из трех человек, но все они распадались. Инсаров не смог даже наладить успешную работу своих небольших организаций, не смог наладить работу трех человек. Но уже собирается брать власть и налаживать жизнь нового общества. Особенно это смешно тем, кто знает нелепейшие причины расколов организаций Инсарова».

А какой, господин Херц, возможен позитивный организационный опыт и какая возможна позитивная организационная практика в среде, состоящей из таких вот схерцев, из инфантильных долбоебов, играющих в инфантильные игрушки?

Позитивный организационный опыт появляется не в сферическом вакууме. Он возможен только в социальной среде, способной к рациональному мышлению и рациональному политическому действию. Если нет такой среды, а есть играющие в инфантильные игрушки вечно юные либертарии, никакую революционную организацию из них не создашь, будь ты хоть гением оргработы. Из одной неприятно пахнущей субстанции не выкуешь клинок и не построишь крепость.

Если говорить честно, организационный опыт у всех леваков на протяжении последней четверти века в СНГ провальный. Никакую серьезную революционную организацию никто не создал, в народных массах влияния и авторитета никто не приобрел, позитивных навыков никто не получил. РКАС – самая крупная и сильная, пожалуй, по совокупности всех параметров анархистская организация СНГ самораспустилась как раз тогда, когда в Украине произошла революция и началась война. Генералов губит война, революционные организации самораспускаются во время революции. Что будет с АД(ср) в случае революции в России – пока не знаю, но, судя по Схерцу, ничего хорошего эта организация сделать не сможет. В самом деле, как может убедить широкие массы народа в своей правоте организация, выпустившая отстаивать свои позиции индивида, который не способен сказать ничего по существу рассматриваемого вопроса?

* * *

Неподписанная заметка «Против «перерождения» https://vk.com/wall-34380444_67298 представляет интерес несколькими содержащимися в ней благоглупостями.

Ее автор не собирается «досконально просчитывать, как послереволюционное общество будет устроено, есть другие задачи на повестке дня».

В самом деле, чего тут думать, тут прыгать надо – как говорится в уже упоминавшемся замечательном анекдоте про обезьяну и алкоголика.

Он не верит «ни в какие авангарды и “прогрессивные правящие классы” – «ни в какие авангарды и “прогрессивные правящие классы” я не верю», зато верит, что «“переродиться” революционные анархисты не могут, это просто физически невозможно».

Организм у «революционных анархистов» так устроен, что переродиться они не могут. Иммунитет у них от бактерий перерождения. Или защитное биополе.

А в силу этого – абсолютная вседозволенность делать все, что им угодно. Ведь, что они ни будут делать, все равно не переродятся. Полная заранее выписанная индульгенция самим себе на все дела и делишки.

Вот большевики, хоть фанатизма и энтузиазма у них было побольше, чем у современных анархистов, историю все-таки учили не по Шрайбману, и знали, что благими намерениями вымощена дорога в ад, и что абсолютных гарантий от перерождения нигде, ни у кого и никогда нет. Ленин их еще этому учил, сволочь циничная. Помнили они уроки Французской революции, когда революционеры поотрубали друг другу головы, чем и проложили путь к власти Наполеону, и старались – долго старались, этот негативный урок не повторять, и социалистов других течений (не говоря уже о своих внутрипартийных оппозиционерах) не расстреливать. Не всегда у них это получалось, но не расстреляли они ни Спиридонову, ни Мартова, ни Блюмкина, ни Белаша, ни осужденных по процессу ПСР в 1922 году. Тяжеловесные силы истории оказались сильнее большевистских попыток избежать волны всеобщей резни и кончилось все 37-м годом, но большевики хотя бы понимали проблему и пытались избежать повторения трагедии Французской революции.

А «революционные анархисты» ничего избегать не будут. Переродиться же они все равно не могут – ведь это «просто физически невозможно». И такую авторитарную диктатуру установят под либертарной фразеологией, что куда уж до них самому Иосифу Виссарионовичу. Виссарионович, хотя бы, был мужик умный и решения принимал в большинстве случаев рациональные, а про этих такого же и не скажешь. Что я, не знаю их, что ли?

И никакая «постоянная критика власти» тут не помеха. У вас же, братцы, постоянная привычка решать реальные проблемы с помощью словесной эквилибристики. Заявите, что у вас – не власть, а безвластие, а ваша контрразведка, то бишь политическая полиция – всего лишь свободный союз свободных коммунаров, не обладающий никакой властью – и дело в шляпе. Верите же вы всерьез, что в махновской зоне было то ли безвластие, то ли власть вольных советов, в упор не признавая, что львиная доля власти принадлежала там военным командирам. Это не в упрек Махно и его товарищам, кстати, совершенно не в упрек. Только мы, злые большевики, привыкли, как нас Ленин учил, называть кошку кошкой и, насколько возможно, не замазывать реальные проблемы красивыми фразами.

В доказательство, что новая революция не кончится перерождением, анонимный автор ссылается на «анархиста Михаила Шрайбмана» (того самого, кто рекомендует распродать недра России транснациональным корпорациям facebook.com/michael.shraibman.7?fref=nf&pnref=story)

«По мере накопления опыта – опыта побед и поражений, опыта самоорганизации и взаимопомощи, люди станут способны в конце концов утвердить в жизнь систему прямой демократии работников – единственную возможную форму народовластия”. То есть не некий авангард становится новой правительством и опорой этого правительства, а трудящееся большинство лишает привилегированное меньшинство власти, собственности и привилегий, передает управление осуществляется выборными и полностью подконтрольными органами. Естественно люди изменятся в ходе борьбы, участники боев за лучшее общество вряд ли будут иметь сходства с сонными российским обывателями, щелкающими пультами от телевизоров или забитыми работягами из глубинки, винящих в своих бедах евреев и Обаму. А если огромное большинство трудящегося населения получит власть над собственными жизнями, то нелепо ожидать, что люди, достигнув совершенно нового уровня жизни, научившись принимать решения без команды сверху, массово “переродятся” и выберут себе начальников, боссов и ментов. Переродится может только “новый правящий класс”, которого не будет».

Увы, разочарую как Шрайбмана, так и анонимного автора заметки. Во ВСЕХ серьезных революциях прошлого трудящееся большинство лишало привилегированное меньшинство власти, собственности и привилегий, создавало органы прямой демократии (парижские секции и клубы в 1789-1794 годах, Советы в 1905, 1917-1919 и 1956 годах, Комитеты национального спасения в Албании в 1997 году и т.д. и т.п. – долго все перечислять), устанавливало контроль над собственной жизнью, училось принимать решения без команды сверху и т.д. и т.п.

