vychislitel

Когда в 2009 вышел в прокат «Обитаемый остров» Бондарчука, какой-то безымянный герой написал в интернете гениальную рецензию из двух слов: «Убого, массаракш». Спустя пять лет вышел «Вычислитель» — еще один российский научно-фантастический фильм с претензией на серьезность. Теперь с уверенностью можно сказать: «Обитаемый остров» – еще хорошее кино, массаракш.

 

Критики не оставили от «Вычислителя» камня на камне. Пару-тройку положительных отзывов можно найти разве что в официальных российских СМИ. Провал фильма настолько очевиден, что писать о нем не стоило бы — но «Вычислитель» отражает определенную тенденцию в современной фантастике, и с этой точки зрения интересен.

 

Сначала все-таки о причинах провала. Бюджет «Вычислителя» — 2 миллиона долларов, в 18 раз меньше, чем у «Обитаемого острова». Но глобальная неудача не объясняется недостатком финансирования. Недостатком финансирования объясняется однообразный болотный ландшафт и однообразные болотные монстры. Сами по себе они ни за что не испортили бы хороший фильм. Больше того, при желании запросто можно было и еще сэкономить. Например, зрители пережили бы, если бы президента сыграл обычный человек, а не классно анимированный говорящий куб.

 

Фильм снят по одноименной повести Александра Громова, которая сама по себе — не шедевр, а чтение на один вечер для тех, кто любит помрачнее. Тем не менее, книга внутренне логична, лишена пафоса и читается легко. В фильме этих достоинств уже нет.

 

Итак, в основе — повесть о том, как из некоего государства на другой планете изгнали в порядке наказания девятерых преступников. Что они совершили, читатель так и не узнает, кроме как про двоих главных героев, и то не наверняка. Но это неважно, так как книга, собственно, о том, как они пробираются через кишащее монстрами болото, то и дело теряя кого-нибудь из членов экипажа, попутно выясняя отношения и убеждаясь, что все люди — или слабаки, обреченные на гибель, или сволочи, и третьего не дано. Насквозь мрачная повесть имеет насквозь мрачный финал — автор, по крайней мере, был последователен.

 

Из этой вот книги сценаристы и попытались сделать антиутопию. Попроси они консультации хотя бы у среднего старшеклассника, который парочку этих антиутопий посмотрел и еще парочку прочитал, – он сказал бы им, что затея обречена. Дело в том, что жанр антиутопии предполагает, что события происходят в обществе, которое нужно показать. Описывать антиутопию, чтобы через полторы минуты выбросить из нее героев на болото до конца фильма — не самый удачный ход. А дальше, чтобы держать антиутопическую марку, авторам приходилось вводить в сюжет элементы, из-за которых он становился все менее правдоподобным, поступки героев — все менее мотивированными, зритель — все более злым.

 

Итак, кино начинается с того, что под картинку трехмерного звездного неба томный женский голос (принадлежит Анне Чиповской, сыгравшей главную роль) рассказывает историю планеты за одну минуту. «Тысячу лет назад первые переселенцы покинули Землю. Они организовали Лигу свободных миров». Лига еще появится один раз в конце фильма, а пока перейдем к родной планете героини.

 

«Люди отвоевали у болота кусок земли и построили на нем образцовый город. У нас был порядок и процветание (Ну что же в этом плохого?). Во благо развития общества система тотального контроля обеспечивала изоляцию от внешнего мира, постоянную слежку и строгое исполнение своих предписаний. Так, во благо развития общества, система выбрала мне работу, которую я ненавидела, и выдала замуж за человека, которого я ненавидела еще больше».

