lentochka

Оригинал статьи находится здесь

О Второй Мировой Войне и культе победы в ней

Вот уже 70 лет прошло с тех пор как завершилась Вторая Мировая Война. То, что было исторической трагедией, кровавой эпохой, унесшей жизни миллионов людей, обросло множество созданных вокруг нее мифов, со временем начало превращаться в религию, и как любая религия в наши дни – оборачиваться самым натуральным и пошлым фарсом.

Но начнем с начала. Что это была за война? Какие причины побудили ее? Либеральная, сталинистская, консервативная и имперская, отчасти другие идеологии наперебой начинают заявлять, что причиной была человеконенавистническая идеология фашизма. На этом можно было бы закончить – не допустим фашизма, и трагедии не повторятся. Откуда растут ноги таких рассуждений – понятно. Ведь отсюда следует, что есть некоторое вселенское Зло, которое нельзя допустить, и в борьбе с которым надо всем классам, всем партиям и всем идеям объединиться вместе, чтобы это Зло не воплотилось снова. И, разумеется, бороться с этим Злом надо в первую очередь, забывая о своих интересах. И борьба со Злом прощает любые преступления. Можно стерпеть любую несправедливость в обществе, только чтобы не повторился фашизм. Лишь бы не было войны, любят повторять многие.

Но можно ли поверить в такое однобокое объяснение? Разве война порождена фашизмом? Разве до Второй Мировой и после нее не было множества кровопролитных войн без участия фашистских режимов? Конечно же, были. Были и акты геноцида. И другие преступления против человечества. Так что совсем не фашизмом объясняется кровавый характер Второй Мировой Войны. А чем же?

Чтобы понять это, надо помнить, что основой существующего общества, его базисом, является прежде всего экономическая система. Многие левые это признают – на словах, но на деле скатываются в исторический идеализм. На вопрос о том, какая экономическая система сложилась в мире к началу двадцатого века, ответ известен – это капитализм с империалистическими противоречиями между крупнейшими державами.

Эти империалистические противоречия и привели к мировой войне – сначала к Первой. Но ее сорвал пролетариат, устроив свою революцию – сорвал вопреки всей патриотической истерии, вопреки оппортунизму социал-демократии. Пролетарии, вытерпев три года бойни, в итоге отказались быть орудиями для выяснения отношений между правящими классами.

Но, сорвав мировую империалистическую войну, рабочие не смогли победить в борьбе за социализм. Рабочие и крестьяне смогли взять и удержать власть только в России. В рамках всего мира революция смогла разрешить национальные вопросы во многих странах – рухнули прогнившие Австро-Венгерская и Османская империи, получили независимость от России — Польша, Финляндия,  Прибалтика, от Англии – Ирландия, был дан толчок антиколониальной борьбе – но все это, опять-таки, в рамках демократических, а не социалистических. Без победы социализма в мире, революция в одной России осталась только радикально-демократической (то есть буржуазной снизу). А значит, при разрешении противоречий самодержавия и даже частичном разрешении некоторых противоречий, присущих капитализму, экономический базис в стране остался капиталистическим.

Об этом исходе русской революции, кстати, писал и Ленин в 1905-м году, но это было забыто идеологами «социализма в одной стране» и «деформированного рабочего государства»:

«Это [победа над самодержавием] может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно. Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, кабальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня, наконец, last but not least — перенести революционный пожар в Европу. Такая победа нисколько еще не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую; демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений; но тем не менее значение такой победы будет гигантское для будущего развития и России и всего мира.» (работа «Две тактики социал-демократии в демократической революции»)

Так что общественно-экономический строй в мире и в России в итоге остался капиталистическим. Все это означало лишь то, что мировая буржуазия решит закончить до конца все «разборки», начатые еще в 1914-м году. Для этого только нужно разбить пролетариат, уничтожив все его организации. Террором и ложными уступками, сталинизмом в России, фашизмом в Центральной и Южной Европе, антифашизмом и предательской тактикой Народных Фронтов  это удалось сделать почти за 20 лет. После этого можно было снова делить мир – угроза революционного взрыва была сведена на нет.

Пролетариат не проиграл во Вторую мировую, его просто не было как организованного класса, исторического субъекта. Отдельные небольшие организации, пытавшиеся вести пролетарскую борьбу, оказались слишком слабы, чтобы повести за собой миллионы и остановить кровавую бойню. Но даже эту попытку стоит помнить и чтить героев, ее предпринявших. Но довольно тяжело называть 9 мая днем поражения пролетариата (http://revsoc.org/archives/1646), лишь потому что пролетариат проиграл гораздо раньше.