А в итоге ВСЕХ этих революций к власти приходили новые «начальники и боссы» вместе с охраняющими их ментами. Surprise!

Почему так? Уровень производительных сил не дозрел до возможности установления бесклассового общества. Невозможно было ни в 1793, ни в 1917 году организовать управление в масштабах всего общества без наличия особого правящего класса.

Сейчас ситуация меняется, появляются производительные силы, которые с высокой степенью вероятности позволят преодолеть разделение труда на управленческий и исполнительский и позволят огромным массам трудящихся принимать решения в масштабах всего общества без «начальников и боссов».

Только опыт перерождения всех прошлых революций должен заставить очень сдержанно относиться к обещаниям окончательного решения социальной проблемы и наступления 10 тысяч лет всеобщего счастья в результате очередной революции. Нам-то кажется, что сейчас производительные силы уже созревают и уже близки. А вдруг есть в мировом историческом процессе какая-то непредусмотренная нами хрень («хитрость Мирового Разума», как сказал бы Гегель), которая опрокинет все наши расчеты и окажется, что создали мы в результате победы нашей революции очередную фазу классового общества. Как это сделали большевики.

Из-за того, что большевики слишком уж переусердствовали в демагогии на тему, что «это есть наш последний» (хотя умнейшие из них имели некоторые сомнения на этот счет), после того, как оказалось, что ни фига он был не последний, наступил у огромных масс трудящегося человечества катастрофический облом. Мол, если невозможен рай, тогда и бороться вообще не стоит. Нету рая – так смирись с адом.

Чтобы такие обломы впредь на будущее не повторялись, осторожнее надо быть с обещаниями рабочему классу и всем трудящимся. Рая нет – и вообще не предвидится, потому что и при коммунизме не будет беспечального житья, а будет куча проблем, хотя проблемы эти будут совершенно другого типа, чем нынешние. Из этого не следует, что нужно смиряться с адом. Будущая революция, даже если и не приведет к бесклассовому обществу, внесет свой вклад в прогресс человечества – и этого достаточно.

А сверх того, производительные силы сейчас дозревают до возможности уничтожения разделения труда на организаторский и исполнительский. Из этого не следует, что они уже дозрели. В другом месте этой статьи, полемизируя с Caul-Lbka я уже писал, что неизбежно даже в лучшем случае после свержения старого правящего класса очень большая доля реальной власти будет у делегатов советов, технических специалистов, военных командиров и т.п. Если осознавать эту проблему, их можно как-то контролировать, не давать им выходить из-под контроля трудящихся масс, в крайнем случае – свергать и заменять новыми.

Если проблема не осознана, то эта формирующаяся социальная группа, легко овладев «либертарной» властью и назвав свою власть настоящим безвластием, консолидируется как правящий класс и установит свою диктатуру под красно-черными анархистскими знаменами. Трудящимся же останется утешаться мыслью, что они живут в регионе победившего реального анархизма и анархистская контрразведка представляет из себя не государственный орган, а механизм прямого действия…

В доказательство того, что анархистам не грозит перерождение, анонимный автор ссылается на Альфредо Боннано:

«Вот только яркий представитель и своего рода теоретик повстанческого анархизма (он написал многие статьи и книги, где аргументируют необходимость этой практики как единственно верной в современной ситуации), итальянский анархист Альфредо Бонанно, в настоящее время находится в тюрьме по обвинению в ограблении банка, несмотря на преклонный возраст и слабое здоровье. Его можно критиковать, однако по моему это яркий пример того, что при наличии верности собственным принципам и следовании революционной этике никакое перерождение не грозит».

Крутой мужик. Правильный. Делает, что говорит.

Только при чем здесь вообще это?

Таких было полным-полно и среди сталинистов старых и не очень старых времен, начиная, положим, от Че Гевары и заканчивая Игорем Даниловым. Да и среди ультраправых, как понимаю, таких, у кого сказал – значит сделал, было полным – полно.

Вот возглавил бы Боннано победоносную революцию, тогда бы мы посмотрели, что с ним сталось бы в результате.

СИРИЗА – не революционеры.

СИРИЗА – не революционеры.

Ну, и пример СИРИЗЫ.

СИРИЗА – не революционеры. Рвать с капитализмом, отказываться от уплаты долгов иностранному капиталу, экспроприировать капиталистическую собственность они не собирались и не собираются. Их цель – выторговать у мирового капитализма уступки, а не идти на разрыв с мировым капитализмом. Поэтому никаким аналогом большевиков они не являются. И не являются новым прогрессивным правящим классом.

Но без всех этих мер – без освобождения от долговой кабалы, без экспроприации капиталистической собственности, развития собственной промышленности и науки прогрессивное развитие Греции невозможно. Осуществление этих мер вызовет острую конфронтацию с мировым империализмом, конфронтацию, чтобы победить в которой, маленькая революционная Греция должна будет экспортировать революцуию дальше, для начала – в соседние балканские страны, тоже опущенные диктатурой финансового капитала.

Противостояние с мировым империализмом, выживание – даже в течение всего нескольких месяцев – в условиях экономической блокады и необходимость готовиться к военной конфронтации с мировым империализмом неизбежно потребуют мер по развитию собственной автаркической промышленности вообще и военной промышленности в частности. Есть ли у анархистов Греции идеи на эту тему?

Мировое либератарное движение настолько привыкло ТРЕБОВАТЬ чего-либо от буржуазных правительств, что даже не хочет задумываться, что подобные требования – это еще не революция. Революция – это когда буржуазное правительство рухнет, требовать чего-либо от него станет бессмысленным и все придется решать самим.

То, что греческие анархисты требуют отмены «антитеррористических законов» и зажигают этим требованием тысячи аполитичных людей – очень хорошо. Но что будет, когда десятки и сотни тысяч аполитичных прежде людей пойдут за анархистами и вместе с ними свергнут буржуазное государство? Если у греческих анархистов не найдется, чего предложить в смысле устройства общества, экономики, военной организации – не на уровне общих фраз о «самоорганизации», а на уровне конкретной программы, которую необходимо начать реализовывать здесь и сейчас, все кончится стремительным провалом, таким провалом, после которого анархизм может навсегда исчезнуть в качестве серьезного политического фактора в Греции (как исчез он во Франции после Парижской Коммуны, а в Испании – после революции 1936-1939 годов).

И никакие слова о том, что «ты сам выбираешь» за что бороться, «за “прогрессивный правящий класс” и нового Сталина или же за равенство, свободу и возможность самому определять свою судьбу», тут не помогут.

