Курсистка

Здравствуй, А.!

Случайно прочитал посты на твоей странице,  они задели какие-то струны в моей душе, и решил написать…

А задело струны моей души стремление к осмысленной жизни и  горечь от отсутствия этого смысла в окружающей жизни. Задело стремление исправить этот мир и потеря веры в возможность такого исправления.  Все это понятно и знакомо.

«Смотрю в себя, смотрю в других и представляю, как было бы здорово, если бы можно было исправить эти дефекты. Подогнать шестеренки механизма человеческого общества, чтобы люди подходили друг другу, касались и расходились слажено, безболезненно. Каким гармоничным мог бы стать мир. Но не получается исправить даже себя, и испорченный механизм движется нехотя, со скрежетом, корежа детали еще сильнее. Неужели всегда будет так? Неужели нельзя эту систему выправить? Не хочу в это верить, не хочу так жить».

Систему выправить можно. Собственно, лучшие люди человечества, те, кто не хотел жить, как трава растет, бездумно, и кто не хотел быть ни рабом, ни господином, всю историю человечества пытались эту корявую и дисгармоничную систему выправить, жизни за это отдавали, чтобы никто никого не ел и жизнь была цельная и гармоничная. Поражение они терпели раз за разом и головы клали, но весь прогресс, все улучшения, которые в истории человечества были, это их работа.

Не сразу все дается, не сразу все получается, но раз за разом, терпя поражение за поражением, люди опыт приобретают, и этот опыт оказывается востребован в следующий раз. Наверное, так еще долго будет, и поражений много будет на людском пути, но лучше потерпеть здесь поражение, зато прожить и умереть со смыслом, чем жить бессмысленно и пусто, в страданиях и мелких радостях покорного раба и в тоскливом пресыщении обожравшегося господина.

Ты пишешь:

«….Производство одежды за счет труда миллионов людей и выбросов не поддающегося подсчетам количества тонн химикатов; мясо-молочное производство, представляющее животных как ресурс, выдавливая из них необходимое как до, так и после мучительной смерти; войны, во время которых пускают отравляющие газы или взрывами отрывают конечности. Чего только стоят цирки и зоопарки! Тестирование лекарств и косметики на животных, путем втирания кислот кроликам и мышам в глаза. И все эти муки и страдания ради развлечений человека. Ради комфорта человека».

Только проблема в том, что страданий в живом мире полным-полно было и до возникновения человека. С момента, когда появилась нервная организация, появилось и страдание, и чем выше уровень нервной организации, тем страданий больше. Не помню уж, кто сказал, что если бы был бог, то уже из-за того, что он разделил все живые существа на хищников и травоядных, он заслуживал бы имя дьявола.  Хотя ни бога, ни дьявола нет.

Человек же, человеческий разум может, если не сорвется, и не сгубит сам себя, преодолеть этот адский цикл страданий, покончить с поеданием одних живых существ другими, очеловечить, сделать разумной природу, овладеть временем и пространством. Огромное время это займет, и всегда есть возможность, что не будет пройден этот путь до успешного конца, и все сорвется в никуда, но лучше рискнуть попробовать. Потому что если не попробовать, то сохранится цикл страданий на веки вечные, и даже если вся живая жизнь погибнет, то потом она возобновится снова и так и будет раз за разом.

Так что опыты над животными – не ради развлечений и комфорта человека, а ради приближения того момента, когда эти опыты над животными уже не будут нужны, когда наука сможет обходиться без них.

Ты пишешь:

«Человек ничего из себя не представляет — лишь набор элементов, который в последствии будет питать почву. Кто-то может возразить, мол, ничего подобного, каждый из нас индивидуальность! На самом деле, давай смотреть правде в глаза, мы все — биоматериал, который однажды будут пожирать бактерии и животные. И даже если ты заставишь людей после смерти помнить свое имя, ничего не изменит этого необратимого процесса».

Это правда. Но не вся правда. Память остается. А когда и память исчезает (кто сейчас помнит имя человека, первым открывшего применение огня или первым приручившего щенка?), остается результат людских дел. Благодаря нему люди лучше жить стали, и вперед продвинулись. Лучше жить – это не только в смысле комфортнее (хотя и это тоже важно, потому что жизнь в селе еще 100 лет назад с кучей неудобств и болезней, сильно мешала жить людям), а свободнее, достойнее, счастливее. Пока человечество живо, все это остается, и человечество – единство мертвых, живых и нерожденных, прошлого, настоящего и будущего. А если не сможет оно преодолеть оковы времени и пространства (а с чего мы взяли, что обязательно не сможет?), то передаст оно все это другим цивилизациям, которые, быть может, окажутся счастливее него в этом смысле. а даже если и не передаст, и все кончится, то никакие силы энтропии не уберут из мира тот факт, что мы жили и шли вперед.

