utopia1

«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества». [1]

I

Большая часть людей, с которыми мне приходилось общаться, воспринимает существующую социальную систему как вечную, а вечность последней считает чем-то должным. Люди верят в надисторическую истину, не обращая внимания на простые истины истории, факты, что упрямо твердят о изменчивости всего сущего. Недавно мне приходилось общаться с кандидатом технических наук, специалистом по кибернетике, к моему удивлению он считал, что некоторые экономические системы могут существовать вечно. Например, он утверждал, что есть предприятия которые существует уже больше 500 лет. Я не спорю с этим, но человеческий вид существует уже около нескольких десятков тысяч лет, на фоне которых существование государства и капитализма кажется лишь небольшим отклонением в ходе истории. В известной нам вселенной НЕТ ВЕЧНЫХ ВЕЩЕЙ. Государство, человек, да сама планета Земля — всё это рано или поздно перестанет существовать. Это не означает что всё проходит бесследно, навсегда исчезая в анналах истории. Одни формы исчезают и деградируют, будучи не способными ответить на новые вызовы окружающей среды, другие же наоборот, развиваются, трансформируются до неузнаваемости. Кроманьонцы выживают, неандертальцы становятся страницой в учебниках. Какой бы совершенной не казалась вещь, она рано или поздно прекратит своё существование. Как говорится: «Вода точит камень». Правда, существует два возможных развития событий. Либо некий объект будет медленно разрушаться под воздействием негативной окружающей среды, либо он будет расти и видоизменяться, если внешние условия будут для него благоприятными. Ядро Земли неизбежно остынет, но это не значит, что вместе с Землёй неизбежно перестанет существовать человечество. Как говорил Циолковский: «Земля — колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели».

Пока же у человечества есть проблемы более насущные чем космические явления. Проведённое ещё в 1972 году исследование «Пределы роста» признавало что «…при сохранении нынешних тенденций к росту в условиях конечной по своим масштабам планеты уже следующие поколения человечества достигнут пределов демографической и экологической экспансии, что приведёт систему в целом к неконтролируемому кризису и краху…» и… задача «сводилась к тому, чтобы выявить катастрофические последствия существующих тенденций и стимулировать политические изменения, которые помогли бы их избежать»» [2] Сегодня, Деннис Медоуз, один из авторов исследования говорит: «Теоретически можно было замедлить рост и асимптоматически приблизиться к этому пределу, выйти на плато. Но сейчас мировая система находится далеко за пределами роста. Поэтому первоначальная идея о том, чтобы замедлиться и выйти на плато, больше не имеет смысла — нам нужно возвращаться вниз, в пределы устойчивости. Сейчас основная цель — обеспечить устойчивость самой системы, чтобы она не развалилась, и это требует совсем других моделей и других подходов…». [3]

Население Земли продолжает расти вместе с ростом энергопотребления. Ресурсы же Земли не безграничны. Сможет ли существующая социальная система — капитализм — основанная на погоне за прибылью решить стоящие перед человечеством задачи? А именно сможет ли капитализм эффективно распределить ресурсы, чтобы с одной стороны добиться повышения уровни жизни людей, в то время как сейчас по данным международных организаций больше миллиарда человек голодает, а почти половина населения Земли живёт меньше чем на два доллара в день, и, с другой стороны, адекватно использовать разведанные ресурсы и перейти к новым источникам добычи энергии?

Последние годы показывают нам, что капитализм не может справиться и с более простыми вещами. Капитализм похож на быстроходный поезд сошедший с рельс. На всех порах он мчится в пропасть. Экономические кризисы и всё новые и новые войны, техногенные катастрофы показывают — капитализм и есть сам кризис, капитализм и есть катастрофа.

Кризис по сути и есть форма существования капитализма. А сам капитализм — это форма организации общества, которая до поры до времени позволяла развивать технологический прогресс, поддерживая при этом социальный порядок и обеспечивая материальные нужды, по крайней мере, части человечества. Проблема лишь в том, что, как я уже говорил, любая вещь либо регрессирует, либо трансформируется. Капитализм показывает явные признаки того, что он достиг пика своего развития и теперь деградирует. В двадцатом веке его спасли только две мировые войны, которые смогли на человеческих костях дать пространство для капитала, чтобы вкладывать деньги в оружие, а оружие тратить на то, чтобы уничтожать накопленное человечеством богатство в широком смысле этого слова. И потом создавать его снова, обеспечивая рабочие места и инвестиции. Чем больше и сложнее становится система тем глубже и длительнее становятся в ней кризисные явления. Как говорят кибернетики: «система уходит в разнос». Мне доводилось общаться с государственными мужами и известными учёными. Все они понятия не имеют как выходить из сложившегося кризиса. Из экономического кризиса, не говоря уже о кризисе цивилизации в целом. С 1970-х годов уровень жизни по всей планете падает…

Сейчас человечество по сути сдаёт экзамен на профпригодность, сможет ли оно перейти на новую ступень развития, или оно погибнет или будет низведено до уровня раннего феодализма кризисами, войнами и катастрофами. Аварии в Мексиканском заливе и на станции Фукусима, войны между Россией и Грузией, конфликты в Ираке и Афганистане, нескончаемый экономический кризис, делающий каждого пятого европейца безработным, и, конечно, астрономический госдолг США — всё это буревестники новой эпохи. Новой эпохи войн и глобальной нестабильности из которой человечество либо выйдет победителем, либо вперёд ногами.

II

От «Государства» Платона до «анархии» Кропоткина, человечество всегда пыталось найти при помощи силы разума некое идеальное общество, которое бы сделало возможным существование утопии, где «на место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» [4]. Ну, или, по крайней мере где бы не «овцы ели людей» – выражение распространившееся после выхода в свет сочинения «Утопия» Томаса Мора, который жил в эпоху страшных для простого народа потрясений, огораживания и пауперизации, когда ради пастбищ, людей сгоняли с земель и обрекали фактически на голодную смерть.

Каждый исторический период выдвигал свой проект утопии. Каждая утопия была выражением определённых социальных противоречий и каждая утопия стремилась создать мир, где этих противоречий бы не было. От чисто религиозных или умозрительных проектов типа «Города Солнца» Кампанеллы человечество пришло к утопиям, чьи корни рождались не в гениальном уме одного человека, а в социальных движениях, реальных и уже действующих на исторической арене. Социалисты-утописты (Фурье, Сен-Симон) пытались сделать экстраполяцию уже существующих тенденций в обществе. Сделать проекцию этих движений в будущее. Своего рассвета утопии достигли в примерно одно время с рассветом капитализма. Именно тогда появились марксистская и анархическая утопии. Утопии, к сожалению, остались только утопиями и через 150 лет после их создания, мир кажется всё больше движется в сторону антиутопии в духе Оруэлла и Уэллса, не говоря уже о славном мире современных жанров «постапокалипсиса» и «киберпанка».

III

Есть ли у человечества шанс зависит, как это банально не звучит, от самого человечества. Найдутся в нём те социальные силы, которые смогут выдвинуть и реализовать позитивную программу изменений или нет. Арабская весна, протесты против мер жёсткой экономии в Европе, кампания за честные выборы в России, – показали, что даже если народ и готов на восстание, то ради чего он не знает. Вернее сказать, человек может встать грудью на защиту лучшего будущего для своих детей, человек может отдать самое драгоценное что у него есть, свою жизнь, ради воцарения нового и справедливого мира… Но никто не будет закрывать собой амбразуру ради честных выборов или прибавке к пенсии.

Социальный идеал не берётся из воздуха, а вырабатывается в условиях жизни и борьбы определённой социальной группы. А если нет борьбы, или условия жизни настолько невыносимы или тотально «одномерны» и не дают шанса выглянуть за рамки существующего, то социальный идеал так и не формируется. А массы угнетённых и обездоленных гибнут за защиту чужих, а не своих интересов.

Сможет ли начаться такое движение, сможет ли возникнуть новый позитивный идеал — это отдельный огромный вопрос, который не является предметом данной работы. Но пока у нас есть некоторые шансы мы не будем сдаваться. Есть надежда, что всё таки новые производительные силы дадут опору новым социальным движениям, которые смогут взломать основы существующего строя и заменить их на новые, более соответствующим духу времени, а значит на основы, как ни крути, более гуманные.

Великие утописты прошлого пытались не давать цельной картины мира будущего, а лишь намечали небольшие штрихи к его портрету, основываясь на тенденциях их времени. Такой же подход я постараюсь сохранить в своей работе. Как уже писалось выше, позитивная программа не может быть просто придумана и спущена массам для реализации — она сама есть плод деятельности масс. И я надеюсь, что мысли изложенные в данной статье, смогут послужить хотя бы небольшим выражением той борьбы, что развёртывается сегодня в мире.

Сегодняшний мир как никогда в истории человечества отражает полярность социума. Демонстративное потребление богачей и голод нищих, высокие технологии на службе армий и мотыга у африканских крестьян, автоматизация производства и 12-часовой труд азиатских детей, новые энергосберегающие технологии и войны ради нефти. Всё это даёт как основу гибели и разрушения человеческого общества, так и предпосылки для его перехода к новой социальной форме, лишённой недостатков капитализма. По сложившейся традиции мы будет называть эту новую гипотетическую форму «коммунизмом» или «анархией» (анархо-коммунизмом, то есть безгосударственным социализмом). Прекрасно при этом понимая, что в странах «социалистического лагеря», КНДР, режиме Чавеса и Лулы, – никакого коммунизма не было и нет. Это лишь красивая обёртка для старой горькой пилюли социального неравенства и эксплуатации.