Были – и достаточно широки – национально-освободительные движения, сумевшие подняться благодаря военному кризису – победившие в Югославии, Китае, Индии и проигравшие на Западной Украине (да-да, те самые бандеровцы, которыми стращают обывателя были ни чем иным, как национально-освободительным движением против сталинской империи – отдельные отряды бились аж до начала 60-х) или в Алжире (кроваво подавленное восстание в мае 45-го французским империализмом). Но эти движения были в рамках буржуазно-революционной борьбы и антиколониализма, их (кроме отдельных левых представителей) нельзя относить на счет революционному пролетариату. Но помнить их борьбу надо – и особенно борьбу левого крыла.

Не очень ясна роль многих партизан и движений, которые бились на территории СССР, бились зачастую за цели, отличные от сталинского империализма. Как и многие, кто шел на войну в составе Красной Армии – шли отнюдь не за Сталина, но лишь против зверств, творимых оккупантами. И нельзя их  оголтело приписывать к сталинизму и российскому империализму. Повернись обстоятельства по-другому, они бы пошли бороться и со Сталиным. Много было и стихийного недовольства партийными боссами, жиреющими за счет народа, и дезертирства из армий и даже изредка братаний, были и пораженческие настроения в блокадном Ленинграде.

Многое еще неизвестно. История народной Второй Мировой еще не написана. Что двигало людьми, какие альтернативы могли быть. Вряд ли мы узнаем это сейчас – многие архивы до сих пор не открыты. А те, что открыты, неизвестны массовому читателю, а только лишь небольшому количеству историков, преследующих зачастую далеко не только интересы объективной истины.

Но со стороны правящих классов и их карателей история Войны – это череда преступлений и предательств по отношению к своим и чужим народам. И их преступления гораздо серьезней, чем те преступления, которые были совершены народными повстанцами.  Бомбардировка Дрездена, Хиросимы и Нагасаки, резня в Алжире, голод в Бенгалии со стороны союзников, раздел Восточной Европы, депортации народов, ГУЛАГ со стороны СССР прекрасно дополняют Холокост нацистов. И раздел мира между западным и восточным блоками чуть не привел к новой войне, сопровождаясь местными вспышками. А сколько локальных преступлений мы еще не знаем?

Но горе побежденным. Преступления победителей были затушеваны, преступления побежденных были раздуты. Борьба народа была практически полностью скрыта за завесой тьмы. История после войны – это последовательное наращивание мифов о войне, использование их в угоду правящим классам – тем, кто извлек всю выгоду от победы.

Вся история войны была повернута исключительно так, как это было выгодно правящим классам. Началось раздувание идеологии и мифологии, призванной оправдать уже прежде всего не прошедшие преступления, а нынешнее состояние мира. Свою идеологическую выгоду от мифов выгоду извлекают правящие классы разных стран. На Западе правящий класс объявляет вечной ценностью буржуазную демократию, пытается провозгласить «конец истории» и пугает пролетариат – смотрите, что будет, если вздумаете рыпаться – страшный коммунизм и еще более злобный фашизм. В Израиле любая критика военных действий правительства объявляется антисемитизмом, – а это же страшный грех, ведущий к Холокосту – и используется для поддержания карательных операций в Палестине.

У нас же победа стала возводиться в религиозный культ. Причем, особо интенсивно это превращение в культ произошло не сразу же, когда еще были живы страсти и те, кто могли сказать что-то неугодное, а позже – уже во времена Брежнева. Все многообразие исторических событий официальная пропаганда начала сводить исключительно к борьбе сил Добра против сил Зла. Религиозный взгляд на победу в позднем СССР органично вписывался в идеологию тех времен.

Вообще идеологию СССР можно обозвать народно-капиталистической. Провозглашались такие левые ценности, как социальное равенство, братство народов, демократизм, опора на рабочих и крестьян (и во многом эти моменты реализовывались во внутренней политике). Имело место возвеличивание революции 17-го года, преклонение перед ее вождями, напоминавшее чуть ли не религиозное поклонение. В международной политике СССР поддерживало антирасистские и женские движения, буржуазно-демократические (по сути своей) революции в странах 3-го мира.

Но в то же время, идеология СССР жестко ограничивалась именно демократической стороной дела, останавливаясь перед социалистическими постановками вопросов. Вопросы о реальном устройстве экономики Союза, о скрытом неравенстве и капиталистических механизмах скрывались от публики. «Неправильный» взгляд на революцию, «неправильное» прочтение Маркса или Ленина было  чревато репрессиями. Наконец, рабочие и прогрессивные движения в самом СССР и восточном блоке подавлялись, а на Западе пролетарские выступления предавались просоветскими компартиями.