Революция происходит не потому, что группа анархистов решает бороться за свободу и равенство. Революция происходит потому, что в обществе назрели проблемы, которые невозможно решить иным путем, кроме кровавого, тяжелого, эстетически и этически во многом непривлекательного революционного пути – со всей его жестокостью и со всеми его кошмарами. Если развитие общества созрело лишь до того, что к власти может прийти новый правящий класс – он и придет к власти, обставив это дело кучей разговоров (отчасти обоснованных), что именно он дает народу «свободу, равенство и возможность самому определять свою судьбу» – как это делала буржуазия после европейских революций и большевистские комиссары после 1921 года. Этот новый прогрессивный правящий класс сделает свое прогрессивное дело, его прогрессивная миссия на этом закончится, после этого настанет черед для новой революции.

Если же есть некоторые основания считать, что человечество приближается уже к моменту, когда отпадет надобность в правящих классах вообще, то возможность эта может стать действительностью лишь при наличии субъективного фактора. Сумеют ли борцы за бесклассовое общество не купаться в океане разливанной революционной фразы, а трезво-реалистически оценивать стоящие перед назревшей в обществе революцией задачи. Сумеют ли они вести себя в революции как революционные политики, а не как анархо-анархисты.

Революция, назревающая в странах зависимого капитализма, своей первостепенной задачей имеет освобождение этих регионов от диктатуры финансового паразитического капитала, возрождение промышленности и науки, рост материального благосостояния и социальной свободы трудового народа. Если эта революция сумеет перерасти в мировую революция, она не остановится на этих задачах, а откроет движение к бесклассовому обществу.

Не больше, и не меньше.

* * *

Статья Октябрины «Критические замечания к стратегии неоленинистов» (http://novaiskra.org.ua/?p=2174) является ответом не на статью «Против анархизма», но на другие мои работы, и примыкает по содержанию к разобранным выше статьям других анархистов. Поэтому ей здесь тоже надо дать ответ.

Октябрина начинает с того, что причисляет меня и моих единомышленников к «неоленинистам» и отписывает от «социально-революционного движения»:

«Далее я буду называть их неоленинистами, потому что после всего, что они за свою жизнь написали, назвать их обыкновенными ленинистами язык не повернётся, но и последний совершённый ими идейный поворот выводит их за рамки социально-революционного движения. Прежде всего я говорю о Марлене Инсарове».

Термин «неоленинизм» столь же неверен для характеристики моих взглядов, как и термин «неоякобинство» или какое-то еще «нео». Новые времена, новая теория. Другой вопрос, что эта новая теория не может не быть продуктом критической переработки прошлых теорий – и что из этих прошлых теорий ленинизм может дать больше будущему революционно-социалистическому движению, чем всевозможные разновидности анархизма.

Что такое «социально-революционное движение», за рамки которого меня ставит т. Октябрина, я не очень понял. «Мутящие движ» либертарии? Тогда спасибо, что меня от них отписали.

Никакого «социально- революционного движения» сейчас нет. Нет потому, что у такого движения нет социальной базы. Имеющаяся социальная база порождает не социально-революционное движение, а либертарное гниение. А все остальное, что за его пределами, существует пока лишь в зачаточном состоянии.

Дальше Октябринаобвиняет меня в том, что «Инсаров выступает на одной стороне с интересами промышленного капитала. Он такой же “друг рабочих”, как буржуй, который похваляется тем, что “создаёт рабочие места”».

Я – не «друг рабочих», как не были «друзьями рабочих» Маркс и Энгельс. Термин «друг рабочих» предполагает опеку и попечительство над рабочим классом со стороны его «друзей».

Как и Маркс и Энгельс, я выступаю за самоорганизацию класса пролетариев как единственной силы, способной покончить с классовым обществом и построить бесклассовое общество. И – тоже как Маркс и Энгельс – я считаю, что для самоорганизации пролетариата недостаточно призывов к такой самоорганизации, призывов, которые либертарии могут издавать столетиями без всякого результата. Необходимо реальное историческое движение, которое создает пролетариат и его революционность. Наша задача – содействовать этому реальному историческому движению и ускорять его. Только и всего.

Именно исходя из такого подхода Маркс и Энгельс строили свою тактику в ходе революции 1848 года, а равным образом в последующий период. Исходя из такой тактики они призывали содействовать скорейшему приходу к власти крупной буржуазии в Германии. Чем скорее придет к власти буржуазия, тем скорее наступит непримиримая классовая борьба двух главных классов современного общества, борьба, не замутненная никакими феодальными пережитками.

При этом Маркс и Энгельс подчеркивали необходимость сохранения пролетарским движением его классовой самостоятельности даже на его ранних стадиях. Пусть буржуазия делает свое дело, мы будем делать свое.

Дальше Октябрина критикует меня:

«Во-первых, Инсаров всё время говорит о некой общей деградации и упадке промышленности, совершенно забывая о том, что упадок в одной части света сопровождается бурным развитием в другой части, где рабочие бесправнее, а, следовательно, инвестиционный климат лучше. Но национальная ограниченность всё время приковывает его к необходимости реиндустриализации своего маленького клочка земли, что в перспективе при последовательном развитии сводится к “строительству социализма в одной стране”».

Свой маленький клочок земли? В самом деле? Я не ослышался?

Весь бывший Советский Союз (1/6 Земли), бОльшая часть Восточной Европы, Африка, обширные регионы Азии и Латинской Америки, Западная Европа и США (правда, в последней намечаются тенденции к реиндустриализации – но насколько они серьезны, покажет время) – все это «маленький клочок земли»? Товарищ Октябрина – ты это серьезно?

«Бурное развитие» за последние десятилетия происходило, правда, на не маленьком, а большом, но все же ограниченном участке земного шара – в Юго-Восточной Азии. Остальные регионы земного шара переживали и переживают процесс деиндустриализации и деградации. Вырвать их из этой деиндустриализации и деградации – главная задача назревающей в этих регионах революции.

Эта революция не должна повторить тупик попыток «социализма в одной стране». Мировая капиталистическая система охватила весь мир и может быть уничтожена только в мировом масштабе.

Однако интернационализм, доходя до предела, переходит в свою противоположность – в абстрактный космополитизм, популярный среди многих современных леваков. Они не знают проблем своей страны, своего региона, своего города – зато знают различия между платформизмом и форизмом и политические ошибки резолюции, принятой португальскими анархистами в 1913 году. То, что делают анархисты Чили – на другом конце земного шара – для них важнее того, что происходит в их родном городе – даже если в этом родном городе происходит хоть неправильная и буржуазная, но революция (это я не про Октябрину).