IV

Даже если получается убедить человека в том, что капитализм и вместе с ним человечество одной ногой в могиле, человек всегда панически боится резких изменений, революции и крови. Это ставит перед нами два вопроса: возможен ли коммунизм без революции и возможна ли революция без крови и гражданской войны?

Идея о том, что коммунизм может быть достигнут путём реформ известна уже давно. Воплотить её в жизнь пыталось правое крыло мировой социал-демократии и эсеров. Впрочем, здесь нужно различать два аспекта: 1) реформирование капитализма по линии таких его противоречий как безработица, отсутствие социальной защищённости, разница в уровне доходов, наличие у большинства населения гражданских прав 2) реформирование капитализма в направлении именно его перехода к коммунизму.

Первое, казалось бы, было реализовано на практике. Посмотрим, так ли это. В «развитых капиталистических странах» к середине XX века было установлено всеобщее избирательное право, а экономические права граждан защищались так называемым «социальным государством» (wellfare state). Дело, однако, заключается в том, что ценой этих реформ стала пролетаризация и обнищание остальной части планеты, а само социальное государство начало сворачиваться в 1970-х годах. При этом у народа, привыкшего к возможности частичных изменений путём действия через интегрированные в государство структуры на правовом поле, не было никакой способности к самоорганизации вне этих институтов и поэтому до сих пор уровень жизни в мире падает, не смотря на то, что профсоюзы и «левые» партии упорно делают вид, что они пытаются бороться с этим процессом.

«Левые», как правило, любят сводить все социальные достижения к результату деятельности левых партий, профсоюзов и массовых выступлений под эгидой последних. Однако, всё сложнее. Потребности технологического прогресса капитализма требовали всё большего количества квалифицированной рабочей силы. Квалифицированная же рабочая сила не может жить впроголодь, а вместе с ростом уровня жизни возникают и определённые культурные потребности. Современная социальная психология отмечает, что рост недовольства текущим «общественным договором» наступает, как правило, в двух случаях: при резком падении уровня жизни и при плавном его повышении (sic!). Процесс плавного повышения уровня жизни и наблюдался во всём мире после Великой депрессии и до 1968 года. Итак, усложнение процесса производства требовало больших масс образованной рабочей силы, высшее образование из привилегии правящей верхушки становится потребностью для пролетарской молодёжи, если та не хотела остаться за бортом жизни. Пока господствующий класс капиталистов был готов идти на уступки ради получения нужного ему продукта — рабочей силы, он прикармливал «левые» силы. Подобный процесс наблюдался и в СССР, где никакой левой оппозиции к середине века уже не было. В СССР рост уровня жизни, как это ни странно звучит, насаждался именно сверху. В Советской России не было ни независимых от действующей власти партий, ни профсоюзов. Тем не менее, в стране наблюдалась урбанизация, сопровождающаяся ростом уровня доходов и образования среди основной массы населения. ГУЛАГ был закрыт не столько по доброй воле нового хрущёвского руководства, сколько по экономическим соображениям. Содержание рабской рабочей силы стало просто невыгодным. Относительная стоимость содержания одного заключенного начала превышать относительную стоимость создаваемых им продуктов. Так что не смотря на возросшее количество выступлений заключенных ГУЛАГА, основной причиной его закрытия, к сожалению для левых, была его экономическая неэффективность, а не страх власть предержащих перед народным восстанием.

Оборотной стороной этого процесса, процесса роста уровня жизни и образования пролетариата развитых стран первого и второго мира, стал перенос части производства в страны третьего мира, а также рост предложения на мировом рынке сырья и товаров, созданных бедными рабочими из периферийных стран, а значит и более дешёвых.

Но праздник продолжался недолго. Перенос производства в страны третьего мира начал вызывать отток капитала из стран капиталистического центра. Начала расти безработица в связи со сворачиванием промышленного производства. Стоимость рабочей силы в странах центра начала дешеветь, подвергаясь конкуренции со стороны стран третьего мира. В то время как азиатские рабочие тоже начинали переезжать в крупные города и получать образование для работы над созданием, например, сложной электроники, европейские рабочие теряли работу и поражались в экономических правах. В начале 1970-х годов же развернулся мировой экономический кризис, причины и последствия которого, к сожалению не могут быть предметом данной работы. Кризис ещё больше поразил пролетариат стран центра, в то время как производство продолжало переноситься на мировой «Юг», а капиталисты развитых стран предпочитали вкладывать денег в финансовые спекуляции. В 1971 году Америка отказалась от свободного обмена долларов на золото, а в 73-ем случился «нефтяной шок», когда цены на нефть взлетели в несколько раз.

Содержать дорогую рабочую силу странам Запада (и соцлагеря тоже) стало невыгодно. Все достижения, которых «добился» рабочий класс стран капиталистического центра начали рассыпаться на глазах. Началась эпоха «рейганомики» и «тетчеризма», которые и вылились со временем в острую фазу экономического кризиса, которая началась в 2008 году. Распад Советского Союза, кстати, относится к тому же тренду.

Проблема оказалась в том, что все реформы, совершаемые якобы в интересах рабочего класса и которые западная социал-демократия считала своим достижением, оказались лишь временной потребностью для класса капиталистов. И когда эта потребность отпала — исчезли и плоды реформ. А пролетарии, привыкшие к тому, что их права защищают подзаконными методами партии и профсоюзы, оказались не способны оказать самостоятельное сопротивление давлению капитала.

Долговременное улучшению качества жизни невозможно при капитализме, его нельзя реформировать в лучшую сторону, по той простой причине, что для этого он должен перестать быть капитализмом. Действительно, при капитализме вы не будете покупать товар (рабочую силу) за три доллара, если её можно купить за доллар в Китае. Ведь если вы это сделаете, то конкуренты просто вас обойдут и вы прогорите, какими бы благими намерениями вы не руководствовались. При капитализме вы не будете вкладывать деньги в реальной сектор, что сможет принести вам доход в 5 процентов годовых, если вы можете вложить деньги в государственные облигации под 15 процентов. Ваш капитал обесцениться и вас уже не будет денег, чтобы вкладывать их вообще куда-либо кроме личного счёта. Капитализм это система, которая «коммодифицирует» человеческий мир, превращая всё в товар, соответственно, всё, что происходит в мире подчиняется законам рынка. В том числе человек и природа. А рынок, как вы сами хорошо знаете, вещь весьма непостоянная. Так что надеяться на улучшение жизни при капитализме, конечно, можно, также как и на временное потепление в приполярной России. При Путине благосостояние населения, правда, выросло. Но что будет если цены на нефть упадут в два раза?

Таким образом, реформирование капитализма в «капитализм с человеческим лицом» невозможно в долгосрочное перспективе, а существует лишь как временное отклонение, своего рода флуктуация.

V

Теперь постараемся ответить на вопрос возможен ли плавный, реформистский переход от капитализма к коммунизму? Ни много ни мало, создание коммунизма требует перехода частной собственности на средства производства в общественную (не путать с государственной) собственность и уничтожение государства как аппарата политического господства меньшинства над большинством.

Исторический опыт показывает, что даже гораздо более скромные преобразования заканчивались провалом. Причём даже не по вине реформаторов. В Испании в 1936 году после выборов к власти пришло левое правительство — блок левых партий «Народный фронт». Начался захват крестьянами помещичьих земель, выполнялись требования рабочих. Это было в феврале. А в июле уже начался фашистский военный переворот. К 1939 году в стране после страшной гражданской войны, при поддержке авторитарных режимов Италии, Германии и Португалии, установился режим диктатуры Франко, который просуществовал аж до 1975 года.

В 1970 году вполне демократическим образом президентом Чили стал социалист Альенде. Его политика включала в себя проведение аграрной реформы в пользу крестьян и национализацию крупнейших компаний и банков. В 1973 году при прямой поддержке ЦРУ США был совершён правый военный переворот, и страной до 1990 года правил военный диктатор Пиночет, проводивший политику в пользу крупного капитала и Америки.

Какими бы мирными не были намерениях желающих плавным путём перейти от капитализма к коммунизму, капитал и политики на службе у капитала всегда отвечали и ответят насилием на любую попытку покуситься на их безграничную власть.

««Мирным» историческое развитие может оставаться лишь до тех пор, пока те, кто в данном обществе обладает властью, не станут путём насилия препятствовать этому развитию» – говорил Маркс в 1872 году – «Если бы, например, в Англии и в Соединенных Штатах большинство в парламенте или в конгрессе получил рабочий класс, то он мог бы законным путём устранить стоящие на пути его развития законы и учреждения, да и то лишь в той мере, в какой это вызывается общественным развитием . И все-таки «мирное» движение превратилось бы в «насильственное», столкнувшись с сопротивлением заинтересованных в старом порядке, а если эти последние оказываются побеждёнными силой (как в американском движении и французской революции), то они восстают против «законной» силы»» [5]. И Маркс, как оказалось, был прав. Даже мирный, легальный, демократический переход власти к очень умеренным левым неизбежно ведёт за собой вполне себе вооружённый и антидемократический переворот в защиту старого, пусть и уже нелегального порядка. Переворот, который, стоит отметить, всегда совершается при поддержке ведущих капиталистических держав.

Анархисты были правы: путём выборов установить коммунизм невозможно.

VI

Допустим, однако, что эволюционный переход к коммунизму возможен. Что унесёт больше человеческих жизней: время за которое человечество гипотетически перейдёт к коммунизму или революция?