Так что культ Победы находил свое отражение в идеологии СССР, как победы прогрессивных сил над регрессивными, интернационализма над нацизмом, рабочих и крестьян над буржуями и помещиками, миролюбия над войной. Этот взгляд (разумеется идеологически отретушированный — правда, как написано выше, была гораздо сложнее) оказался по душе большинству жителей СССР, которым были близки идеалы, воспетые в СССР и стал больше чем государственной идеологией — а своего рода народной идеологией и даже религией. Любая, даже мягкая, критика действий СССР в Войне просто не принималась, воспринималась как нечто враждебное и крайне жуткое, как нарушение всех устоев общества и цивилизации.

Время шло, режимы менялись. После падения СССР, идеология перешла к воспеванию отнюдь не скрытого и «народного», но открытого, наглого и грабительского капитализма. Революция 17-го года, строй в СССР, оказался предан поруганию — вместе со всеми его официальными идеалами. Соответственно, менялся и государственный взгляд на победу. Теперь это была просто победа над Вселенским Злом. При этом вопрос о том, кто победил, оставался за кадром, так как восхвалять СССР было нежелательно.

Этот пробел был заполнен с лихвой уже во времена Путина, когда идеологией стал великодержавный шовинизм и имперский национализм. Теперь стали восхвалять СССР как великую империю, а победу в войне — как победу русских над немцами — исключительно в имперско-националистическом ключе. На новом витке идеология вернулась к тому виду, в каком она находилась до революции. И здесь уже культ победы был очищен от всего того, чем он был украшен во времена СССР — от демократической части. В самом деле — если революция, рабочее движение, демократия, интернационализм — это страшное зло, то священная победа не может олицетворять собой все это. Революция была заговором против Империи, все прогрессивное наносит Империи вред — это значит, что победа в той войне должна быть восстановлением Империи, победой ее над всеми врагами.

Вместо всего прогрессивного, как моральное основание для победы, эксплуатируется единственное что осталось еще эксплуатировать — физическое выживание. Если бы не победа, то нас бы не было. Главное — чтобы не было войны, а остальное все стерпим. Это все, на что способен нынешний российский режим — уверять народ в то, что если произойдут какие-то социально-политические потрясения, то физическому выживанию наступит конец. Можно сказать, что это последний идеологический бастион, который остался у правящего класса. И именно в этом ключе и эксплуатируется культ победы. И так как за этим ничего больше не стоит, то его приходится охранять столь яростными, в том числе полицейскими методами (в виде законов против «реабилитации фашизма», «фальсификации истории» — кто еще фальсификатор!). И отсюда попытки не просто привить культ победы какими-то адекватными методами, но навязать его путем агрессивной пропаганды.

Но так как путинский режим для народа не представляет из себя ничего, кроме полицейского произвола, социального неравенства, загнивания экономики и консервативного маразма, то возникает естественная реакция по отношению к его культу победы. То, что воспринималось прежде как прогрессивное, нынче воспринимается как часть творящегося маразма. Отсюда растущее насмехательство над колорадскими ленточками, потугами чиновников по навязыванию почитания победы, высмеивание особо рьяных почитателей как «ватников». Правящий режим превращает отношение к великой исторической трагедии в пошлый лизоблюдский фарс — и тем самым провоцирует к себе только самое презрительное отношение в народе. Тем самым выбивается последняя идеологическая почва из под ног режима. Так жестоко насмехается история над теми, кто попытался насмехаться над ней.

Что ждет режим — ясно. Падение в результате народного восстания. Может через год, может через пять или десять лет. Что же ждет культ победы — неясно. Возможно, он будет высмеян как культ и на смену ему придет возможность адекватно оценивать историю войны — с позиций того или иного класса. Но возможно, что он будет стихийно использован на этапе борьбы с режимом, использован не в той форме, в которой он находится сейчас, а в той форме, в которой отложился и сохраняется еще у народа — то есть в виде отношения к победе как к победе прогрессивного и демократического над диктаторским и разрушительным. И тогда вполне возможно, что люди в борьбе с режимом поднимут лозунг «победили Гитлера — победим и Путина». Какой из двух вариантов событий произойдет, сейчас знать не дано.

Но в любом случае, объективное и полноценное, не религиозное, а критическое, отношение к той войне, к трагедии, постигшей народы мира, мы получим еще не скоро. Возможно, оно будет достигнуто лишь в бесклассовом обществе, когда классовые и групповые интересы не будут мешать выработке объективного взгляда.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 4.0/10 (3 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: -1 (from 1 vote)
Историческая трагедия и колорадский фарс, 4.0 out of 10 based on 3 ratings