"Однако интернационализм, доходя до предела, переходит в свою противоположность – в абстрактный космополитизм, популярный среди многих современных леваков"

“Однако интернационализм, доходя до предела, переходит в свою противоположность – в абстрактный космополитизм, популярный среди многих современных леваков”

То, что в Китае происходит бурное развитие промышленности, само по себе ничем не поможет Октябрине и прочему «социально-революционному движению» в СНГ –на этом «маленьком клочке земли». Не поможет сейчас организовывать на классовую борьбу местную «атомизированную, дезориентированную и в конечном счете деклассированную»   массу. И не поможет решить множество проблем, которые возникнут, если, по щучьему велению, либертарному хотению, в странах СНГ все же произойдет либертарная или какая другая революция.

Жилой фонд изношен. Дома, построенные в позднем СССР, пережили все сроки эксплуатации и если до сих пор не разваливаются, то лишь потому, что в проклятом «совке» их слишком хорошо строили. Но разваливаливаться они начнут в ближайшие 10-20 лет, и тогда десятки миллионов людей останутся без крова. Чтобы развернуть массовое строительство доступного для десятков миллионов людей жилья, необходима реиндустриализация.

Оборудование заводов изношено. Про его своевременное обновление местная паразитическая буржуазия не думала. Без такого обновления производство загнется окончательно, и местное население будет обречено сосать лапу.

С высокой вероятностью революция приведет к войне (как привела к войне с Россией даже буржуазно-демократическая революция в Украине). Чтобы воевать, нужно, чтобы было, чем воевать. Современная война – это не война первобытных племен на дубинках. Нужно будет развитие военной промышленности.

Нужно будет развитие фармакологии, высоких технологий, легкой промышленности и сельского хозяйства – ведь социальная революция скорее всего приведет к экономической блокаде со стороны мирового империализма.

Будет множество проблем. Решать их придется быстро и сразу. И решению этих проблем ничем не поможет утешительная мысль, что в Китае есть развитая обрабатывающая промышленность.

Капиталистический Китай, может быть, и будет что-то продавать Республике Труда. Но чтобы эта последняя могла что-то у Китая купить, ей сперва нужно будет что-то продать. А чтобы что-то продать, нужно сперва это что-то произвести.

Это азбучные истины, которые знал даже Матроскин – а он был простой советский кот. Современные либертарии этих азбучных истин не понимают. Этим про них все сказано.

«Таким образом, рецепт Инсарова, который он даёт народам угнетённой периферии звучит очень просто: включайтесь в крысиную гонку буржуазной модернизации и, возможно, тогда у вас будут некие шансы на социализм в будущем. Такой вот неоленинистский лохотрон. А то, что результаты этой гонки приведут к деградации и упадку где-то в другом месте земного шара Инсарова не волнует».

Речь идет не про «крысиную гонку буржуазной модернизации». Речь идет про то, что в регионах, где разрушается обрабатывающая промышленность, исчезает субъективный фактор социалистической революции – способный к организованному политическому действию пролетариат, а равным образом исчезают объективные предпосылки победы этой революции – производительные силы, позволяющие начать движение к бесклассовому обществу.

Есть два варианта прогрессивного развития угнетенной периферии.

В первом случае начать прогрессивную индустриализацию методами разрыва с неолиберализмом, этатистской диктактуры и госкапитализма в экономике сможет какая-то часть нынешних правящих классов этой угнетенной периферии. В этом случае индустриализация покончит с «атомизированностью, дезоориентированностью и в конечном счете, деклассированностью» обездоленных масс, вернет их на заводы, вернет им способность к рациональному мышлению и политическому действию. Дальше эти массы смогут начать действительную борьбу за бесклассовое общество и создадут настоящее революционно-социалистическое движение.

Есть второй вариант. Ни одна из фракций нынешних правящих классов не сможет провести эти прогрессивные преобразования. Тогда их придется делать революционным социалистам. Это более тяжелый вариант, однако третьей альтернативой является лишь окончательная деградация стран зависимой периферии и новое средневековье.

Если революционные социалисты придут к власти в результате народной революции в любой из стран зависимого капитализма. им волей-неволей придется проводить реиндустриализацию (потому что без нее проблемы их странрешить невозможно). Тогда они с высокой вероятностью попадут в историческую ловушку, в которую попали большевики. В этом случае, после того, как правящая революционная партия сделает свое прогрессивное дело, понадобится новая революция, которая ее свергнет и откроет путь к дальнейшему прогрессивному развитию.

Это не особенно утешительно для людей, фантазирующих о последней революции, которая навсегда решит все проблемы, зато более вероятно.

«Результаты этой гонки» не обязательно приведут «к деградации и упадку где-то в другом месте земного шара». К деградации и упадка привела диктатура финансово-спекулятивного капитала. Чтобы преодолеть последствия этих упадка и деградации, и чтобы решить стоящие перед человечеством проблемы, работы хватит на десятилетия. Строить дороги и дома, создавать современную инфрастуктуру, развивать медицину, осваивать океан и космос. Работы хватит на всех.

«Во-вторых, Инсаров не приводит ни единого аргумента в пользу того, что “новый” пролетариат будет революционней старого. Создаётся впечатление, что здесь он использует метод аналогии: мол, если старый пролетариат поначалу был революционен, то и новый пролетариат будет также какое-то время революционен – авось социалистическую революцию провести успеем. При этом сам Инсаров забывает о том, что он писал лишь несколько лет назад в своей работе “О причинах пассивности пролетариата” ( http://revtribuna.org/?p=231 и http://revtribuna.org/?p=238 ) касательно источников революционности раннего пролетариата. Там он показывал, что революционность раннего пролетариата была связана с наличием в нём традиций коллективного управления, которые были унаследованы им от крестьянской общины и городского цеха. Насколько мне известно, обстоятельной критики своих прежних взглядов, изложенных в данной работе, Инсаров так и не дал. Но вернёмся к современному обществу капиталистической периферии (в частности Россия, Украина). Кто может составить социальный субстрат для образования нового пролетариата в ходе очередной индустриализации, на которой так настаивают неоленинисты? Атомизированный пролетариат и люмпен-пролетариат, которые Инсарову по-человечески, конечно, жаль, но с исторической точки зрения ему до них дела нет. Однако данный контингент в силу своей атомизированности, дезориентированности и, в конечном счёте, деклассированности не обладает теми позитивными качествами, которые составляли основу революционности раннего пролетариата. Если неоленинисты своей железной рукой загонят этих людей на заводы, они вряд ли встретят столь же ожесточённое сопротивление, на которое были способны бывшие вольные ремесленники и крестьяне. Вместо этого неоленинисты просто получат массу индустриальных рабов, чьё социальное положение будет схожим с положением бедолаг на рабовладельческих виллах Древнего Рима. Я не думаю, что неоленинисты здесь исходят из принципа “чем хуже, тем лучше”, скорее они просто слепы к реальным перспективам того сценария, который сами предлагают. Есть такой анекдот про чайник и программиста, который вылил из чайника воду и свёл задачу к предыдущей. У неоленинистов наблюдается та же самая ситуация: они умеют (или думают, что умеют) бороться за коммунизм в условиях прогрессивного капитализма. Что делать в условиях упадочного капитализма они не знают и поэтому пытаются вернуть благоприятные для своей борьбы условия. Но так не будет. Поезд классического марксизма ушёл, сейчас новое время – в чём-то более светлое, в чём-то более страшное, и нужно искать ответы на те вызовы, которые оно бросает нам, а не грезить о возвращении в золотой век классовой борьбы».