В 2004 году британская газета «The Mirror» опубликовала «50 фактов из-за которых мы должны изменить мир», вот не которые из них:

«На сегодняшний день в мире насчитывается 27 миллионов рабов (в реальности думаю больше — Маздакит).

Одна треть населения планеты находится в состоянии войны. В 2002 году в мире произошло 37 военных конфликтов с участием 30 стран (их общее население составляет 2.29 миллиарда человек).

Каждый пятый житель планеты вынужден существовать на сумму, не достигающую и 50 пенсов в день.

В Индии 44 миллиона чернорабочих – дети, некоторые из них работают по 16 часов в день.

Известно, что в более чем в 150 странах, применяются пытки.

Каждый пятый житель Земли (1.25 миллиарда человек) недоедает.

От самоубийств людей погибает больше, чем в вооруженных конфликтах. За последние 45 лет число самоубийств в мире выросло на 60 процентов». [6]

Этот устрашающий список можно продолжать и дальше. Но я отнюдь не хочу дешёвыми популистскими приёмами показать как ужасен этот мир. Во-первых, это итак очевидно всем неравнодушным людям. Во-вторых, нельзя сказать, чтобы история когда-то щадила человека. Разница с прошлым заключается лишь в том, что теперь у человечества есть равные шансы как на самоуничтожение, так и на начало подлинно человеческой жизни, а не скотского существования в условиях материальной бедности и нищеты повседневной жизни.

Никто не обещает что через день после начала революции всех голодных накормят, все войны прекратятся, а люди будут избавлены от тяжёлого физического труда. Но коммунизм предоставляет средства для того, чтобы бороться с этим. Капитализм — нет.

Каждый день в мире от войны, голода и холода погибают сотни, если не тысячи, и не миллионы людей. Вполне возможно, что начало революции ДАЖЕ НЕ ВЫЗОВЕТ РОСТА СМЕРТНОСТИ на фоне таких начальных условий. Тот кто должен был умереть от голода возьмёт в руки винтовку и захватит склад с продовольствием. Тот кто должен был умереть от холода вместе с сотнями других обездоленных захватит особняк богача. Тот кто должен был умереть от случайной пули — умрёт, вполне возможно, с оружием в руках, но не из-за бессмысленной войны ради природных ресурсов, а ради будущего своих детей, ради лучшего мира для всех.

Те кто боятся крови и гражданской войны должны понимать. Если революции НЕ СЛУЧИТСЯ, то мир ждёт море крови в результате всевозможных войн, природных и техногенных катастроф. Революция — это как хирургическая операция. Да, она связана с потерей крови, но если её не сделать, то пациент точно умрёт. Революция — это наш шанс. Да хотя бы просто на жизнь.

Противники революции умышленно создают миф о бунте кровавом, бессмысленном и беспощадном. На самом деле, революция не смотря на всю свою сущность НИКОГДА В ИСТОРИИ НЕ БЫЛА КРОВАВОЙ.

««В городе было спокойно: ни беспорядков, ни грабежей, ни даже пьяных драк» — вспоминал Джон Рид о первых днях новой революционной власти в Петрограде. В ответ на попытки контрреволюционного подполья организовать погромы винных складов Петроградский Военно-революционный комитет принял решение уничтожить запасы спиртного, тысячи его литров были взорваны или спущены в сточные канавы. Само производство и продажа алкогольных напитков, дававшие львиную долю государственных доходов самодержавию, постановлением Петроградского ВРК от 28 ноября 1917 г. были запрещены. На какое-то время не стало государства, которому выгодно превращение человека в быдло. У победившего пролетариата исчезла потребность в сивухе.» [7]

«В ноябре 1917 г. в Петрограде был арестован организатор антисоветского монархического заговора крупный бессарабский помещик В.М. Пуришкевич, в прошлом глава черносотенного «Союза русского народа». В найденном при нем письме к генералу А.М. Каледину на Дон сообщалось:

Организация, во главе которой я стою, работает не покладая рук над спайкой офицеров и всех остатков военных училищ и над их вооружением…Политика уговоров и увещеваний дала свои плоды-все порядочное затравлено, загнано, и властвует…чернь, с которой теперь нужно будет расправится только публичными расстрелами и виселицей. Мы ждем Вас сюда, генерал, и к моменту Вашего подхода выступим со всеми наличными силами…

Чем же ответила Пуришкевичу эта «чернь», против которой он организовывал черносотенные погромы до революции и которую он готовился публично расстреливать после ее подавления? Революционный трибунал под председательством столяра Ивана Жукова приговорил В.М. Пуришкевича к «принудительным общественным работам при тюрьме сроком на 4 года условно, при чем после первого года тюрьмы… Пуришкевичу предоставляется свобода, и если в течение первого года свободы он не проявит активной контрреволюционной деятельности, он освобождается от дальнейшего наказания». Но уже 17 апреля 1918 г. Пуришкевич был временно освобожден по болезни сына, а 1 мая 1918 г. Петроградский Совет в ознаменование международного пролетарского праздника издал декрет об амнистии всем арестованным и осужденным за политические преступления. [7]

В самом же ноябре 1917 года погибло несколько сотен человек (а при штурме Зимнего дворца, если мне не изменяет память, – всего несколько человек). Я, конечно, не согласен с тем, что смерть одного человека — это трагедия, а смерть тысячи — это статистика. Несколько сотен человеческих жизней были утеряны, но это явно не «миллионы павших во время красного террора» как любят рассказывать правые. Красный террор, действительно, был. Действительно, не всегда он был оправдан. Но Красный террор стал ответом на Террор Белых, на интервенцию и попытку вернуть помещичьи порядки. Это была САМООБОРОНА Революции. История Русской Революции — это отдельная большая тема. В рамках данной работы хочу лишь отметить, что иногда лучше потерять руку чем жизнь.

Вот что писал Троцкий по данному вопросу, (хотя и в большинстве вопросов я с ним не согласен): «Первоначальное завоевание власти Советами, в начале ноября 1917 г. (по нов. стилю), совершилось само по себе с ничтожными жертвами. Русская буржуазия чувствовала себя настолько оторванной от народных масс, настолько внутренне бессильной, настолько скомпрометированной ходом и исходом войны, настолько деморализованной режимом Керенского, что почти не отважилась на сопротивление. В Петербурге власть Керенского была опрокинута почти без боя. В Москве сопротивление затянулось, главным образом, вследствие нерешительности наших собственных действий. В большинстве провинциальных городов власть переходила к Советам по одной телеграмме из Петербурга или Москвы. Если бы дело этим ограничилось, о красном терроре не было бы и речи. Но уже ноябрь 1917 г. был свидетелем начинавшегося сопротивления имущих. Понадобилось, правда, вмешательство империалистских правительств Запада для того, чтобы придать русской контрреволюции веру в себя, а ее сопротивлению – все возрастающую силу. Это можно показать на крупных и мелких фактах, изо дня в день, за всю эпоху Советской революции» [8].

Да, к сожалению, насилие было и останется «повивальной бабкой истории», но революционное насилие не идёт ни в какое сравнение с каждодневным насилием над людьми капитализма и над зверствами правого террора, погубившего не одну революцию и не один миллион жизней.

Я не говорю о том, что революция будет бескровной. Но кровь будет не на руках революционеров.

VII

Мы установили, что коммунизм можно достигнуть только революционным путём. Что же, если говорить вкратце, будет представлять из себя революция?

Но прежде надо подумать, почему социальная революция всё ещё не победила? Ведь если за несколько тысяч лет существования государства, оно всё ещё крепко держится на ногах, то откуда мы вообще можем знать, что революция возможна? Да, но человеческий вид существует во много раз дольше существования государства. И никто не может не дать гарантий, что однажды человечество снова сможет жить без государства.

Опять же, это тема большой отдельной работы, но что мы можем отметить вкратце, так это зависимость социальных отношений в обществе от способа, которым оно взаимодействует с природой, то есть от способа труда в широком смысле слова.

В своё время государство и эксплуатация появились как неизбежное зло в ответ на невозможность тогдашней структуры общества эффективно самоуправляться во всё более сложных процессах труда. Сперва выделился труд координатора, через много поколений он стал вождём. То есть первопричиной деления общества на классы является разделение труда на управленческий и испольнительский. Вместе с этим разделением общества возникает и экономическая эксплуатация и аппарат насилия государства и репрессивная идеология.

Соответственно социальная революция становится возможной, когда возникают производительные силы и зачатки производственных отношений, которые позволяют преодолеть разделение труда и вернуться к коллективному управлению обществом.

Ответить на вопрос «когда начнётся революция?» можно только эмпирически. Гипотетически необходимые средства производства появились в конце XX века, но тогда они были ещё слишком мало развиты, да и сейчас во многом тоже. Разумеется, тем кто хочет изменить мир, не надо ждать какой-то определённой технологии или ждать полного созревания базиса для коммунизма при капитализме. Это просто невозможно, так как капитализм сам ограничивает рост производительных сил. Так что при первой возможности нужно решительно атаковать капитализм. А уж что там с производительными силами — будет видно. На мой взгляд, к 2010-м все или почти все технические предпосылки уже существуют. Дело лишь в степени их распространения. Свободное распространение информации, 3д-принтеры, автоматизированное производство, новые источники энергии, управляемая термоядерная реакция, нанотехнологии — это материальная база нового общества.