И мне, и тебе выпало несчастье жить в эпоху безвременья, в эпоху, когда распались социальные связи, когда каждый человек предоставлен самому себе, и когда человеку нет до другого человека дела. Паскудное это время и противоестественное. Казалось бы, время, когда каждый человек предоставлен самому себе, самое подходящее для расцвета его индивидуальности. Но нет. Правильно ты написала, что нет сейчас индивидуальностей. Все одиноки и все похожи друг на друга, а те отличия, которые есть, поверхностны и незначащи.

Человеческая личность возникает на точке пересечения многих коллективов, человеческое «Я» – продукт взаимодействия многих «Мы», многих человеческих общностей. Семья, город, страна, нация, класс (я не про школьный сейчас, хотя про него тоже)), нация, пол  и многое – многое другое в своем в каждом случае уникальном соединении создают человеческое «Я».

Отсюда вывод – распадаются «Мы», распадается и «Я». Сильные, интересные, цельные личности есть лишь в те эпохи, где есть сильные и сплоченные человеческие общности, коллективы, человеческие «Мы». Нет «Мы» – нет и «Я».

Сейчас старые человеческие общности распались. Остались мертвые фразы казенного патриотизма (9 мая – «можем повторить» – ага, повторите, сунь их в бой, где реально убить или, что страшнее, искалечить могут, в бой со всеми его неприглядными бытовыми подробностями), казенной религии (ага, раздайте свое имущество нищим и следуйте за Христом, как он велел) и т.д. и т.п. Мертвые трупы некогда живых идей, хороших и плохих, за которые когда-то люди жизнь отдавали.

От распада этих «Мы» и чувство бессмысленности жизни. Смысл – он человеческими коллективами задается, классом (опять-таки не школьным, хотя иногда и им тоже), нацией, религией, семьей… Каждым коллективом – отдельный смысл. Свобода человека в том, чтобы между этими смыслами выбирать. Семья мне важнее или родина? Нация или класс? А если нет между чем выбирать, нет и смысла.

Не всегда так было – а значит, и не всегда так будет. Бывали эпохи, когда жизнь человеческая шла на подъем, когда люди были не атомизированной биомассой, а борцами и творцами, когда Данте писал:

Мы рождены не для ничтожной доли

Для подвигов и славы рождены.

Разные то были эпохи, и каждая из них сменялась потом эпохой упадка, но память оставалась.  Память о временах, что были люди – сильные, гордые и непокорные, для кого сказать и сделать было одним и тем же, кто не гнул голову ни перед тираном небесным, ни перед земными тиранами, и кто умел чувствовать боль другого человека как свою, кто не мог быть счастлив, пока рядом океан страданий. И кто стремился вычерпать этот океан, терпел поражение за поражением, но не сдавался.

Недавно последний раз такие люди были в этих краях – 100 лет назад, те, кто мог написать такие вот слова:

«….Жизнерадостность есть результат не только физической радости молодого существа, но и ощущение (и это главное) полнейшей гармонии внешних условий жизни и своего внутреннего мира, со своим «я», с его велениями и волей, с его понятиями истины – права – справедливости. И приняв это определение, я чувствую, что могу ответить на остальное: исчезла она – жизнерадостность тогда потому, что исчезла внутренняя гармония, ибо с работой мысли умчались бесконечный разлад, как внутри самой психики, так и между сознательными «я» (как известной обособленной индивидуальностью) и внешним миром.

Сперва разлад между религией и логикой… затем разлад между молодой, пытливой, критической мыслью, с одной стороны, и рутиной, застоем и самоуверенным невежеством – с другой; отсюда бесконечные и порой весьма тяжелые конфликты с различными авторитетами, с гимназией, со «старшими» вообще и с родными – в частности. И тем больше крепла мысль, чем шире становился ее горизонт, тем больше и больше становилось различных разладов.

Постоянный глубокий разлад между понятиями «истина», «справедливость» и «должное» (мое «я» и его воля) и сущностью и формами всей внешней жизни… глубокий конфликт между этим «я» и общественными правами, экономическими и государственными принципами российской действительности. Он был всюду и везде… И в виде голодных босяков, истощенных рабочих на улице города… и в виде разряженных, упитанных, тупо-самодовольных питерских автомобилистов… и в виде голодного, вырождающегося мужика… и в виде либеральствующего барина, «конституционалиста» (российского покроя) – земледельца, кулака и выжиги… и в виде стонущей и вялой интеллигенции… и в виде <…> тюрем, <…> самоуправства, дикости и безграничного, всепроникающего произвола российского и еще во многих других видах родимой действительности.