Товарищ Октябрина – конечно же, не Схерц. Но пристрастием к общим фразам она на него иной раз бывает, к сожалению, похожа.

В чем именно проявляется упадочность капитализма, куда ушел «поезд классического марксизма» и почему нельзя его пригнать обратно, в чем именно «новое время» – «более светлое», а в чем – «более страшное», чем предыдущее, она не пишет. Как ничего не пишет соратник Схерца по АД(с-р) какой именно должна быть «новая революционная теория».

Упадочный характер современного капитализма выражается в частности в том, что в упадок приходит промышленности многих регионов Земли, а в других регионах, где ее не было раньше, она не развивается (Черная Африка). Господствует финансово-спекулятивный капитал, в загоне – реальное производство.

Выход из тупика невозможен без восстановления реального производства, без возвращения к производительному труду «атомизированных, дезориентированных и в конечном счете деклассированных масс». Это не будет означать возврата к «прогрессивному капитализму» 19 – первой половины 20 века – не будет даже в том случае, если подобные прогрессивные меры после больших общественных потрясений осуществит буржуазия. Прогрессивный капитализм экономического подъема 1945-1973 годов не был простым возвратом к прогрессивному капитализму 19 века.

Тем более не будет это простым возвратом к прогрессивному капитализму, если подобный разрыв с нынешним упадочным капитализмом осуществят революционные силы  При наличии современных производительных сил, позволяющих провести всеобщую автоматизацию производства и переход к бесклассовому обществу, индустриализация и реиндустриализация окажется этапом на пути к этому бесклассовому обществу.

В работе «О причинах пассивности пролетариата» речь шла о том, почему рабочий класс утратил революционное классовое сознание и революционную организацию. Сейчас процесс развития капитализма, перешедший в его деградацию, зашел дальше и глубже и вопрос стоит уже о том, куда девалось реформистское классовое сознание и реформистская классовая организация – сильные у определенных категорий рабочего класса (прежде всего – шахтеров) позднего СССР и России 1990-х годов.

Ответ прост: они исчезли из-за деиндустриализации, которая размыла бастионы реформистского рабочего движения как в Западной, так и в Восточной Европе. И все стало от этого не лучше, а хуже. Классовая борьба не стала развиваться дальше, но деградировала вместе с деградацией рабочего класса как субъекта политической борьбы (пусть даже и реформистской).

Одним из результатов деиндустриализации явилась утрата широкими массами людей способности к рациональному мышлению и рациональному политическому поведению. Рациональное мышление стало господствующим в связи с развитием в Западной Европе в 18-19 веках промышленного производства. Промышленное производство учит людей считаться с объективными законами действительности, и в то же время дает им доказательства, что зная законы материального мира, этот материальный мир можно менять. С упадком промышленного производства в его прежних цитаделях народное сознание резко деградировало, даже протестующие части общества (вроде тех же анархистов) стали надеяться исключительно на чудо.

Чтобы пресечь подобную деградацию, и нужна реиндустриализация.

Причем нужна независимо от того, будет ли проводить ее нынешняя буржуазия, или пришедшие к власти революционные силы.

То, что современные народные низы представляют собой «атомизированную, дезориентированную, и в конечном счете, деклассированную» массу, не делает их на веки-вечные «индустриальными рабами» и «бедолагами, чье положение похоже на положение рабов на рабовладельческих виллах Рима». Промышленное производство и требуемый им уровень образования и логического мышления покончат с их «дезориентированностью» и «деклассированностью», и это будут уже не те «бедолаги», которых мы видим сегодня.

Вот что пишет о необходимости реиндустриализации умный русский имперец Максим Калашников:

«Возьмем совокупного расейского начальника. Вора, административного самодура, имеющего состояние от расхищения бюджета и торговли сырьем. У него – отличное классовое чутье. Он сознает, что если завтра поднимутся новые заводы и научно-промышленные объединения, агрохозяйства и конструкторские центры с НИИ, то ему придет конец.

Потому что благодаря новой индустриализации появятся его могильщики.

 

Во-первых, миллионы сплоченных рабочих, инженеров, образованных (иные не могут работать) сотрудников агрохозяйств. Это тебе не ельце-путинские деклассированные люмпены с двумя извилинами, не выжившие из ума, легковерные пенсионеры. Это не шизофренические и глупые «креаклы». Это – квалифицированные, сознательные люди с классовой солидарностью. Их не купишь олимпиадами, пивом и «крымнашем». Они начнут задавать вопросы по экономике и социальной политике, по коррупции, по судебной системе . Они примутся создавать новые политические силы и вышибать из власти постсоветских воров и сырьевиков, банкиров и импортеров. Производство вообще стимулирует интеллект и логику.

 

Во-вторых, новая индустрия – это промышленники, бизнесмены и предприниматели с прогрессистскими взглядами. Из истории я знаю, что промышленники, занятые сложным (то есть, несырьевым) производством – ярые враги банкиров и финансовых спекулянтов. Знаю это по истории США и Германии первой половины ХХ века. А в РФ они враждебны коррумпированным чинушам и сырьевикам, хозяевам импортного бизнеса. Промышленник – сторонник планирования и государственного регулирования (прогрессисты начала ХХ в.). Рядом с ними могут возникнуть их союзники: миллионеры, сделавшие состояния на изобретениях. Внедрении высокотехнологичных инноваций. На создании принципиально новых видов производства и сервиса. То есть, истинный «креативный класс», с психологией Эдисона, Теслы, д*Эрсонваля, Бушеро, Форда, Круппа, Боинга, Туполева, Сикорского. Это вам не цукерберги, а творцы реальных прорывов.