Некоторые утверждают, что коммунизм был возможен всегда. С точки зрения науки, возможно всё. Например, что все мы лишь спим в матрице или что прилетят инопланетяне и без всякой революции устроят нам коммунизм. Теория вероятностей говорит нам лишь только, что это крайне маловероятно. Человечество уже знало много революционных потрясений, но все они либо проиграли, либо выродились, то есть в конечном счёте тоже проиграли. Гипотеза сторонников материалистического (монистического) понимания истории даёт логичное объяснение этим поражениям, ссылаясь на неразвитость уровня производительного базиса. Противники же этой точки зрения, могут лишь только заявить, что человечеству очень много раз не повезло. Грубо говоря, они считают, что если 1000 раз подбросить монетку и она каждый раз упадёт решкой, то это — невезение. Мы же считаем, что более вероятно, у монетки две стороны в виде решки. Конечный первый вариант возможен, но очень маловероятен. Поэтому гипотеза материалистического понимания истории имеет большую эвристическую силу.

Также мы будем вынуждены не согласиться с теорией Маркса и Энгельса, которые считали что пролетариат (преимущественно промышленный) — является главным, если не единственным, субъектом революционного преобразования общества. История показала неверность данной идеи. Самые мощные революционные потрясения в XX веке произошли в полуаграрных странах России и Испании. В то время как по теории Маркса, это должна была быть самая индустриально развитая страна того времени — Англия. Оказалось, что капитализм не только организует рабочих в большие группы людей, взаимодействующие в процессе труда, но организует их авторитарно, расщепляя связи между самими пролетариями. Конвейерный способ производства стал апогеем этой тенденции.

Поэтому, чтобы пролетариат снова получил революционное сознание необходимо изменение его трудовых условий (автоматизация труда, большая горизонтальность принятия решений, более коллективный процесс управления производством и т.п.). На сколько и когда это станет возможным — вопрос.

Сама же революция будет вершиться не только городским пролетариатом, но и всеми трудовыми классами: обездоленным крестьянством, промышленным пролетариатом, пролетариатом умственного труда, самозанятыми рабочими и т.п.

Подчеркну, что нам нужна именно социальная революция, которая затронет все сферы общества, а не политический переворот. Это будет возможно только, если сознательность трудящихся классов будет на высоком уровне. А этого, к сожалению, обещать нельзя. Если социальная революция не произойдёт, то мир ждёт деградация или уничтожение, но в таком случае бессмысленно писать о социализме. Будем надеяться, что разум (и сердце) восторжествует и революция будет именно социальной.

Революция, как мы знаем из истории, будет сопровождаться стихийным захватом власти и собственности у власть предержащих.

VIII (параграф для леваков, остальные могут читать сразу IX)

Тут, однако, сразу встаёт вопрос. Ну, захватили мы власть и собственность, а дальше что? Разные мыслители в разное время давали соответственно разные ответы на этот вопрос.

Теория Маркса, склонная идеализировать крупную промышленность выдвигала социалистический проект основанный на централизации производства. Такой подход привёл некоторых последователей Маркса к абсолютно неадекватным выводам: «Один остроумный немецкий социалдемократ семидесятых годов прошлого века назвал почту образцом социалистического хозяйства. Это очень верно. Теперь почта есть хозяйство, организованное по типу государственнокапиталистической монополии. Империализм постепенно превращает все тресты в организации подобного типа. Над простымитрудящимися, которые завалены работой и голодают, здесь стоит та же буржуазная бюрократия. Но механизм общественного хозяйничанья здесь уже готов. Свергнуть капиталистов, разбить железной рукой вооруженных рабочих сопротивление этих эксплуататоров, сломать бюрократическую машину современного государства и перед нами освобожденный от паразитавысоко технически оборудованный механизм, который вполне могут пустить в ход сами объединенные рабочие, нанимая техников, надсмотрщиков, бухгалтеров, оплачивая работу всех их, как и всех вообще государственныхчиновников, заработной платой рабочего [9]».

Проблема заключалась в том, что почта сама по себе не была устроена социалистически во всех смыслах, одних лишь механизации и централизации недостаточно для уничтожения разделения труда на умственный и физический, на управленческий и исполнительный. Впрочем, Ленин, к сожалению, потом договорился и до таких вещей, что «противоположения вообще диктатуры масс диктатуре вождей есть смехотворная нелепость и глупость» [10].

С другой же стороны, были анархисты, которые идеализировали докапиталистические отношения. И те, и другие были по своему правы и не правы. И те и другие были ограничены горизонтом своего времени, поэтому и нельзя их строго судить. Более того разногласия между ними часто носят преувеличенный характер.

Вот как Маркс описывал опыт Парижской Коммуны: «Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы. Большинство их состояло, само собой разумеется, из рабочих или признанных представителей рабочего класса. Коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы. Полиция, до сих пор бывшая орудием центрального правительства, была немедленно лишена всех своих политических функций и превращена в ответственный орган Коммуны, сменяемый в любое время. То же самое — чиновники всех остальных отраслей управления. Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими чинами. Общественные должности перестали быть частной собственностью ставленников центрального правительства. [11]»

А вот как Бакунин: «Я— сторонник Парижской Коммуны, которая, будучи подавлена, утоплена в крови палачами монархической и клерикальной реакции, сделалась через это более жизненной, более могучей в воображении и в сердце Европейского пролетариата; я — сторонник Парижской Коммуны в особенности потому, что она была смелым, ясно выраженным отрицанием Государства.

Что это практическое отрицание Государства имело место именно во Франции, бывшей доселе по преимуществу страной политической централизации, и именно в Париже, в исторической центре той великой французской цивилизации, которая и положила начало отрицанию государства,— это факт громадной исторической важности. Париж, развенчивающий себя и с энтузиазмом отрекающийся от своей власти во имя свободы и жизни Франции, Европы, целого мира! Париж, снова ставший инициатором и тем снова подтвердивший свое историческое призвание; показав всем рабским народностям (а какие же из современных народов не находятся в рабстве!) единственный путь освобождения и спасения! Париж, нанесший смертельный удар политическим традициям буржуазного радикализма и положивший реальное основание революционному социализму![12]»

Как мы видим и Маркс, и Бакунин были оба сторонниками Парижской Коммуны. Я не хочу сказать, что у них не было разногласий. Но их разногласия не так велики, как их пытаются представить современные марксисты и анархисты (и, кстати, тех и других по большей части можно поставить в кавычки).

Анархисты придерживались другого края дихотомии «федерализм-централизм». До такой степени, что Бакунин приводил в качестве примера США и Швейцарию: «Сама Швейцария, которая, к слову сказать, так успешно применяет его теперь на практике [принцип федерализма – Маздакит.], присоединилась к нему без всякого ограничения и приняла его со всеми вытекающими последствиями [13]». Я не хочу перевирать Бакунина, он, конечно, же отмечал факт наличия эксплуатации в этих странах. Но также как Маркс и Энгельс видели в централизме промышленности или промышленном централизме — зачаток коммунизма, Бакунин видел его в конфедеративности буржуазных стран. Бакунин также, не смотря на свою позицию построения революционно-социалистического движения и будущего общества снизу-вверх, одно время был сторонником заговорщического бунта a la Бланки. Я очень уважительно отношусь к Михаилу Александровичу и не хочу его очернить, я просто хочу указать на то как неразвитость социально-экономических отношений в XIX веке приводила к различным до определённой степени реакционным идеям, как у марксистов с их централизацией и участием в профсоюзах и парламентской возне, так и у анархистов. Особенно, конечно, в этом плане огорчает Кропоткин, который поддержал империалистическую бойню.

Кстати, о нём, он пишет о необходимости децентрализации промышленности и самообеспечении каждой отдельной коммуны: «Общество, в котором каждое существо совершает одновременно труд физический и умственный; где каждый физически способный к этому человек является работником и где каждый работающий одновременно творит на поле и в промышленной мастерской; где каждая община, достаточно крупная для того, чтобы располагать определенным разнообразием вспомогательных природных источников – будь то страна или всего лишь район – сама производит и потребляет большую часть своих сельскохозяйственных и промышленных изделий. [14]».

Хоть он и открещивается от возвращения к «ремесленной стадии», на практике у него выходит что-то ужасное: «почему бы деревне не иметь свою небольшую фабрику, там где фабричный труд имеет преимущества ? [14]»

Такой же позиции придерживается современный российский историк Вадим Дамье: « “Планирование” экономики анархического общества не должно быть централизованным. Далеко не все необходимо координировать на уровне региона, континента или планеты. Здесь уместен иной принцип. Регион не должен брать на себя то, что одна коммуна в состоянии сделать сама, на затрагивая интересы других. И регион может управиться сам с большинством своих проблем, которые он в состоянии разрешить сам. Поэтому экономика анархизма ориентирована на максимально возможное (хотя, разумеется, не полное) самообеспечение. Это позволит, помимо прочего, смягчить экологические, сырьевые и транспортные проблемы и приблизит производство к потребителю.[15]»

Такой подход во первых вредит экологии, о которой обычно сильно волнуются анархисты, не говоря уже о лишних издержках. Зачем строить в каждой деревне по фабрике, грубо говоря, если можно построить одну, которая будет обслуживать три. Создание одной, пусть несколько большей фабрики, потребует меньше ресурсов, чем создание трёх фабрик. Ресурсов как природных, так и человеческих, сырьевых… А зачем вообще каждой коммуне иметь свою фабрику? Обычно самообеспечение поддерживается, чтобы было чем прокормиться во время войны, но анархисты же ведь не считают возможным войну одной коммуны против другой! Да, и вообще, зачем, утрирую, в России выращивать бананы в теплицах?

