belgrad

Мы публикуем отрывок из книги Е. Матонин. Иосип Броз Тито (М., 2012, ЖЗЛ), посвященный интересному, но совершенному забытому эпизоду революционной борьбы – студенческим волнениям в Югославии в июне 1968 года.

 …Зимой 1968 года Тито, по традиции, отправился в азиатское турне: Афганистан, Пакистан, Камбоджа, Эфиопия, Египет, потом – Иран, Монголия, Япония.

Когда он возвращался в Югославию, то сделал краткую остановку в Москве. Во время встречи с Тито Брежнев вдруг поинтересовался: какой будет реакция в Югославии, если там вдруг взбунтуются студенты, ведь сейчас они бунтуют везде? «У нас такое невозможно», – ответил Тито[1]. И сильно ошибся.

Вечером 2 июня 1968 года в студенческом городке Белградского университета должны были состояться «культурно развлекательные мероприятия» под названием «Караван дружбы 68» и «Микрофон – ваш!». Потом – концерт и танцы.

Когда собравшиеся студенты попытались попасть в зал, то выяснилось, что пускают туда только по пригласительным билетам. И только бойцов «трудовых бригад» – югославских студенческих стройотрядов. Студенты все таки пытались попасть внутрь, у входа возникли потасовки, в здание полетели камни. Прибыла милиция, которая попыталась разогнать студентов с помощью дубинок. Но к месту столкновения подходило все больше и больше людей. Начались спонтанные митинги. На них говорили, что жить на стипендию невозможно, что жизнь в стране дорожает. Кто то предложил направиться в центр Белграда и предъявить Союзной скупщине студенческие требования. Вскоре колонна студентов, толкая перед собой пожарные машины, двинулась к центру города. К ней по дороге начали присоединяться и разбуженные горожане.

Однако милиция подтянула свои силы. Раздались выстрелы (милиция утверждала, что стреляла в воздух). Появились раненые. Демонстранты отступили обратно в студенческий городок. Вскоре туда ворвались милиционеры и, стреляя в воздух, разогнали студентов.

Рано утром в студенческом городке начался массовый митинг. Был образован Студенческий комитет действий. Он принял решение – провести митинг в центре Белграда и ознакомить власти со своими требованиями. Снова колонна студентов с портретами Тито, югославскими и красными флагами, а также лозунгами «Тито – партия!», «Есть ли у нас Конституция?», «Хотим работу!», «Долой социалистическую буржуазию!», «В нас стреляли!» двинулась по направлению к центру Белграда. Демонстранты пели Интернационал и «Товарищ Тито, мы тебе клянемся!». Портреты Тито соседствовали с портретами недавно убитого в Боливии Че Гевары.

Однако и на этот раз дорогу демонстрантам преградила милиция. Колонна остановилась. Милиция начала теснить студентов, снова раздались выстрелы. И снова студенты были вынуждены отступить к студенческому городку.
На следующий день Комитет действий выпустил заявление, в котором объяснил причины недовольства студентов и сформулировал их требования. Среди главных причин назывались расслоение и неравноправие в югославском обществе, безработица, фактическое свертывание демократии и самоуправления. Требования сводились к демократизации всех общественно политических организаций, в том числе и Союза коммунистов, гарантии свободы публичных высказываний, демонстраций и собраний, демократического контроля над выборными политическими представителями. Студенты требовали смещения политической элиты, которая проповедовала социалистическую мораль, но вела жизнь «красной буржуазии». Белградский университет был провозглашен «Красным университетом имени Карла Маркса».

Так события 2–3 июня 1968 года переросли из банальных потасовок чуть ли не в студенческую революцию. «Белградский июнь» принял эстафету от студенческих бунтов 1968 го в Западном Берлине, США и, наконец, от знаменитого «Красного мая» в Париже. Ни Тито, ни другие руководители Югославии этого явно не ожидали.