То есть, рядом с тупомордыми бюрократами и примитивными нефтяниками появятся богатые и независимые интеллекуалы. И они потребуют власти! Они реально подчинят себе хозяев нефтевышек, начнут контролировать расход бюджетных средств, ставить своих мэров и губернаторов. Проводить своих делегатов в парламент. Брать под контроль министерства. Они увлекут за собою университеты, рабочих с инженерами, образованных горожан, аграриев. Они – основа для новых партий – прогрессистских, социалистических, и при этом – великодержавно-националистических. Потому что единая, как можно большая страна – это залог успеха промышленности. Промышленникам нужны большие рынки с одной правовой системой, а не мелочь раздробленности «национальных государств» с кучей «национальных князьков», уголовников и разнообразных «баши». Промышленникам нужны не миллионы необразованных олухов-люмпенов, а целые армии квалифицированных работников и платежеспособных покупателей. Им нужны мощная армия – заказчик их продукции. Им нужна нормальная система образования, а не ельце-путинская помойка по выдаче диплом и сдаче ЕГЭ. Ибо иначе где они возьмут толковых инженеров, рабочих, ученых?

Вот это и есть самые страшные угрозы для правящих ныне в РФ и на Украине нелюдей. Компрадоров. Сырьевых и бюджетных стяжателей. Это – смерть для всей постсоветской «элиты» из чавкающих свиней, проводников регресса и деградации.

Отсюда и все, что происходит нынче. Правители РФ и Украины (вернее, тамошние «элиты») делают все, чтобы новая индустриализация не пошла. Это – классовый интерес. Потому НА ДЕЛЕ – а не на словах – постсоветские вельможи будут сохранять сырьевую отсталость и РФ, и Украины. Им плевать на то, что это приведет к смерти этих «стран». Они считают, что на их век хватит. Так же, как и крепостники Николая Первого считали. Главное – сохранить удобный для них социальный порядок» http://forum-msk.org/material/economic/10767515.html

«Чтобы изменить положение, нужна новая индустриализация. Именно новая: новой промышленности не нужны такие огромные армии рабочих, как в первой половине ХХ века. Но зато на одного работающего на роботизированных заводах должно приходиться пять-шесть тех, кто занимается разработкой продукции, созданием новых технологий, поиском новых знаний для этого, подготовкой и воспитанием новых рабочих, инженеров и исследователей. Это должно создать не пролетариат, а когнитариат, совмещающий в себе черты и рабочего класса, и интеллектуалов. Это – действительно люди научно-промышленного комплекса. Плюс новый отряд бизнесменов-прогрессистов – промышленников высоких техноукладов и агробиопроизводителей, отличающихся враждебностью к клептократии, сырьевикам, финансистам, склонных к великодержавности и национализму.

Старого рабочего класса, организованного по-армейски на огромных заводах типа Путиловского, выступившего сплоченной и организованной опорой для коммунистов, больше не будет. Тот рабочий класс отлично сознавал свои интересы и проявлял невиданную сейчас солидарность. Тогда рабочие-металлисты, скажем, могли из солидарности поддержать стачки железнодорожников или шахтеров. Причем не только у нас, но и в США такое было. Рабочие организации были реальной силой, которую приглашали на переговоры в самые высшие круги. Делая общее дело на больших предприятиях, рабочие намного лучше понимали природу экономики, взаимозависимость разных предприятий и отраслей. Производство авообще стимулирует развитие интеллекта.

Поэтому у нынешних левых, зовущих к борьбе с капиталом, нет никакого будущего. У них исчезла социальная база: армии рабочего класса. Они пытаются провозгласить таким новым рабочим классом вообще наемных работников. Но не получается: разношерстная масса автомехаников, подавателей гамбургеров в ресторанах «быстропита», горничных и портье в гостиницах, разнорабочих и кассиров торговых центров, компьютерщиков и рабочих «отверточных» заводов-сборщиков не обладают классовым сознанием. У них нет чувства общности, солидарности, их примитивные мозги не могут даже осознать происходящего. Ну, а выживающие из ума пенсионеры прочно захвачены властью. Пенсионеров легко дурить имитацией СССР, чем успешно занят Кремль. Бюджетники? Они стали зависимым от «элиты» прекариатом. Потому левые – в тупике, они остаются нищими маргиналами, все более отстающими от жизни.

Только новая индустриализация, создав когнитариат, в силах создать новые классы, противостоящие нынешней клептократическо-сырьевой «элите». Однако и партии эти классы создадут не коммунистические, а национально-прогрессистские. Коммунизм, как и классический либерализм, уйдут в прошлое. Самые умные левые уже пришли к выводу, что нужно меняться, совмещая социализм и проектность с великодержавностью и защитой моральных устоев. Поэтому лично я не левый, а именно адепт индустриализации без догматических левых шор. Сегодня именно предприниматели из несырьевой промышленности имеют хоть какой-то шанс сформироваться как класс. В противовес единственному классу мародеров и «гипнотизеров». А появится новая индустрия – возникнет и класс когнитариата.

До этого все левые и национально-патриотические попытки будут гаснуть в жидком «поносе» бесструктурного населения. Именно населения, а не народа – ибо народ как общность тоже прекратил существование. Уничтожение реального сектора выбило почву из под ног и национализма тоже. Он раздробился на кучу враждебных не столько к «элите», сколько друг другу сект. Вплоть до самых шизофренических, проповедующих возрождении нации как разрушение промышленности и создание архаичных деревень из расово чистого материала.

Понимая все это классовым чутьем, сырьевая и воровская «элита» делает все, чтобы не допустить новой индустриализации. Ибо видит в ней свою смерть. Потому очевидна логическая цепочка.

Первое: без новой индустриализации РФ и Украина обречены.

Второе: индустриализация разрушает нынешний социальный строй в РФ и несет конец господству ее «элиты».

Третье: чтобы сбросить власть «элиты», нужна революция. Однако классу воро-сырьевой «элиты» не противостоит никакой другой класс, ибо иных классов больше нет, а новая индустриализация (создающая и новые классы, и солидарность нации) намертво заблокирована «элитой».

Вывод: РФ и Украина не имеют будущего. Они будут все больше отставать, пока это отставание не приведет к катастрофе». http://m-kalashnikov.livejournal.com/2216684.html

Калашников, конечно же, идеолог промышленной буржуазии и вообще классовый враг. Поэтому он идеализирует «новый отряд-бизнесменов-прогрессистов» и делает ставку на них.

Только при всем при том Калашников на две головы умнее всех либертарных идеологов вместе взятых. А умный враг иногда  видит то, что не способны видеть союзники.

И пусть Калашников ориентируется на «новый отряд бизнесменов-прогрессистов» – наша задача – просвещать и объединять пролетариев, эксплуатируемых – и создаваемых – этими «бизнесменами-прогрессистами».

Но вернемся к Октябрине.