Современные технологии позволяют преодолеть дихотомию «централизация-децентрализация», но об этом позже.

Отдельное внимание стоит уделить концепции «трудовой республики» максималистов, так как о ней, как правило, публика освящена менее всего. Как пишет Павлов: «По мнению максималистов, на смену самодержавию в России в результате революции должен был прийти «трудовой строй» в форме «Трудовой республики». «Трудовая республика — вот прямая цель нашей революции, — писали они, — это максимум достижимого путем революционного переворота в настоящее время».

Первоначально максималисты отождествляли эту республику с социализмом, однако вскоре пришли к выводу о том, что «Трудовая республика» — это лишь «зародышевая форма социалистического строя», «отправной пункт для процесса органического внедрения социализма», причем от «Трудовой республики до перехода власти в руки социалистической партии, — указывали они, — дистанция порядочного размера». «Трудовая республика это не идеальный наивысший строй, — разъяснял Троицкий. — Она на пороге нового и старого строя, но она не старый и не новый строй. Она лишь начало, преддверие нового строя». Говоря о переходном характере Трудовой республики, максималисты основывались на том, как они писали, «эмпирическом наблюдении», что «каждый строй переживает три фазы своей жизни: зарождения, роста и расцвета и упадка». Исходя из этого наблюдения, они утверждали, что на смену самодержавию может прийти не сам социализм, а лишь его первая, «эмбриональная фаза» — Трудовая республика. Более того, максималисты говорили о невозможности достижения социализма, минуя стадию этой республики, поскольку (в отличие от эсеров) считали «нежизнеспособными» «зародышевые формы социалистического общества в буржуазно-капиталистическом строе».

Переход к Трудовой республике максималисты представляли себе в виде «коммуналистического или децентрализованного метода социального переворота», преимущество которого, по их мнению, заключалось в том, что победившие в одном месте массы сейчас же под руководством советов и других стихийно создающихся органов власти «начинают дело нового общественного переустройства», то есть прямого захвата средств производства. Начавшись в промышленных центрах, революция затем должна охватить всю страну. Совет рабочих депутатов, захватив власть в городе, включает затем в свой состав выборных крестьянских депутатов и объявляет себя временным правительством, в ведение которого немедленно переходят земли, промышленные предприятия, банки и т. п. Главная задача временного правительства — обеспечить демократические выборы в Учредительное собрание, которое должно провозгласить установление Трудовой республики и санкционировать переход в общественное достояние земли, фабрик и заводов («социализировать» предполагалось предприятия с числом рабочих более пяти). Трудовая республика — государство «революционной диктатуры трудового класса» с «центральным (или «трудовым») парламентом» ((Еще именовался «союзно-федеративным собранием делегатов» и «всероссийским народным самоуправлением».)) во главе. Основные принципы ее политического устройства сводились к следующим положениям. Как центральные, так и местные органы власти формируются на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования граждан не моложе 18 (20) лет, причем избиратели получают право отзыва депутатов в любое время. Кроме того, вводится всеобщая свобода слова, печати, собраний, союзов, свобода совести, неприкосновенность личности и жилища. Распределение продуктов осуществляется по принципу «от каждого по способностям, каждому — по труду». Наемный труд уничтожается. Никакого правительства «центральный парламент» не образует. Вообще его функции чрезвычайно ограничены, поскольку все текущие вопросы государственной жизни решаются прямым народным законодательством. Для решения специальных вопросов предусматривается избрание временных исполнительных органов, а в менее существенных делах — их назначение органами местного самоуправления. Трудовая республика строится по федеративному принципу, причем отдельные области, обладая полным самоуправлением, имеют право на государственное отделение.

Перспектива развития Трудовой республики — мирный переход к социализму.

Что касается ее хозяйственного устройства, то здесь мнения максималистов разделились. Одни (во главе с Троицким) были сторонниками «самой крайней децентрализации в управлении хозяйством» и предлагали передать «социализированные» промышленные предприятия в распоряжение артелей рабочих, занятых на них; при этом артели должны объединиться в синдикаты с «конфедерацией синдикатов» во главе (отсюда название этой формы хозяйственной организации — «территориально-синдикальная»). Другие считали необходимым все вопросы производства передать не профессиональным, а территориальным органам — «муниципалитетам» или «коммунам» (или их союзам в зависимости от масштабов и значения данного производства), причем компетенция синдикатов должна была быть ограничена вопросами организации труда на данном предприятии…

Таково было, в представлении максималистов, государственное и хозяйственное устройство[16]».

В сущности в идеях максималистов можно увидеть несознательный синтез идей анархистов и марксистов.

На самом деле, вопреки распространённому штампу у марксистов, анархисты не считали, что «революция наступит с сегодня на завтра».

«Достигнуть социалистического или коммунистического строя невозможно сразу, без нескольких последовательных переворотов, которые они и стараются подготовить сначала в умах, а потом и в жизни на деле (выделение моё — Маздакит.). В этот подготовительный период социалисты-государственники стремятся, однако, прежде всего к захвату власти и ради этого добиваются возможности заседать в парламентах, чтобы со временем составить своё правительство.

Анархисты же считают всякое такое усиление государственности вредным, мешающим противокапиталистической революции, мешающим ясному пониманию рабочими всего вреда капиталистического строя и поддерживающим те самые предрассудки, которыми держится теперь капиталистический строй. Поэтому они отказываются от всякого участия в государственной власти, точно так же, как они отказываются и от участия в капиталистической эксплуатации, от участия в войне за интересы буржуазии, и от участия в использовании религиозных верований. Они стремятся вызвать самодеятельность всего народа — сельского и городского, — а также каждой отдельной группы и личности для выработки новой формы вольного договора между производительными союзами и потребительными обществами, т. е. тех новых форм политической жизни, которых потребует новый строй жизни хозяйственной.» – Кропоткин [17]

«Единственное, что, по нашему мнению, может и должно сделать государство, это начать с постепенного изменения права наследования, с тем чтобы по мере возможности упразднить его полностью. Право наследования, будучи всецело созданием государства, одним из основных условий самого существования авторитарного и божественного государства, может и должно быть уничтожено свободой в государстве; другими словами, государство должно раствориться в обществе, свободно организованном на началах справедливости» – Бакунин [13].

Теперь, когда мы рассмотрели кратко основные воззрения мыслителей прошлого о переходном периоде, вернёмся немного назад — к революции, а то мы слишком забежали вперёд.

Итак, если начнётся социальная революция… То есть если гигантские массы людей придут в движение с социалистическим настроем, который будет всё более приобретаться ими в ходе борьбы и массы эти не будут раздавлены сразу силами реакции и контрреволюции.

Опять же, я хочу подчеркнуть, что это далеко не единственный вариант развития событий, это единственный вариант событий, который делает социализм возможным. Если социалистического сознания не будет (а сейчас его в народе и народах мало, меньше чем в 1917 году), то не будет и социальной революции, и социализма, а будет, я не знаю, новое варварство, средневековье, технофашизм, вымирание человечества. Но нас интересует в рамках данной работы всё таки благоприятный для человечества вариант.

IX

Революция не наступит в эпоху экономического благолепия, если последнее вообще ещё возможно. Как мы уже можем сегодня ощущать, мир будет раздираться экономическими, техногенными и военными кризисами, что будет означать в том числе и продовольственный и энергетические кризисы. В таких условиях восставший народ будет искать возможность устранения капиталистических противоречий в их острой форме общественного кризиса. Естественно поиск этот будет бессознательным, но история показывает нам, что часто людям удавалось организоваться в советы и другие горизонтальные демократические формы. Учитывая какую большую роль сыграли современные средства связи в последних народных выступлениях, есть надежда что-то при помощи современных технологий коллективные и демократические отношения восторжествуют над авторитарными тенденциями, которые есть в любом движении.

Задачей всех революционных социалистов (как части самих масс), кто бы как себя не называл (анархо-коммунистами, либертарными социалистами и проч.) будет выработка стратегии дальнейшего развития человечества, которая и будет предложена восставшим массам. И будем надеяться, что массы поддержат её, а не религиозных фундаменталистов или фашистов.

В качестве условия поставим, что будет или не будет принята эта программа, зависит от волеизъявления значительной части народа. Также допустим, что революция победила в ряде стран, ибо как мы уже выяснили «социализм в отдельно взятой стране» – это рабство. Если данные условия будут соблюдены, то мы сможем приступить к реализации программы по созданию нового нерепрессивного общества. Впрочем, как отмечал Кропоткин, революция может победить и не сразу. Более того, как верно подметил Ленин, революция всегда забегает вперёд относительно реальных возможностей трансформации общества.

Эта программа или стратегия могла бы выглядеть примерно так:

Мы, революционные социалисты, как часть трудящихся классов, предлагаем принять на глобальном уровне следующие принципы:

  1. Прекратить уничтожение окружающей среды. Не потому что мы расцениваем природу, как некоторые «зелёные», как самоцель, а потому что понимаем — без природы человек существовать не может.

  1. Прекратить все войны. Войны ведутся в интересах тех у кого есть деньги и власть, а не в интересах народа. Братоубийственной войне одних наёмных рабочих против других мы противопоставляем войну трудящихся против своих эксплуататоров.