Реформы 1960 х годов создали парадоксальную ситуацию в стране. С одной стороны – квазирыночная экономика с присущими ей издержками в виде растущей безработицы, инфляции, роста цен. С другой – однопартийная система с жестким, несмотря на декларации о самоуправлении, политическим руководством, властью партийно государственной бюрократии и культом Тито. С одной стороны, уровень жизни и потребления югославов действительно рос, вызывая зависть собратьев из Восточной Европы, с другой – весьма призрачные перспективы на жилье, работу и карьеру. «Партизанские» идеалы казались уже устаревшими, а развитие новых идей пресекала все та же партийная бюрократия.

По отношению к Тито в среде молодых бунтовщиков существовали различные настроения. Первые демонстрации прошли под его портретами. Но уже 3 июня, впервые после войны, на митинге в студенческом городке Нового Белграда ораторы публично призывали к отставке Тито. Студенты говорили о «сорока виллах Тито по всей Югославии», о «дворцах в Дединье», о «десятках черных „мерседесов“» и т. д. Один из старых лозунгов «Тито – герой!» студенты переделали в «Тито – буржуй!».

Когда начались демонстрации, Тито находился на Бриони. В первые дни волнений он отмалчивался. Тем временем забастовка охватила почти 50 тысяч белградских студентов.

Студенческий бунт носил ярко выраженную леворадикальную окраску. Если Тито начал экономические реформы, но о глубоких политических реформах даже слышать не хотел, то студенты требовали прямо противоположного.Политическим изменениям – «да», но либерализации экономики и ее последствиям – «нет». Большинство из участников «белградского июня» еще верили в социализм. Девизом студентов стали лозунги «Долой красную буржуазию!», «Долой князей от социализма!», «Больше школ, меньше автомобилей!», «Революция еще не окончена!». На здании ректората висел огромный портрет Че Гевары, а студенты пели сочиненный ими на основе знаменитого «Левого марша» Маяковского гимн:

Пусть солнце прорвется
В наши сердца,
И молния землю осветит,
Клячу истории загоним,
Левой! Левой! Левой!
В книгах читали про наших отцов,
Их мечты – это то, что нас греет,
Но сегодня пришел и наш черед,
Левой! Левой! Левой!
В наших глазах, как когда то у них,
Звезда Коммуны восходит на небо,
Молодость – наша привилегия!
Левой! Левой! Левой![2]

 

 

К студентам Белграда присоединились студенты Сараева, Загреба, Любляны и других городов. Их публично поддержали представители интеллигенции, например известная поэтесса Десанка Максимович. Приходил к студентам и Джилас. Они вежливо говорили с ним, но дальше дело не пошло.

 

 

Больше всего власти опасались, что волнения охватят рабочих. Студенты выпустили несколько воззваний к рабочим, однако с огорчением увидели, что тем непонятна их идейная борьба. Большинство рабочих интересовали деньги, автомобили, цветные телевизоры – буржуазные ценности, против которых протестовали участники «белградского июня». Более того, на некоторых предприятиях создавались рабочие дружины – чтобы в нужный момент бросить их против студентов.

Все ждали, что скажет Тито. А он молчал. 9 июня состоялось заседание Президиума и Исполкома ЦК СКЮ. В 13.30 Тито объявил заседание закрытым, а потом вдруг сказал, что немного отдохнет и сделает заявление для телевидения. Эту новость сразу же передали все радиостанции и телеканалы.

Его приближенные считали, что маршал осудит организаторов волнений. В газете «Борба» даже начали готовить передовую статью, выдержанную в таком духе. Но выступление Тито смешало все карты. В тот день он продемонстрировал потрясающие способности политической эквилибристики.

Тито обратился к студентам тоном умудренного жизненным опытом отца. Признав, что события в Новом Белграде «ударили всем по головам», он заявил, что понимает недовольство студентов, что ни один коммунист не может обогащаться за счет других людей. «90 процентов студентов – это наша социалистическая молодежь, – заявил он, – которая не позволяет различным джиласам, ранковичам, маоцзэдунам и другим использовать заботу о студентах как предлог для того, чтобы осуществить свои цели». Об этой молодежи, сказал Тито, «мы недостаточно заботились».