«Новое время – в чем-то более светлое, в чем-то более страшное» – это красивая поэтическая фраза. А красивых поэтических фраз нужно поменьше. В чем именно светлость, а в чем – страшность нового времени сравнительно с временами классического марксизма т. Октябрина не написала. А жаль…

Принципиальная разница современности сравнительно с началом 20 века состоит в том, что тогда не было производительных сил, позволяющих преодолеть разделение труда на управленческий и исполнительский. Сейчас такие производительные силы появляются. Внедрение подобных производительных сил может привести к появлению нового пролетариата, который, хотя с большими проблемами и не сразу, сумеет удержать контроль над руководящей группой, которая придет к власти в результате революции, а затем, после многочисленных классовых боев, о которых мы пока ничего знать не можем, придет к бесклассовому обществу…

В конце своей статьи т. Октябрина пытается ответить на вопрос:

«Что же предлагают в текущих условиях анархисты? Как было уже сказано выше, мы живём в крайне атомизированном обществе упадочного капитализма, где, несмотря на то, что в странах центра производительные силы давно созрели и перезрели, пролетариат обладает самым низким уровнем классового сознания за последние 200 лет. Это не укладывается в традиционные марксистские схемы, описывающие взаимосвязь развития производительных сил и классового сознания, поэтому мы не можем надеяться на то, что дальнейшее повышение уровня производительных сил в рамках существующего способа производства приведёт к формированию некого нового ревсубъекта. К этому просто нет никаких предпосылок. Более того, в текущих условиях социал-революционеры не смогут повлиять на ход развития производительных сил, а если и попытаются, то никакого прямого и непосредственного результата это не даст. Однако мы можем действовать на то, что находится в пределах нашей непосредственной досягаемости, т.е. на тот пролетариат, который мы имеем, не ожидая, что динамика производительных сил подарит нам какой-то другой, более правильный пролетариат. Будем исходить из его проблем и формировать ревсубъект из того, что есть, – в конечном счёте, мы сами лишь его часть, обладающая определённой формой сознания. Это то, чем стоит заниматься социал-революционеру, а не молиться на буржуазную модернизацию, которая вновь обернёт колесо истории вокруг своей оси.

Основная проблема современного пролетариата состоит в том, что он, по большей части, дезорганизован, атомизирован, не обладает классовым сознанием и каким-либо вообще пониманием общих классовых интересов, т.е., говоря гегельянским языком, представляет собой класс в себе. Тем не менее, среди этой общей пролетарской массы то и дело вспыхивают островки кристаллизации классового сознания или физическая партия по терминологии Бордиги и Каматта. Различия в идеологии этих групп (такие, например, какие вспыхнули недавно между централистами и федералистами) отражают различные тенденции социального развития, которые улавливаются представителями этих групп. Наша цель как анархистов, антиавторитариев и федералистов состоит в том, чтобы процесс кристаллизации классового сознания шёл вокруг нашей повестки и наших целей. И несмотря на важность полемической борьбы в этом деле, одной её совершенно недостаточно. Одержит верх та тенденция, которая сможет на базе своей теории объединить значительную, решающую часть пролетариата и поднять её на классовую и революционную борьбу. Причём я говорю не о платформистских потугах захвата влияния в профсоюзах, а об изначальной организации борьбы и иной прореволюционной деятельности на началах, согласующихся с общей теорией нашего движения. Нам необходим не только фронт классовой борьбы, но и тыл, и прочные горизонтальные связи, связывающие одно с другим. Реализация этого невозможна без синтеза усилий различных категорий пролетариата и т.н. “мелкой буржуазии” в деле революционного преобразования общества (подробнее об этом см. статью wwp666 “За что бороться?” – wwp666.livejournal.com/193030.html).

Да, до этой перспективы ещё далеко. Но если мы не будем уже сегодня держать в голове хотя бы примерный план действий, то вся наша деятельность будет топтаться на месте в тупиках сектантства и акционизма. Но что более важно – понимание целей движения и основных узловых точек его развития позволит нам отделять друзей от врагов, безошибочно определяя, кто есть кто, несмотря на всю революционную фразу».

Отрицание акционизма – это дело, конечно, хорошее. Только сам позитивный вариант, предлагаемый т. Октябриной на трех больших абзацах, сводится, если вдуматься, к мысли: если долго мучиться – что нибудь получится. Если долго-долго «мутить движ» среди «атомизированной, дезоориентированной и в конечном счете деклассированной» массы, то удастся внутри этой массы «выкристаллизовать классовое сознание».

Движ мутится в СНГовии уже четверть века, а воз и ныне там. И я не думаю, что после появления трех абзацев из статьи т. Октябрины ситуациия изменится.

«Основная проблема современного пролетариата состоит в том, что он, по большей части, дезорганизован, атомизирован, не обладает классовым сознанием и каким-либо вообще пониманием общих классовых интересов, т.е., говоря гегельянским языком, представляет собой класс в себе. Тем не менее, среди этой общей пролетарской массы то и дело вспыхивают островки кристаллизации классового сознания или физическая партия по терминологии Бордиги и Каматта. Различия в идеологии этих групп (такие, например, какие вспыхнули недавно между централистами и федералистами) отражают различные тенденции социального развития, которые улавливаются представителями этих групп».

Если я правильно понял мысль т. Октябрины, она хочет здесь сказать, что современные левацкие микрогруппы («физическая партия») являются ни чем иным, как «островками кристаллизации классового сознания» и наш с ней спор о централизме и федерализме – это явление столь-же всемирно-исторического характера, как борьба марксистов и бакунистов в Первом Интернационале.

Увы, это не так. И марксисты, и бакунисты в Первом Интернационале представляли собой десятки тысяч организованных и революционно пролетариев, и современные «федералисты», и современные «централисты», хотя и могут отражать «тенденции социального развития», представляют собой небольшие группы молодых людей, полемика между которыми глубоко не интересна широкой пролетарской массе.

И, кстати, смешно. Некоторые направления ультраавангардизма сводят пролетариат к его Партии (речь идет о бордигистах), но либертарная товарищ Октябрина перебордигистила бордигистов и приравняла к «кристаллизации классового сознания» левацкие микрогруппы. Вот и отрицай диалектику после подобной истории– как анархизм приводит к крайнему авангардизму…

Намеки про фронт, тыл и горизонтальные связи – очень интересны, но, к сожалению, крайне сжаты. Т. Октябрина, впрочем, обещала написать продолжение своей статьи, где более подробно поговорит об этих моментах. Товарищи читатели, следите за обновлениями сайта!)))…

Т. Октябрина считает, что нужно не ждать развития производительных сил при капитализме, а воздействовать на тот пролетариат, который есть – пролетариат. который она в другом месте своей заметки честно признала «атомизированным, дезориентированным и, в конечном счете, деклассированным».