  1. Для сохранения природы и для повышения качества жизни населения Земли, измученного экономическими кризисами и войнами, мы должны перейти к новой форме хозяйственного устройства. Капитализм неизбежно вызывает кризисы, экономическое неравенство и тяжёлый труд. Капитализму мы противопоставляем хозяйство основанное на динамичном демократичном и горизонтальном планировании. Автоматизацию производства и уничтожение сперва тяжёлого а затем и вовсе физического труда. Производство и распределение будет объединено в единую систему управления, которая сможет принимать оптимальные решения по выпуску продукции, на основе информации полученной со всех звеньев сети, то есть от каждого пункта сбыта (магазина) и производителя.

  1. Экономическая демократия невозможна без демократии политической. Решения касающиеся только отдельных звеньев общества, будь то фабрика или жилой район, должны решаться общим (виртуальным при надобности) собранием членов этого звена. Проблемы вышестоящего уровня должны решаться путём постоянно проводимых референдумов, что позволяют осуществить новые технологии. Для решения специфических вопросов будут формироваться специальные комиссии из специалистов, которые будут предлагать свой план решения вопроса референдуму.

  1. Мир без эксплуатации возможен только при широком развитии человеческой личности, когда будут созданы равные для всех условия развития. Так что люди смогут самостоятельно принимать решения, не опираясь на всевластие авторитетов.

  1. Само собой свободное человеческое развитие подразумевает качественное, бесплатное и доступное образование, медицину, транспорт и связь, а также свободный доступ к предметам и услугам первой необходимости.

Принятие этой программы в условиях вероятного социального хаоса не будет, вероятно, осуществлено в форме выборов, к которым мы привыкли, а будет одобрено или не одобрено действиями масс, которые будут за неё бороться против реакционеров, то есть тех кто хочет вернуть старые порядки, и против различных фашистов, которые хотят решения проблем путём устранения одних народов ради других и подавления трудящихся.

X

Неизвестно точно на какой ступени развития производственных отношений возникнет революционная ситуация, не говоря уже о более субъективных вещах. Как мы видим на данный момент подавляющая часть производительных сил организована капиталистически, а такая производительная сила как человек атомизирована. Поэтому немедленно перехода от капиталистических производственных отношений к более высокоорганизованным быть не может. Следовательно должен существовать некий переходный период от одного общества к другому, переходный этап между 1) началом интегрального революционного процесса, который включает в себя коренные изменения в экономике, политике и культуре, и 2) созданием общества, которое принято называть социалистическим.

Так как нельзя сразу изменить содержание производительных сил, то политический аспект революции первое время будет превалировать над экономическим. Переходный период, который СРС предлагает называть «властью общих собраний трудящихся» будет описан в конце статьи. Сейчас бы хотелось остановиться на описании социалистического общества — цели революционного движения. Дабы можно было легче, так сказать, проложить вектор.


В СССР было принято выделять социализм как отдельную ступень коммунизма. Многие «марксисты» даже считают, что при социализме возможно существование государства. Маркс, действительно, в «Критике Готской программы» выделил две фазы коммунистического общества, и первая
«только что выходит как раз из капиталистического

общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества». На первой фазе, по идее, распределение продуктов должно совершаться «по труду», а на второй уже «по потребностям». После Ленина к первой фазе прикрепилось название «социализм», хотя Маркс такого отдельного обозначения в своей работе не давал. «Но…» – как говорил Маркс – «Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определен по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определенной стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным».

Таким образом первая фаза коммунизма выступает как своего рода опять «переходная» стадия между капитализмом и коммунизмом. Разные течения марксизма придавали большее или меньшее значение этой идее.

На мой взгляд, распределение по труду, помимо того, что не является справедливым, на современном этапе развития производительных сил будет ещё и неэффективным.

Вообще, категории капитализма не могут быть применимы к коммунизму как к постэкономической формации. В том смысле, что новое общество будет вести осознанное производство непосредственно в целях удовлетворения потребностей, а не экономической прибыли.

Я считаю, что на определённом и на значительно большом отрезке исторического времени, действительно, не существовало альтернативы капитализму. Капитализм привёл к такому быстрому (относительно предыдущих эпох) росту производительных сил и до сих пор остаётся на плаву, благодаря своей гибкости как саморегулирующейся системы. Колебания нормы прибыли, спроса и предложения — рынок – регулирует общественное производство по принципу обратной связи. Но сама эта обратная связь для современного уровня развития общества перестала быть эффективной. Главный её недостаток — время. Например, фирма «Русишваген» произвела тысячу автомобилей, но спрос на её продукцию оказался значительно меньше, а норма прибыли в вагоностроении — выше. Но пока до «Русишваген» дойдёт, что её экономический ход будет неверным пройдёт как минимум несколько месяцев. Ценой такой ошибки в лучшем случае будет бессмысленная растрата ресурсов. Когда же подобные противоречия накапливаются возникают кризисы. Капитализм — это система, которая основана на НЕХВАТКЕ ИНФОРМАЦИИ. Если бы «Русишваген» знала, что ей нужно произвести сто вагонов, а не тысячу автомобилей, то не было бы лишней упущенной полезности для общества. Но при капитализме, когда различные производители конкурируют между друг другом и, конечно, скрывают информацию друг от друга, такая ситуация невозможна. Потребители также лишены возможности существенно влиять на экономическую политику производителей. Единственный способ каким потребитель доносит своё мнение до производителя — это «голосование рублём». Потребитель, при этом не имеет полных данных о товаре и не может прогнозировать приобретение товара в будущем, так как экономическая конъюнктура постоянно меняется. Если бы потребитель имел полный доступ к процессу производства, то мог бы заблаговременно вносить свои предложения по содержанию продукта и информировать о готовности приобрести продукт.

Маркс писал, что сам разрыв во времени между актами купли и продажи уже закладывает почву для капиталистических кризисов.

В сущности весь процесс от начала революции до созидания коммунизма можно рассматривать как единый акт, выделяя те стадии, которые необходимы для анализа. Кажется логичным выделить отдельно, вслед за Марксом, после власти общих собраний: социализм (первую фазу коммунизма) и (развитый) коммунизм. Но здесь им будут даны другие определения.

XI

Говорить о социализме, можно на мой взгляд после коренного изменения производительных сил и отношений, когда всё производство будет объединено в единую сеть. При социализме не будет «экономики» будет лишь общественное хозяйство.

Мизес и Хайек в своё время справедливо доказывали, что устранение рынка приведёт к нерациональному распределению ресурсов, так как будет уничтожен механизм направления средств. Надо признать, что для своего времени они были правы, так как в начале XX века, действительно не существовало технических способов для создания регулятора, более эффективного чем рынок. Не существовало не только таких устройств как компьютеры, но даже не был разработан математический аппарат соответствующий решению задач такого уровня. Так, алгоритм для решения задач линейного программирования, имеющий полиномиальное время выполнения (короче, крайне нужная штука), был создан только в 1978 году советским математиком Хачиняном [19].

Но тотальная компьютеризация позволяет создать связь между производственными агентами более совершенную чем посредством рынка. Короче, перефразируя известный слоган, социализм это — власть общих собраний плюс автоматизация и компьютеризация всей планеты. Будет создана глобальная автоматизированная сеть управления (ГСУ).

Хозяйство социализма можно разделить на две подсистемы. Одна из них будет управляющей, другая управляемой. Конечное непроизводственное потребление будет управляющей системой, а управляемой, соответственно — система производства. Человеческие потребности напрямую будут лежать в основе хозяйства, в отличие от капитализма, где значительная часть ресурсов идёт на личное потребление капиталистов, военные министерства, демонстративное потребление и проч. и проч. Все производственные агенты, пункты сбыта (бывшие магазины) будут объединены через ГСУ. Все операции в рамках ГСУ будут прозрачными, так что любой человек сможет узнать, что, где и как в данный момент времени производится. Более того, в ГСУ можно будет узнать всё о свойствах продукта и даже внести свои предложения по изменению продукта. Вообще, ничто не будет мешать всем желающим даже создавать макеты продуктов и предлагать их к производству. Подобно тому как сейчас создаётся часть свободного софта.

Социализм должен снабдить каждую производственную единицу и пункты конечного потребления автоматизированной системой управления (АСУ), которая будет передавать информацию другим хозяйственным объектам. Таким образом, должна быть уничтожена обособленность отдельного предприятия. Допустим сейчас в магазине товары залёживаются по несколько месяцев или наоборот раскупаются слишком быстро, пока эта информация будет агрегирована и будет передана от магазина — производителю, а скорее ещё не самому производителю а только посреднику, дилеру — может пройти несколько месяцев. При социализме же каждый акт выдачи товара будет регистрироваться не только для нужд бухгалтерской отчётности, но сразу попадать в единую производственную базу данных. На основе информации о скорости потребления того или иного продукта, агенты-производители будут менять свои планы по производству в реальном времени.

Исчезнет конкуренция производителей между собой. Это не значит, например, что все автомобильные концерны сольются в один и будут сто лет выпускать одну моделей Жигулей. Бренды вполне могут остаться. Разница, кардинальная разница будет в том, что исчезнут границы, разделяющие различных производителей. Само собой, будет устранено патентное право. На месте концерна Volkswagen Group останутся производственные мощности и коллектив инженеров, но как будет называться выпускаемые автомобили и какие у них будут характеристики смогут решать все желающие через ГСУ (при приоритетном участии штатных специалистов). Так, в Германии нет смысла отказываться от привычных марок типа Audi, пусть машина так дальше и называется Audi, только использованные в ней технологии сможет без всяких проблем использовать и завод в Волгограде, где аналогичная машина может быть названа «Волга». Ассортимент продуктов не только не сократится, но возрастёт, так как при непосредственном участии потребителей, можно будет заранее задать определённые технические характеристики для потребителей с разным набором предпочтений. Грубо говоря, вместо ВАЗ-2310, мы будем иметь ВАЗ-2310А, ВАЗ-2310Б и т. д.