Но этот последний всепроникающий разлад все-таки не был главной причиной исчезновения жизнерадостности. Главной причиной был тут внутренний разлад, что создавался на почве его… это обычная, тяжелая по своим последствиям болезнь русской интеллигенции. Появилась она с того момента, когда человек почувствовал, что его «истина», «право» и «должное» не есть для него пустая фраза, праздничное платье, а есть живая часть души его, и начал понимать все яснее и яснее, что борьба с «русскими разладами» (в которых его истина, право и справедливость нарушались ежеминутно и ежесекундно) может дать удовлетворение, лишь на почве девиза: «все или ничего»… Слишком глубоки, велики и сильны вековые разлады российские для того, чтобы им можно было отдать лишь часть души своей.

В переводе же на язык русской действительности девиз этот означал следующую альтернативу: или отдаться борьбе без возврата, без сожаления, борьбе, идущей на всё и не останавливающейся ни перед чем, и счастье свое видящей лишь в победе или смерти, – или пользуясь всеми преимуществами привилегированного положения (в настоящем или близком будущем) отдаваясь науке, природе, личному счастью и семье, рабски подчиниться и открыто и честно признаться в полном равнодушии к тому, что когда-то считал «святая святых» души своей. Да, этот трудный выбор для человека, любящего свою истину и жаждущего жизни, такой трудный, что многие так и не могут решить его во всю свою жизнь и всю жизнь мучаются, изнывают и стонут так же, как и я мучилась, стонала и металась за эти последние два года, когда существование этой альтернативы стало для меня ясно, как божий день.

О, эти годы, лучшие молодые годы. При одном лишь воспоминании вся душа наполняется чем-то тяжелым, удушливым и безысходным. Длинные дни… полные сомнения и безволия. С каждым днем все более бледнели краски жизни… тускнел ум, исчезла не только жизнерадостность, но и простое желание жить и мысль о самоубийстве осторожно, но властно начинала овладевать душой… Вперед или назад? Назад… Но было уже поздно… Читала ли я книгу, слушала ли музыку, была ли между друзьями, отдавалась ли я ярким лучам весеннего солнца, любовалась ли нежной глубиной чашечки голубого колокольчика, слушала ли журчание речной струи, пронизанной лунным светом, возле меня и всюду на меня глядели суровые глаза жизни и, наклоняясь ко мне, ее горячие губы шептали: – «Помнишь ли меня?» – исчезали и исчезали бесконечные горизонты мысли… Блекли краски моря и солнца…, а в каждом звуке музыки я слышала: «помнишь ли меня», и я поняла, что меня исход… и что если я увижу еще счастье, радость, то только там, впереди, быть может, на краю смерти.

С того момента, как я <…> уладила свой внутренний разлад, и начало появляться во мне то, что я называю жизнерадостностью.

Но лишь теперь могла я убедиться, – и убедиться бесповоротно, <…> в чем «моя» истинная правда и что нет в мире той силы, которая могла бы заставить меня от нее отказаться. А из этих ощущений родилось и новое. Я слышала о нем и читала, но никогда не понимала раньше. Это беспредельная, всепроникающая любовь (может быть, точнее определить – внимательная ко всему нежность). Это не та любовь инстинкта физической жизни, созвучная с таким же инстинктом природы, трепещущая перед смертью и цепляющаяся за жизнь даже тогда, когда она в тягость, а та бесконечно мировая любовь, что и самый факт личной смерти низводит на уровень не страшного, простого, незначительного, хотя и очень интересного явления.

Я испытываю ее не всегда; во всей полноте лишь в те редкие, большие и странные минуты, но чувствую: она наложила на меня глубокий, ровный отпечаток; все, о чем бы я не думала, во что бы не всматривалась – все вижу я через ее призму. Знаете ли, что значит в одно такое мгновение вдруг почувствовать величайшее единство всего мира. Тончайшую и красивейшую связь между самой отдаленной звездой и вот этой микроскопической пылинкой, что лежит на крышке моего стола… Между величайшим гением человечества и зачатком нервной системы какого-то червя; между мной и маленькой белой, тончайшей структуры и красоты снежинкой.. лучом весеннего солнца, ростом травы, зеленой пенистой волной, клеточкой живой протоплазмы или психикой какого-нибудь Петра, Ивана, живущего на том конце света…