 

Человек, который назовет хоть одну «систему» в истории, имевшую физическую возможность выбирать работу и устраивать брак каждого конкретного гражданина, получит приз от редакции. Но это же фантастика, скажете вы. Ладно, допустим, что на бедной, оторванной от цивилизации планете «система» это все-таки смогла. Оставим даже вопрос, зачем — такое вмешательство в личную жизнь ресурсов съедало бы немерено, а выгоды не давало никакой, доводя недовольство населения до крайности. Итак, допустим, существует «система», настолько крутая, чтобы расписывать по часам жизнь каждого хомячка. Но тогда почему в этой системе могут существовать такие персонажи как профессиональный уголовник, полукриминальные проститутка с сутенером, священник запрещенной конфессии? Ответ прост: персонажи написаны автором книги, «система» приклеена к ним сценаристами фильма, все это согласуется чуть хуже чем никак.

 

Набравшись терпения, смотрим фильм дальше. «Я всегда мечтала выбраться из этого мира, и однажды мне повезло». «Повезло», как мы потом узнаем, ей убить пристававшего к ней чиновника, к которому она пришла просить разрешения на развод. (Вот! Говорю же. Если будете когда-нибудь создавать свою тоталитарную систему, не вводите принудительные браки — проблем не оберетесь). Но, в любом случае, наша везучая героиня оказывается в изгнании, и ей предстоит идти к Счастливым островам по болоту, где ее норовят сожрать неинтересные одинаковые монстры, в компании язвительного Евгения Миронова, который кстати, и есть главный герой.

 

Наверное, неправильно говорить о нем впервые только сейчас. А впрочем, неважно, потому что он никакой принципиальной сюжетной нагрузки не несет. Итак, Миронов, он же Эрвин — не хухры-мухры, а бывший советник президента этой страны планеты. Он якобы отличается выдающимся математическим умом, благодаря чему может рассчитать все, что произойдет на болоте, и заодно — как остаться в живых. Последнюю задачу он, как правило, решает по одной и той же схеме — подставляя под удар монстров кого-нибудь из второй группы изгнанников. Правда, сценаристы его в этом не винят: условия тяжелые, всем все равно не выжить, да и та самая вторая группа имеет уж очень неприятного вождя. Этот матерый уголовник установил у себя тоталитарную диктатуру и командует подчиненными как хочет. По легенде, он единственный, кто раньше бывал на этом самом болоте. Поэтому остается неясным, почему он совершает ошибку за ошибкой, и почти вся его группа гибнет раньше, чем двое наших интеллигентов. На самом деле, причина в том, что у авторов с ним свои счеты. В фильме, как и в книге, есть хоть и слабая и плоская, но все же идеология. По этой идеологии матерый уголовник — представитель авторитарного и коллективистского лагеря, противостоящий Миронову, который представляет, наоборот, лагерь индивидуалистический. Оба они время от времени произносят реплики по поводу своей позиции, у пахана они обычно сводятся к «Надо держаться вместе», у Миронова – «Каждый сам за себя, мы хотим выжить, а они сами нарывались».

 

Что еще можно сказать о героях? Ах да, почему советник президента оказался в изгнании. Он нарочно сделал вид, что собирается разгласить государственную тайну, чтобы его выслали и он мог сбежать. Перед побегом он запустил компьютерный вирус, который должен разрушить Систему. Почему он так поступил? – спрашивает его попутчица. Совесть, – односложно отвечает он. Здесь почему-то вспоминается «Интерстеллар», который идет 3 часа, содержит множество вспомогательных эпизодов и создает впечатление, что его авторы увлеклись и перестарались. Так вот, «Вычислитель» страдает противоположной проблемой. Создатели поленились хоть чем-то наполнить персонажей. Об их прошлой жизни неизвестно ничего. Они такие же серые, как их дурацкие плащи с капюшонами, магически не пачкающиеся на болоте. Почему ты вдруг решил бросить всю свою сытую жизнь с высокой должностью и интересной работой? – Совесть.

 

Чтобы хоть немного порадовать зрителя, ему преподносят хеппи-энд. Не надо уточнять, что выживают оба главных героя. Из остальных — никто, но мы их так и не узнали, поэтому их не жалко. Их не жалко вдвойне, потому что это вроде как расплата за то, что они присоединились в начале к авторитарному уголовнику. Чем заслужила жизнь эта парочка? Миронов, видимо, тем, что очень умный. А еще, конечно, тем, что является носителем прогрессивной идеологии — той самой, где можно положить кучу народа, чтобы спасти себя и свою бабу.