Таким образом в рамках ГСУ будет существовать автомобильное отделение, которое в свою очередь может дробиться на подотделы по исторически сложившемуся порядку вещей на месте старых концернов, или если необходимо, производственные мощности или их часть будет реорганизована по отраслевому и\или территориальному признаку.

Производственные подотделы, например, департамент грузовых автомобилей, будут в свою очередь состоять из таких конечных единиц как заводы, НИИ и т. п.

Финансовая система будет полностью устранена. Деньги требовались как средство обращения в системе с нехваткой информации. При социализме, который будет основан, наоборот на полноте информации о спросе и производственных возможностях, все расчёты будут производиться в натуральных показателях. Если автозаводу Иж потребуется тысяча тон листов стали, сталелитейный завод передаст ему их безвозмездно. Но в свою очередь через ГСУ будет автоматически отправлен запрос в рудодобывающее подразделение о необходимости поставки сырья ещё для создания тысячи тон стали. Если спрос на автомобили ИЖ упадёт, автоматически упадёт и объём добычи руды. И наоборот. Кредитование производства как таковое не потребуется. Если, допустим, резко вырастет спрос на велосипеды, то агенты, производящие части для этого продукта, через ГСУ сразу получат расширенные заказы. Если для выполнения этих заказов потребуется дополнительный набор сотрудников и построение новых заводов, то через ГСУ опять же будет передан запрос соответствующим агентам. И так далее, и так далее.

Тут, конечно, встаёт вопрос как ВСЕ желающие смогут участвовать в процессе производства? Во-первых, следует отметить что ГСУ будет, как уже писалось выше, автоматически реагировать на изменение хозяйственных показателей. Так что теоретически даже не нужен какой-то отдельный штат экономистов для принятия экономических решений. Не берусь судить, но возможно ГСУ будет снабжена механизмами типа искусственного интеллекта или нейронных сетей. С другой стороны, специалисты всё таки потребуются. Возьмём опять для примера автомобилестроение. Через ГСУ 1) потребители смогут высказаться о необходимости для них новых автомобилей, что в купе с информацией с пунктов сбыта, определит величину производства 2) они смогут высказаться за или против определённых конструктивных моделей, например, что нужно уменьшить потребление двигателем топлива на километр 3) знатоки из числа потребителей смогут предложить свои решения для моделей новых двигателей 4) но уже штатный состав инженеров решит на основе полученной информации каким именно моделям отдать приоритет и как окончательно будет выглядеть новый двигатель, так как нерационально детально рассматривать, например, миллион проектов от любителей, будут только учтены общие для них свойства. Примерно так.

В целом ГСУ будет работать на основе динамического планирования снизу, но по важным вопросам будут необходимы референдумы и создание комитетов из экспертов по какому-либо вопросу. Так ГСУ не сможет самостоятельно решить производить ли больше автомобилей или перестраивать городскую инфраструктуру под общественный транспорт. Если голосование закончится в пользу общественного транспорта потребуется создать экспертный совет о том как именно лучше реорганизовать городское пространство, в свою очередь вариант или варианты, выдвинутые советом будет снова поставлены на голосование.

Автоматизация, разумеется, коснётся не только макрохозяйственных механизмов. Вся физическая работа и значительная часть контролирующей или монотонной умственной работы будет заменена роботами и компьютерными системами. Так что труд человека в сфере производства будет сведён только к контролю над контролирующими АСУ. Гамбургер вполне сможет сделать и робот, равно как и компьютеризованная система документооборота сможет обойтись без секретарей.

При социализме вообще высвободится огромное количество человеческого потенциала. Больше не нужно будет занимать огромное количество рабочей силы в банковской сфере (банки будут не нужны), в сфере материального производства (заводы будут роботизированы) и т. п. и т. д. Зато возрастёт спрос на учёных, инженеров, врачей, преподавателей и воспитателей и т.п.. Обязательное рабочее время будет сведено к оптимальному минимуму в размере 3-6 часов 3-4 дней в неделю в зависимости от объективных требований конкретного трудового процесса.

Вопреки идее Маркса, распределение не будет производится по «труду» при помощи «трудовых квитанций».

Все продукты будут поделены на две основные категории: товары массового потребления и товары требующие значительных затрат на производстве.

Каждому жителю Мировой Коммуны будет предоставлено право бесплатно (ограничение может быть только в количестве) получать продукты в пунктах распределения (магазинах по старому). Для приобретения редких вещей всем будет начисляться, допустим, 500 условных единиц (назовём их «кредами»), которые могут быть потрачены на разные продукты в зависимости от потребностей. Так кто-то может потратить 100 кредов на покупку велосипеда, или 200 на покупку горного велосипеда. Взять пару буханок белого хлеба «бесплатно» и один батон «Бородинского» за 5 кредов. Кто-то может потратить 400 кредов на на туристическую путёвку и т. д. Впрочем, должны существовать некоторые ограничения, например нельзя будет совершать более 10 туристических поездок в год или брать по 10 новых телевизоров в год. Также должна быть ограничена возможность переводить креды на имя другого человека. Впрочем, вряд ли кому-то понадобится приобретать 10 телевизоров или каждый месяц отдавать все креды другому лицу, но это необходимо, чтобы застраховать от различных спекуляций. Например, группа лиц сможет без данных ограничений собрать значительное количество телевизоров в своих руках, создав тем самым искусственный дефицит. А затем «продавать» эти телевизоры по завышенным «ценам».

Следует ещё выделить категорию особых продуктов, как-то, продукты для детей или лекарства. Они будут бесплатны, соответственно, при наличии детей или показаний к применению лекарств.


Первоначально «заработная плата» у всех будет одинаковая. Но со временем выявится, что одни профессии пользуются большим спросом, а другие меньше. Например, работа врача скорой помощи требует значительных нервных затрат, поэтому большинство врачей предпочло бы другие виды медицинской практики. В результате возникнет дефицит врачей скорой помощи. Есть два выхода из данной ситуации: административный и хозяйственный. При административном варианте, врачей просто нужно будет определённым способом заставить работать. Более эффективным и менее репрессивным вариантом мне видится подвижная шкала «зарплаты». ГСУ обнаружит дефицит на профессию и поднимет «зарплату» врачам скорой помощи, чтобы простимулировать предложение рабочей силы в данной области.

 

XII

Преодоление экономической общественной формации будет преодолением не только экономики, но и политики. Политики – как сферы обособленной деятельности политиков по управлению обществом. Так как общество отныне управляется коллективно, то и общественное администрирование будет выполняться на принципах самоорганизации.

Для этих целей может всё также использоваться ГСУ. К примеру, жители дома при помощи ГСУ смогут решить каких размеров строить детскую площадку рядом с домом. Жители района смогут сами решить какая должна быть площадь озеленения в месте их проживания и т.п. При содействии экспертного совета (из школьников, преподавателей и т.п.) можно решить какие учебники печатать. Сейчас сложно сказать на сколько постоянными будут структуры типа экспертных советов, которые будут выдвигать свои предложения. Будут ли они работать на постоянной основе или создаваться только для решения отдельных вопросов. Например, экспертный совет по образованию может работать на постоянной основе занимаясь различным мониторингом и предлагая свои коррективы общему собранию.

Дальнейшим же движением к коммунизму станет полное превращение труда в творчество и максимально возможное горизонтальное управление обществом. Какие ещё изменения произойдут мы уже просто не можем судить в силу своей исторической ограниченности.

XIII

Я специально начал статью с представления образа коммунизма. Так чтобы лучше была видна цель движения. На самом деле, вопрос переходного периода является более сложным.

Даже в случае победы социальной революции, новый мир придётся строить на руинах старого. После опустошительных войн, экологических и техногенных катастроф. Поэтому, перейти сразу к тотальной автоматизации и уничтожению работы не получится.

Что будет из себя представлять власть общих собраний трудящихся?

Во-первых, это будет противоречивое общество, где политическая власть будет принадлежать трудящимся, но экономическое господство капиталистов ещё не будет реально свергнуто. И мерами формальной социализации здесь не обойдёшься. Даже если объявить все производительные силы коллективной собственностью, но управлять заводами будут реально директора (потому что рабочие не умеют), а господствовать будут товарные отношения (так как единой информационной сети ещё не создано), то понятно, что качественно ситуацию это не изменит.

Что должны делать трудящиеся для того, чтобы превратить свою политическую власть в тотальную власть и тем самым уничтожить власть вообще? Необходимо создание стратегического плана по трансформированию общественного хозяйства. Примерно этот план должен включать в себя следующее:

1) Уничтожение всей спекулятивной финансовой сферы. Необходимо оставить только ведомство для потребительских кредитов и ведомоство для кредитования промышленности.

2) Введение максимального участия рабочих и служащих в управлении своими компаниями. Обучение кадров для горизонтального менеджмента. Везде где это возможно, власть директоров и менеджеров сменяется властью общих собраний. Бывшие собственники и менеджеры могут привлекаться в качестве специалистов без права решающего голоса.

3) Введение равной заработной платы.

4) Пока остаются товарно-денежные отношения составить планы на несколько лет в стоимостных показателях. Эти планы должны включать развитие средств связи для тотальной автоматизации и собственно переходу к безденежной экономике.