Знаете ли вы, что значит видеть всю жизнь как на ладони? Видеть отчетливо и ясно все выпуклости и рельефы, которые казались непостижимо громадными… Все мелочи и детали, которые казались слишком микроскопическими для глаз?… переживать все это, видеть это так близко… и в то же время чувствовать, что все это так неизмеримо далеко, далеко. Знаете ли вы, что значит с нежной внимательностью любоваться всей этой громадой, трепетно и страстно любить каждое движение, каждое биение пульса молодой, только что развернувшейся жизни?… И знать, что ни одна секунда не властна над тобой, что, одним словом, без страха, без сожаления ты можешь прервать ее, на веки покончить с сознанием. <…> http://scepsis.net/library/id_808.html

Писала все это 110 лет назад 22-летняя  девушка, ждавшая смертной казни за то, что жила по принципу единства слова и дела. Смертная казнь не состоялась, но это – отдельная история.

Нет сейчас таких людей или почти нет, а почему и как – это отдельная большая история. Но история любит повторяться, и в плохом, и в хорошем, и возвращаются исчезнувшие человеческие типы, и начинается снова борьба, снова мир цветет красками, снова люди – не гниющая биомасса, а те,для кого смысл и дело жизни важнее самой жизни.

В гнилое время мы живем. Так уж получилось. На коне сейчас самый презренный и бесплодный человеческий тип – тип торгаша и спекулянта, господствует принцип: «делай деньги, чтобы из них делать еще большие деньги». А если не хочешь или не получается – работай на торгаша и спекулянта. Работай, чтобы были деньги на еду, и ешь, чтобы работать. А в свободное время можешь развлекаться по мелочам и считать себя крутой индивидуальностью.

И да, в мире, где каждый сам по себе, никто не держит слова, все лгут и предают. Ведь другие люди воспринимаются как чужие, а не как те, кто – часть тебя, кто с тобой нераздельно и неслиянно, с кем ты делаешь общее дело.

И да, этот мир хочет сломить человека. Не хочешь так жить – так ты еще не повзрослел. Прими и смирись. Повзрослей. Стань покорным, рожай покорных, учи их покорству.

Черта с два! Повзрослеть – это сохранить ту цель, которая озарила тебя в ранней юности, и делать все, что можно, в условиях, окружающих тебя, для приближения этой цели, научиться правильно искать путь и соизмерять силы, чтобы благодаря тебе мир стал лучше. Ты не один. До тебя были те, кто хотел сделать мир лучше,  благодаря им ты можешь сделать чуть больше, чем они, а благодаря тебе чуть больше смогут сделать те, кто будет после тебя.

У кого-то получается жить, как трава растет, напиваясь иной раз, чтобы забыться и забыть бессмысленность такой жизни. У кого-то – не получается. И тогда – гложут «метастазы бессмысленного существования».

То уникальное сочетание всевозможных влияний и воздействий, которое представляет личность каждого человека, появляется один раз. У большинства людей обычно не получается развить свои задатки и способности. Под каждой могильной плитой похоронен потенциальный Шекспир. Или Эйнштейн. Или Климова, которая то письмо написала.

В здоровом обществе с сильными социальными связями человек в ответе перед другими людьми. В обществе, как наше, с распавшимися социальными связями, человек, к своему несчастью и к своему нелегкому счастью выбившийся из общего ряда, ответственен перед самим собой. Ты мог – и ты не сделал. И благодаря этому мир стал чуть хуже.

Мы не знаем пока, как кончится история человечества. Кончится ли она обвалом и крахом, который сделает бессмысленной всю предыдущую борьбу и страдания, или же кончится победой человечества над страданиями, очеловечиванием природы, преодолением ее жестоких темных сил. И каждый, стоящий перед выбором, не знает: может, именно его усилий не хватило для того, чтобы человечество не обвалилось в никуда, а не взмыло ввысь…

Как написал один правильный человек старых времен («старых времен»! 54 года прошло после его смерти. Живы еще те, кто его лично знал):

«Ходи только по линии наибольшего сопротивления – и ты узнаешь мир». Ты узнаешь его на собственной шкуре. А узнав его, ты узнаешь себя и не понесешь свою душу на базар, потому что она будет дороже Вселенной и не найдется никого, кто сможет купить ее». http://ukrlit.org/Bahrianyi_Ivan_Pavlovych/Ave_maria

М. Инсаров.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 7.0/10 (3 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: +3 (from 3 votes)
Девушке, обдумывающей житье, 7.0 out of 10 based on 3 ratings