 

Ну, с математиком разобрались, что у нас дальше? Какими достоинствами обладает героиня? Достоинств, собственно, три. Первые два демонстрируются крупным планом в одном из эпизодов в течение минуты, и надо сказать, это единственное место, где фильм перестает быть скучным. Третье достоинство — это «способность любить». Почему-то в низкопробной литературе и кино всех времен принято считать, что «способность любить» – достаточное условие для того, чтобы данный персонаж подходил на роль главного положительного героя, а зритель или читатель начал ему горячо сопереживать. В действительности, чтобы влюбиться в объект противоположного пола, никакой особой способности не нужно, а если вы собрались возразить, что «влюбиться и любить — это разные вещи», то этот тезис надо еще доказать, если речь о романтической любви, конечно. Если бы можно было свободно ставить жестокие эксперименты на людях, стоило бы взять штук двадцать парочек, состоящих из мужика лет 35 и девицы лет 20, и забросить в труднопроходимую местность недели на две. При этом нужно, чтобы мужик на местности ориентировался, а баба — нет. Через две недели число влюбленностей было бы стопроцентным — жаль, не проверишь. Отклоняться от темы статьи — плохо, но что поделать: «Вычислитель» почти наполовину состоит из трогательных соплей про отношения героев, так вот, нет в этом ничего интересного, просто нет.

 

В эпилоге, который, как и пролог, сокращен до предела и озвучен голосом Чиповской, нас ждет сюрприз. Без цитат не обойтись. «Благодаря нашему спасению Лига свободных миров узнала правду о нашей планете. Миротворческие силы избавили жителей от остатков системы тотального контроля. Через 10 лет на планете XT-59 установилась новая система, гораздо более жесткая, чем предыдущая». Словом, в финале неожиданно появились политические аналогии. С точки зрения здравого смысла это место никуда не годится. Если какая-то могучая Лига куда-то привела свои миротворческие силы, то у нее на это были причины. Если бы причин не было, Лига просто проигнорировала бы нашу парочку. Значит, Лига это вторжение давно готовила. Значит, Миронов, как советник президента, об этом знал. Значит, просчитать, что его поступок приведет к вторжению и установлению еще более жесткой системы, было проще простого, особенно такому умнику. А учитывая то, что сам он с планеты благополучно свалил, еще и прихватил с собой девицу, получается, что он, скорее всего, с самого начала работал на Лигу… но конспирологические гипотезы выходят за рамки статьи.

 

Поворот, который внезапно происходит в последнем предложении эпилога, может вызвать у умного зрителя естественную мысль. Если в итоге стало еще хуже, чем было, то получается, что все мироновские усилия пошли прахом, никакой он не Вычислитель, а максимум инженерный калькулятор, и своими действиями неслабо нагадил целой планете, между прочим. Так что же, вся идея фильма перевернута, бороться с Системой на самом деле не нужно? Что было в голове у авторов, мы, конечно, наверняка не знаем. Но в целом трюк с будущим несчастной планеты — просто трюк, рассчитанный на то, чтобы вас удивить. Кстати, это только кажется, что он радикально меняет взгляд на фильм. На самом деле всем плевать на планету, и хеппи-энд остается хеппи-эндом. Почему? Да потому что герои с этой планеты слиняли, а мораль «Вычислителя», как уже говорилось — каждый сам за себя, так что пусть ты сдохнешь сегодня, а я — завтра.

 

Но оставим в покое эпилог. В конце концов, нет гарантии, что его не накатал пьяный сценарист на коленке за минуту перед сдачей сценария. Напомним, что все восемьдесят минут мы вместе с болотными тварями нашими героями энергично боролись с Системой, и сами создатели настаивают, что именно это и составляет суть фильма.