5) По мере развития этого плана, сперва должны исчезнуть денежные расчёты между предприятиями по производству средств производства. Далее деньги изымаются из всей сферы обращения (конечный пункт – магазины). Вместо заработной платы начинают выдаваться креды (см. выше)

6) Конфискация и эффективное распределение собственности капиталистов. Превращение особняков в клубы отдыха и т.п.

7) Разумеется, бесплатное образование, бесплатное минимальное питание, бесплатный проезд, бесплатное жильё и т.п.

XIV

Потребуется тотальная перестройка не только средств производства в узком смысле, но и трансформация жилья и социального пространства.

Жиль Дове и Роберт Курц были по своему правы, критикуя, каждый по-своему, фетишизацию рабочих советом частью левых коммунистов. В том же русле мыслил Хатта Сюдзе, когда критиковал анархо-синдикализм. Самоорганизация в рамках, например, завода не может полностью изменить структуру завода, который технически и организационно есть продукт капитализма. Так что необходимо не просто самоуправление наследием капиталистических объектов, но их решительная и скорейшая ТРАНСФОРМАЦИЯ.

1) Стратегический план должен включать в себя переход от городского уклада жизни к новому – полисного типа. Где каждый полис будет представлять из себя, не оторванное от окружающей природы, пространство с эффективной системой общественного транспорта. Так как автомобили являются дорогостоящими и неэффективными средства передвижения. Допустим в каждом жилом доме будет располагаться гараж, откуда любой житель сможет взять автомобиль для личных нужд, вместо того, чтобы каждый раз вызывать такси или приобретать собственный автомобиль, который будет занимать много места, непостоянно использоваться и, разумеется, потреблять значительное количество ресурсов на собственное производство.

2) Можно предложить вместо того, чтобы тратить жилое пространство на гигантские кухни как в некоторых странах “Запада”, каждый дом будет снабжён столовой, где будет подаваться здоровая пища. Людям не потребуется тратить время на приготовление еды и будет тратиться меньше ресурсов, так как крупные масштабы производства еды снижают необходимость в растрате ресурсов на индивидуальные наборы посуды, технику и т.п.

3) Жилые дома должны эргономично располагаться на природе, чтобы человек не чувствовал себя отчуждённым стенами из бетона. Парки не будут обособленной частью жилого пространства. Парк (лес, джунгли, горы, степь) будет повсюду.

XV

Кардинальная реформа должна затронуть такие социальные сферы как здравоохранение и образование. Как известно, у государственно-монопольной и частно-рыночной систем медицины есть свои недостатки. Новое общество будет решительно порывать с недостатками обеих систем. Во-первых, будет поставлено новое оборудование, значительно улучшены условия труда врачей и условия госпитализации больных. Качественное медицинское обслуживание в России можно получить по большей части только за деньги или по блату в государственных клиниках. Частные клиники, где, как правило, сосредотачиваются лучшая техника и лучшие кадры будут перепрофилированы с обслуживания пациентов с деньгами на обслуживание специальных категорий людей. Специальные клиники для инвалидов, для детей (всё лучшее детям), для лиц со сложными заболеваниями и т.п. Будет введён жёсткий контроль за качеством медицинских услуг. Любой пациент может поменять клинику или врача на своё усмотрение. Должна быть введена эффективная система жалоб на врачей, практикующих хамское или неквалифицированное обращение с пациентами.

Для удобству каждому человеку с рождения будет дана электронная карта, куда будут записываться все его данные по здоровью. Это позволит не потерять результаты важных анализов и наблюдать анамнез больного в целом.

Преподаватели и учителя должны стать из малооплачиваемой страты общества одной из самых уважаемых. К сожалению, сразу невозможно будет перейти к коллективному самообразованию. На первых порах нужно будет увеличить количество обучающих кадров за счёт переквалификации разных менее востребованных профессий в новом обществе профессий, типа юристов, финансовых брокеров, менеджеров по продажам. Это позволит уменьшить число учеников в классе и повысить качество образования. Опять же должна быть введена строгая система отчётности преподавателей. Любой ученик должен иметь право сменить учителя или учебное заведение. Должна быть введена эффективная система жалоб на учителей, практикующих хамское или неквалифицированное обращение с учащимися. Короче, весь процесс должен быть кардинально демократизирован.

Институт брака должен быть отменён. Вместо него должна быть введена система “доверенных лиц”. Так любой человек может иметь по его желанию определённое количество людей, которые должны быть первым делом оповещены в случае каких-то неприятностей с человеком, иметь право отключить его, например, от аппарата искусственного жизнеобеспечения. При этом не имеет значения будет ли “доверенное лицо” его половым партнёром, сожителем или кем-то ещё. Это имело значение только в патриархальном обществе.

Каждый человек сможет иметь личное жилое пространство, так чтобы уничтожить “материальный вопрос” в отношениях. Если два человека (или больше) относятся друг к другу как “доверенные лица”, то они могут проживать вместе. Вернее они и так могут проживать вместе, но так им может быть предоставлено дополнительное пространство.

По желанию физических родителей, “права” на ребёнка также могут передаваться “доверенным лицам”. С определённого возраста, ребёнок сам сможет поменять себе опекуна (например, в случае конфликта с физическими родителями). Или вообще отказаться от “опекунства”. С другой стороны, должен быть введён какой-то социальный критерий самостоятельности индивида. Думаю, в новом обществе, дети должны гораздо раньше чем сейчас получать совокупность своих прав.

XVI

Тюрьмы, как институты по деградации, а не исправлению личности должны быть разрушены. Лица, осуждённые за нетяжкие преступления должны быть освобождены с временным ограничением в правах и под опёку местных органов народной милиции. Лица, осуждённые за тяжкие преступления и не поддающиеся исправлению должны быть освобождены с потерей прав и под постоянную опёку милиции. В случае совершения ими повторного преступления им может быть вынесена смертная казнь.

Вообще же, главным “наказанием” в обществе власти общих собраний должно быть временное лишение в правах. Смертная казнь со временем полностью должна быть отменена. Так как человек это продукт общества. И нужно судить общество, а не человека.

Собственно гигантские органы полиции должны быть распущены и заменены народными дружинами по обеспечению порядка, служба в которых будет ротироваться. Для ведения сложных дел придётся сформировать ведомство типа уголовного розыска, взяв туда в качестве советников бывших служащих органов.

Ещё одним важным вопросом является вопрос о религии. Вопреки опасениям многих, никто не собирается запрещать кому-то во что-то верить, если эта вера, конечно, не требует жертвоприношений людей. Тем не менее, все инкорпорированные в былое государство и авторитарные структуры типа РПЦ будут запрещены. Полагаю, что верующие смогут обойтись и без них. Помещения для проведения культов будут доступны, возможна, наверное, будет даже какая-то церковная иерархия санов, если она будет распространяться только на духовные вопросы, а не на социальные отношения. Впрочем, на мой взгляд, в связи с устранением государственной идеологии и различных средств оболванивания народа, росту качеству образования и дальнейшим достижениям науки, религия будет отходить в прошлое.

Также остро будет стоять этнический вопрос и вопрос миграционных потоков. Здесь нужно отметить два момента: 1) возможный рост уровня жизни и развитие локальной промышленности позволят сделать процесс миграции более упорядоченным и вообще уменьшат желание уезжать с насиженных мест, так что не понадобиться создавать лагеря для переселенцев 2) люди, решившиеся на миграцию, не должны организовывать гетто. Вместе с тем, должен быть создан механизм эффективной интеграции и ассимиляции, например, центры перекрёстного изучения культур. Замечу, что уже при социализме мобильность населения будет гораздо выше чем при капитализме, благодаря развитию и удешевлению эксплуатации средств транспорта. Росту уровня грамотности, который позволит знать несколько языков и, собственно, развитию технологий связи.

Так как, к сожалению, социальная революция будет развиваться неравномерно по всему земному шару, потребуется формирование структур по типа Красной Гвардии (не путать с Красной Армией, которая была противоположностью первой). “Красная Гвардия строилась на добровольных началах, была общественной организацией и формировалась по территориально-производственному принципу. Командный состав был выборным” [20]

После же победы Социальной Революции по всему Земному шару, всё оружие должно быть обезврежено.

Социализм или смерть.

Социализм или варварство.

Решать нам.

Маздакит

Литература:

  1. Маркс К. К критике политической экономии // К. Маркс, и Ф. Энгельс. Соч.. Изд. 2-е. Т. 13. С. 6-7.

  1. Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1985. 312 с.

  2. «Эксперт», 2012, №16 с. 65

  3. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 4. 1955.

  4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 45

  5. inosmi.ru/world/20040506/209444.html

  6. http://sozrev.org.ua/archives/4345#identifier_11_4345

  7. Троцкий. «Терроризм и коммунизм» (электронный вариант)

  8. Ленин «Государство и революция» (электронный вариант)

  9. Ленин «Детская болезнь…» (электронный вариант)

  10. http://esperanto-mv.pp.ru/Marksismo/Civwar/civwar-03.html#c3

  11. http://revsoc.org/archives/4601

  12. http://revsoc.org/archives/4597

  13. http://www.kras.fatal.ru/poljafabriki.htm

  14. http://aitrus.info/node/204

  15. http://revsoc.org/archives/5980

  16. http://revsoc.org/archives/6412

  17. http://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Gotha/gotha.html

  18. http://www.left.ru/2009/6/cockshott188.phtml

  19. http://bse.sci-lib.com/article065714.html

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 10.0/10 (1 vote cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)
Координаты утопии, 10.0 out of 10 based on 1 rating