Тито пообещал расследовать действия милиции и наказать виновных несмотря на их должности. «Более того, – подчеркнул он, – если я не смогу решить эти проблемы, значит, я больше не должен буду занимать это место». Тито призвал студентов прекратить забастовку – ведь их проблемы взяли на себя руководители. «Наступило время для того, чтобы вернуться к занятиям, – сказал он. – Сейчас ведь время сдачи экзаменов, и в этом я желаю вам всяческих успехов. И было бы жаль, если это время для вас будет еще больше потеряно»[3].

Авторитет и харизма Тито сработали на все 100 процентов. Трудно себе представить, чтобы де Голль смог утихомирить бунтующую Сорбонну просьбой готовиться к экзаменам. А молодые югославские радикалы поверили Тито – уже на следующий день забастовка была прекращена.

Они, конечно, не знали, что, закончив читать телеобращение, Тито встал из за стола и сказал: «Вот что значит, товарищи, не арестовать вовремя нескольких шалопаев!»[4] Кого – вскоре стало понятно.

Уже 26 июня, выступая на VI съезде Союза профсоюзов Югославии, Тито заявил: «Вы знаете, товарищи, что совсем недавно имели место выступления разных элементов. Появились и те, которыми нам приходилось заниматься в университетах и до студенческого бунта. Это – отдельные профессора, философы, всякие праксисовцы и другие догматики, в том числе и те, которые ответственны за деформации в Управлении государственной безопасности и т. д. Они все сегодня объединились… Это исходит не от студентов, а от тех людей, которые хотели бы создать эмбрион многопартийной системы, стать силой, которая могла бы говорить со Скупщиной и другими на равноправной основе. Более того, они идут дальше: отрицают роль рабочего класса как важнейшего фактора и основу нашего общества. Для них она уже в прошлом. Союз коммунистов для них ничего не значит. По их мнению, какие то мудрецы, технократы должны стать на пьедестал и дирижировать своей палочкой, а все остальные будут безликой массой… Разве возможно, чтобы сегодня в нашей стране люди с такими идеями наступали, а мы спокойно смотрели бы на это и дальше? Почему они воспитывают наших детей в университетах и школах? Им там не место!» Здесь зал разразился бурной овацией[5].

Если с преподавателями и философами все более или менее понятно, то о «праксисовцах» стоит сказать несколько слов. Группой «Праксис» называли сообщество югославских неортодоксальных марксистов, которые издавали одноименный журнал. На его страницах кипели ожесточенные философско политические дебаты.

В течение нескольких последующих лет члены «Праксиса» были уволены с философского факультета Белградского университета по новому закону о «моральной и политической лояльности». Уволены были и другие преподаватели, поддержавшие студентов, а студенческие лидеры исключены из учебных заведений и лишены права выезда за границу. Участие в «белградском июне» стало для многих из них «черной меткой» на долгие годы, которая закрывала дорогу к карьере и хорошей работе. Некоторые потом были арестованы якобы за создание «враждебной организации с целью свержения конституционного строя»[6].

Июнь 1968 года стал в Югославии последней серьезной попыткой выдвинуть социалистическую альтернативу как советскому, так и титовскому социализму.

________________________________________
[1] Đukić S.  Tito i ’68. Politička akrobatika // Политика. 26.05.2008.

[2] Đukić S.  Tito i ’68. Politička akrobatika // Политика. 26.05.2008.

[3] Popović R.  Nigde «gvozdene zavese» // Вечернье новости. 15.02.2008.

[4] Đukić S.  Tito i ’68. Politička akrobatika // Политика. 26.05.2008.

[5] Цит. no: Popov N.  Beogradski jun 1968 // Вечернье новости. 23.06.2008.

[6] Николич М.  1968: студенческий протест в Югославии // http://scepsis.rn/library/id_l420.html.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)