 

Борьба с Системой — ужасно модная тема в фантастике последних десятилетий. На ней даже вырос целый жанр — антиутопии, к которым себя причисляет и этот фильм. Первые антиутопии написаны раньше, в начале ХХ века: «Железная пята» Лондона — 1908, «Мы» Замятина — 1920, «О дивный новый мир» Хаксли — 1932. В те далекие времена произведения этого жанра составляли ничтожную часть мировой литературы, а кроме того, были довольно высокого качества. Что-то произошло в последние 10 лет. Что Голливуд и раньше снимал кино по шаблону для очень массового зрителя — ни для кого не новость. Но в последние десять лет антиутопии не просто пользуются там спросом — они отхватили огромный кусок рынка. Они, конечно, тоже бывают разные. «Элизиум», например, не захватывает воображение, но ничего сильно плохого о нем сказать нельзя. Но разговор не о таких фильмах, а о по-настоящему массовом производстве антиутопий: «Голодные игры», «Дивергент», «Бегущий в лабиринте», «Посвященный» — все как одна многосерийные.

 

Об антиутопиях немало писали исследователи фантастики. Советское литературоведение этот жанр ругало. Автор этой статьи тут с советским литературоведением согласен. Недостатки антиутопий очевидны: их основная идея, как правило, – демонизация технического прогресса и/или любого общественного планирования.

В некоторых произведениях жанра любая борьба с Системой невозможна или бесполезна. В большинстве случаев борьба все-таки ведется и на ней строится сюжет. Загвоздка в том, что это борьба всегда против, и никогда за — в том смысле, что мы точно знаем, против чего борются герои – против этого самого антиутопического общества, которое нам хуже или лучше описали; но мы никогда не знаем, чего они хотят взамен. Исключение их этого правила составляет, пожалуй, только «1984», где есть трактат Голдстейна с описанием программы революционеров. Итак, вы читаете книгу или смотрите фильм о борьбе с Системой, которая хуже (на самом деле не всегда хуже, но подается как сущий ад), чем та, в которой живете вы. Что должно быть создано на ее месте, не уточняется, и зритель/читатель, естественно, начинает подразумевать, что будет создано привычное ему общество — оно хотя и не идеально, но все-таки лучше, не так ли?

 

Так что антиутопия, хотя изначально пыталась быть сатирой на современный мир, в итоге стала защищать его интересы. Именно поэтому героем стандартной антиутопии является обыватель, самые большие желания которого – «просто жить», «быть собой» или еще что-то в этом духе, в зависимости от фантазии автора. Этим грешит даже «1984» – может быть, лучшее произведение жанра — где главный герой сильнее всего страдает от невозможности жить с любимой женщиной. То есть «Системе» противопоставляется «Личность», но эта личность, как назло, ничего из себя не представляет. Эту личность можно выдернуть из привычной среды обитания, заставить бороться, участвовать в каком-нибудь движении сопротивления; эта личность может даже по ходу борьбы расти; но все равно главными ценностями для нее и целью ее борьбы остается возможность «просто жить» и «быть собой».

 

За что же еще можно бороться?! – гневно воскликнете вы, если относитесь к любителям жанра. Да много за что. Например, за вполне конкретные прогрессивные преобразования современного мира. Правда, об этом обычно не фантастика, а литература и кино в реалистическом стиле. Чего стоят в этом смысле одни только русские писатели 20-х годов! Или, скажем, есть такой жанр как производственный роман, не советский, советский — только малая часть. Там идет нешуточная борьба за решение производственных задач, не кривитесь, обычно очень увлекательно. Но нужно вернуться к фантастике. Утопическая фантастика интереснее антиутопической — по многим причинам, которые здесь нет места расписывать, но, в частности, потому, что выдумать утопию гораздо сложнее, и берутся за это обычно люди с большим талантом. За что борются герои «мира Полудня» Стругацких? За улучшение жизни на других планетах. За правильное, по их мнению, дальнейшее развитие Земли. За научную истину. И мир у Стругацких или Ефремова не черно-белый (как в антиутопиях, где Бобро в лице обывателя борется с Ослом в лице Системы), а разноцветный, хотя и не всегда приятный, но настоящий, развивающийся мир.