Реальная проблема состоит в том, что на этот пролетариат невозможно воздействовать теми методами, которыми воздействовали революционеры на старый пролетариат.

У рабочих старых времен была высокая классовая гордость, основанная на знании того объективного обстоятельства, что «все машины не загрохочут – если мы того не захочем!». Именно эта классовая гордость и уверенность в себе была объективной психологической основой сильных либертарных (в хорошем смысле) настроений тогдашнего рабочего класса – не только у его анархистской, но и у марксистской части.

Работая в материальном производстве, рабочие приобретали навыки логического мышления. Влиять на них можно было прежде всего рациональными аргументами. В результате образовывалась ситуация, когда «ведомые вели ведущих», рядовые работники в определенных – но больших – пределах – могли влиять на своих вождей, контролировать их, подталкивать в нужную рядовым работникам сторону.

Современная «атомизированная, дезориентированная и, в конечном счете, деклассированная» масса лишена всех этих положительных качеств. Никакой гордости от осознания себя создателями всех материальных благ мира у нее нет. Есть патологическая ущербность от ничтожества своего места в мире, компенсируемая обычно национализмом (как офисный планктон или продавец на рынке я – никто, зато я – русский!!!!). Есть неспособность к устойчивой и постоянной самоорганизации, компенсируемая надеждой на спасителей сверху (Путин или Анти-Путин). Есть, наконец, неспособность к логическому мышлению и рациональному политическому поведению, вместо которых фигурирует вера в мифы (от веры в рептилоидов до веры в децентрализацию).

Поскольку левацкая среда – и тут т. Октябрина полностью права – является производной от этой «атомизированной, дезориентированной и в конечном счете деклассированной» массы, все подобные качества в изобилии встречаются и в левацкой среде – а равных образом среди других маргинализированных политических групп – например, ультраправых. В итоге мы можем наблюдать такой интересный феномен упадочного капитализма, как пояление политизированных квазирелигиозных сект – вроде КОБ или партии «Воля».

Повлиять на подобную «атомизированную, дезориентированную и, в конечном счете, деклассированную» массу либертарные группы могут лишь единственным способом – «чудом, тайной и авторитетом», как сказал Великий Инквизитор у Достоевского. Для этого им придется сознательно превратить все либертарные элементы своей идеологии в чистую демагогию для охмурения простонародья, выдвинуть одного или нескольких ярких и талантливых с элементами сумасшествия фюреров, воспитать толковых организиторов – и врать, врать, врать напропалую. В этом случае победа анархического движения при определенных обстоятельствах будет возможной.

Нет нужды говорить, что это  будет не победой анархистского учения, но установлением авторитарной диктатуры либертарных вождей. И дальше эти либертарные вожди будут либо вынуждены динамикой классовой борьбы проводить реиндустриализацию, либо окажутся правителями маленьких «либертарных» коммун периода нового средневековья. Жрецы и жрицы этих коммун будут убеждать простонародье аргументами вроде того, что явившийся во сне дух Бакунина сказал мне, что нужно засеять поле кукурузой…

Без реальной социальной основы, порожденной развитием самого общества, победа прогрессивного движения невозможна. Революционное движение России старых времен искало реальную основу, которая сделает реализуемыми субъективные желания русских революционеров. Народники усматривали эту основу в крестьянстве, марксисты, начиная с Плеханова, на основания изучения динамики развития капитализма в России пришли к выводу, что авангардом революции станет промышленный пролетариат. И народники, и марксисты были люди серьезные, и в доказательство своих мыслей могли представить горы статистических материалов. И те, и другие сочли бы, что предлагать «действовать на то, что находится в пределах нашей непосредственной досягаемости, т.е. на тот пролетариат, который мы имеем, не ожидая, что динамика производительных сил подарит нам какой-то другой, более правильный пролетариат», игнорируя динамику развития общества – это значит расписываться в собственной бессилии, не только физическом, но и – что страшнее и хуже – в умственном.

В самом деле. Четверть века всевозможные леваки в СНГ пытались «действовать на то, что находится в пределах нашей непосредственной досягаемости, т.е. на тот пролетариат, который мы имеем, не ожидая, что динамика производительных сил подарит нам какой-то другой, более правильный пролетариат». А воз и ныне там. Результат, если сравнивать его с затраченными усилиями, ничтожен и приближается к нулю.

Не пора ли задуматься – почему? Должны же быть какие-то объективные причины, из-за которых вся левацкая деятельность дает ничтожные результаты? И без изменения этих объективных причин невозможно надеяться, что в будущем дела будут обстоять по-иному и что удастся «выкристаллизовать классовое сознание» «атомизированной, дезориентированной и в конечном счете деклассированной» массы.

Т. Октябрина, насколько я знаю, когда-то была сторонницей исторического материализма. Тем более досадно, что в данной статье историко-материалистический метод мышления отсутствует напрочь…

* * *

Итак, я рассмотрел 4 ответа ревнителей анархистского благочестия на мою критику анархизма.

Самым умным и по делу является ответ Caul-Lbka. Дальше идет ответ Октябрины, дальше – аноним из вк, и совсем уж идиотским является ответ херра Схерца.

Все они – даже ответ Caul-Lbka – не рассматривают реальные проблемы и противоречия, ограничиваясь повторением старых анархистких благоглупостей. Вопрос – централизация или децентрализация – стоявший в центре статьи «Против анархизма», не вызвал, как это ни невероятно, интереса ни у кого из возражавших (за частичным исключением Caul-Lbka). Спорить на темы экономики и отстаивать экономическую реализуемость, прогрессивность и коммунистичность своих либертарных децентрализаторских идеалов современные либертарии не могут – ибо ничего по этой теме не знают.

Полемика с ними лично мне скучна и с научной точки зрения бесплодна, как смоковница. Новых мыслей, интересных наблюдений, ценной критики здесь не найти днем с огнем. Приходится отбывать тяжкую политическую повинность и объяснять на пальцах «Ну-ка, дети, буки-аз, счастье в грамоте для нас», серьезно спорить о пользе индустриализации и необходимости что-то продать, прежде чем что-то купить. Скучно!

С точки зрения общественно-политической смысл в этой полемике может быть лишь в том случае, если один из ста прочитавших ее либертариев усомнится в правильности либертарных догм и, вместо того, чтобы идти с херром Схерцем «мутить движ», засядет всерьез за изучение экономики.

М. Инсаров

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 4.4/10 (8 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: +1 (from 3 votes)
Бедная либертарная мысль (критика анархических критиков), 4.4 out of 10 based on 8 ratings