 

Герои нашего шедевра, с которого начался разговор, борются за выживание. Если бы не болото и не борьба за жизнь, сценаристы просто не нашли бы, за что их заставить бороться — кроме жизни, у них ничего за душой нет. Кто-то из рецензентов робко попытался сравнить «Вычислителя» с недавним голливудским фильмом «Интерстеллар»: мол, они сняли фантастику и мы сняли, у них с глубоким смыслом и у нас с ним же. При всех его недостатках вроде притянутых за уши «квантовых данных» из черной дыры, материальности любви и прочей сомнительной ерунды, «Интерстеллар» не имеет ничего общего с историей трясущихся за свою шкуру серых людей на болоте. У тамошнего героя совсем другая борьба — за право развиваться, свое и других людей, в частности, за свое право быть инженером, а не фермером; за то, чтобы человечество получило время и ресурсы для рывка вперед, а не загибалось, выжимая последние соки из Земли. Этот угрюмый хмырь в исполнении Макконахи — не трусливый эгоист, который ищет возможности слинять, а человек, который до последнего борется за достойную жизнь всех остальных людей, причем делает это по вполне понятной причине: среди всех остальных людей есть его дети, две штуки, куда уж понятнее.

Иное дело – «Вычислитель» и его голливудские предшественники типа «Голодных игр»,

«Борьба с Системой» является сейчас не только любимой темой современных антиутопий, но и любимым лозунгом современных протестных молодежных движений. Достаточно немного вдуматься в смысл этого лозунга, чтобы увидеть его полную бессодержательность.

Он либо не означает ничего, либо означает борьбу против любой формы общественной организации, как ограничивающей абсолютную свободу «Личности», более того, борьбу против любой организованности вообще, борьбу за то, чтобы «Личности» стали бредущими по болоту серыми одинокими особями, пожираемыми друг другом и болотным тварями. Такая борьба заведомо реакционна – и заведомо утопична.

 

Давным-давно, когда существовали настоящие революционные движения, они боролись не против «Системы», не против общественного устройства как такового. Они боролись против конкретной системы, против конкретного общественного устройства – феодализма, абсолютизма, капитализма, стремясь заменить это общественное устройство другим, другой общественной системой, которая лучше, чем ныне существующая, обеспечивает потребности людей в благосостоянии, свободе, справедливости, интересной деятельности и т.д. Именно потому они и побеждали. Абсолютной Свободы Абсолютной Личности их победа не достигала, но простым, не-абсолютным личностям жить становилось лучше, чем прежде.

 

Общество, «Система», возникает не по злой воле злобных монстров и хмырей. Без общества, накладывающего определенные (разные в разных общественных системах) ограничения на «Абсолютную Свободу личности», невозможно существование этой личности и ее вполне реалистических (т.е. неабсолютных) свобод.

«Система» возникает не с фонаря, это просто способ решения определенных проблем, стоящих перед людьми. Конкретная система из фильма, кроме того, что выдавала замуж бесцветных барышень (кто она, кстати, по профессии? Этот вопрос не дает покоя, если вдумчиво смотреть кино) занималась, например, тем, что защищала людей от упомянутых болотных тварей, обеспечивала функционирование всяких непоэтичных вещей типа водопровода и канализации, доставки или выращивания еды, электроснабжения и всего такого. Она была естественно возникшей формой самозащиты общества во враждебном природном окружении. Убери защитный купол вокруг города – и болотные монстры полезут на город и в два счета сожрут обретших, наконец-то, полную свободу «Личностей».

В этом контексте действия нашего героя можно вкратце описать как «нагадил и убежал».

Всякий человек, который чувствует свою ответственность перед будущими поколениями и хочет изменить общество, в котором живет, должен представлять, на что он собирается его менять.

 

 

В конце фильма «Вычислитель» голос за кадром говорит, что через 10 лет после краха «Системы» ее заменила новая, еще более жестокая. В отсутствие альтернативы, потребности самосохранения общества, защиты его от серых болотных монстров, привели к воссозданию тоталитарной организации общества. Отсюда вывод: кто всерьез хочет бороться против общественной несправедивости, должен выбросить пустопорожнюю болтовню о «борьбе с Системой» и заранее продумать вопрос, каким более справедливым и рациональным общественным устройством заменить капиталистистическую систему, против которой он хочет бороться.  

 

И современные антиутопии, и современное «либертарное движение» пользуются популярностью прежде всего среди отбрыкивающейся от социализации молодежи, среди подростков лет эдак от 14 до 42. Принудительная социализация, осуществляемая капитализмом, – вещь очень болезненная и неприятная. Она формирует не просто человека, а человека, нужного капиталистическому воспроизводству, той самой «Системе».

 

Только, чтобы успешно бороться с капитализмом, нужно представлять собой что-то большее, чем голое желание «противостоять Системе». Возмущающиеся же против «Системы» подростки лишены знаний, умений и навыков. Работать – – не в смысле «зарабатывать деньги», а в смысле делать что-то полезное и нужное – они не могут и не хотят. Это не их вина, а их беда. Реально общественно полезной работы современный капитализм предоставляет мало, а работа раздатчиком рекламы на улице, кассиром «Свободная Касса» в «Макдональдсе» и оператором видеонаблюдения может вызывать какие угодно чувства, но не чувство своей общественной полезности и возникающей отсюда общественной силы.

 

Вот и получается борьба разглагольствующих о своей уникальности, но подозрительно похожих друг на друга «Личностей» с воспринимаемой ими как чудовищный монстр «Системой». Борьба происходит, впрочем, не столько в реальном мире, сколько в воображении личностей подросткового возраста. «Системе» их «сопротивление и протест» не страшны, даже если несколько наиболее отважных личностей, прочитав книгу Бонано «На ножах со всем существующим», побьют стекла в Макдональдсе или подожгут крутую иномарку, а потом вывесят видео своего мелкого хулиганства в Интернете и окрестят мелкое хулиганство громким словом «инсуррекционизм» – повстанчество.

 

Впрочем, подавляющее большинство таких «Личностей» – кроме тех, кто сядет на алкоголь и наркотики – за несколько лет перерастают возраст «борьбы со всем существующим», подстригают свой ирокез, впервые за долгие годы моются и идут устраиваться на работу в офис. Тем и кончается их борьба с «Системой». Зато им на смену приходит несколько подросшее новое поколение. И все идет по новому кругу.

 

Тебе от 14 до 42 лет? Ты молод, полон сил, только что посмотрел «Голодные игры» или «Вычислетеля» и жаждешь бороться с «Системой»? Ты уверен, что твою тонкую душевную организацию никто не понимает и что ты достоин большего, чем быть винтиком капиталистической системы?

 

Тогда приобрети общественно полезную профессию, специальность. Не бармена или копирайтера, не «кандидата никому-не-нужных наук» с умением рассуждать о дискурсах и парадигмах, а программиста, инженера, врача, квалифицированного рабочего, серьезного ученого. Специальность, которая не только будет приносить тебе деньги, но и давать обоснованное чувство, что от тебя в этом обществе что-то зависит, давать социальную силу.

И если ты хочешь изменить мир, разберись, на что ты хочешь поменять свою «Систему» – и тогда бунтуй и восставай. Есть даже невероятная возможность, что за тобой пойдут другие люди. Обыватель — он ведь тоже не всегда дурак. Наш гениальный вычислитель не смог вычислить, что разрушение старой системы без строительства новой приведет к кошмару, – а обыватель своим обывательским умом как правило это вычисляет. И в бой за Свободу Личности, соответственно, не рвется.

«Система» – это всего лишь способ организации абсолютно всего на свете. Солнечная там система, кровеносная, нервная (порядком расшатана после написания этой статьи), ну и так далее. Это всего лишь способ организации общества. Если разрушить существующую систему, не создав из ее элементов новую, ее все равно заменит другая, которую выбирать будешь уже не ты. В случае с планетой ХТ-59 ближайшая система — это местная экосистема. Попросту говоря, болото.

А. Кузьменко.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)