Курдская революция

 

Введение.

Для современных либертарных левых революция в Рожаве стала тем, чем полвека назад была для тогдашних не столь либертарных левых революция во Вьетнаме: героическим мифом. Впрочем, я неправильно выразился. В терминологии Сореля героический миф служит мотивирующей силой к действию – тогда как подавляющее большинство современных левых характеризуется неспособностью к действию. Лучше сказать по-другому. Революция в Рожаве является для современных левых компенсацией их убожества. Она создает иллюзию, что где-то в мире реализуется либертарная революция, и позволяет, выражая солидарность (чисто платоническую, в большинстве случаев) с этой либертарной революцией, резко повысить Чувство Собственной Важности, создав чувство сопричастности с великим делом.

Американские и западноевропейские леваки, скандировавшие полвека назад «Хо-Хо- Хо-Ши-Мин!», мало знали и мало хотели знать о реальном характере вьетнамской революции и ее протагонистов. Не интересовал их, в частности, вопрос, что их любимец Хо Ши Мин раздавил в 1945 году радикальное крыло революции – вьетнамские троцкистские организации,  «Борьбу» и Лигу коммунистов-интернационалистов. Буржуазная национально-освободительная революция во Вьетнаме сделала свое прогрессивное дело – создала бурно развивающуюся капиталистическую экономику, основанную на нещадной эксплуатации пролетариата собственным вьетнамским капиталистическим классом и транснациональными корпорациями. Но такой исход революции оказался малоприятным сюрпризом для создавших в своем воображении свою собственную вьетнамскую революцию леваков.

Подобным малоприятным сюрпризом неизбежно окажется и реальный результат Курдской революции. После этого либертарии всего мира обидятся на действительность и начнут писать ворохи текстов под названием «Преданная революция». Но от этого никому не будет ни холодно, ни жарко.

Полемика о Курдской революции, проходящая в либертарной среде, вращается преимущественно вокруг вопроса: а в самом ли деле революция в Рожаве столь либертарна? Критики рожавофилии в анархистской среде делают упор на то, что в Рожаве все не так либертарно, как утверждают рожавофилы, и что не так уж благополучно обстоят дела даже с правами женщин и ЛГБТ-сообщества. Лишь изредка раздаются трезвые голоса, делающие акцент на том, что Рожавская революция даже теоретически не продекларировала намерения порвать с капитализмом.

Меня  мало интересует вопрос о либертарности или не либертарности Рожавы. Как правильно сказал Энгельс, «революция есть, несомненно, самая авторитарная вещь, какая только возможна. Революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою волю другой части посредством ружей, штыков и пушек, то есть средств чрезвычайно авторитарных. И если победившая партия не хочет потерять плоды своих усилий, она должна удерживать свое господство посредством того страха, который внушает реакционерам ее оружие». (Ф. Энгельс. Об авторитете  http://anticapitalist.ru/archive/teoriya/biblioteka/fridrix_engels._ob_avtoritete.html)

Анархистский миф о Рожаве, РПК и Оджалане гласит, что некогда РПК возникла и существовала как авторитарная ленинистская партия. Однако внезапно на Оджалана нашло озарение, он понял, что ленинизм – это носитель зла, прочитал Букчина и выдвинул концепцию «демократического конфедерализма». После этого РПК стала почти анархистской организацией, хотя да, у нее есть авторитарные пережитки, но ведь мир не идеален и идельных революционных движений не бывает.

Восхвалители Рожавы  не интересуются, при каких обстоятельствах произошло превращение ленинистского Савла в либертарного Павла, а также не интересуются, что означает пресловутый «демократический конфедерализм» на самом деле. Недавно один умный анархист, много интересующийся Рожавой и очень критически относящийся к РПК и Оджалану, очень удивился, когда я сказал ему о предательстве Оджалана в 1999 году. Он искренне не знал (или забыл), о чем вообще идет речь.

Постмодернистский вырожденческий мир живет настоящим, прошлое забывается. Поэтому постмодернистский мир обречен. Но речь сейчас пойдет не о судьбе постмодернистского мира….

Мифы играют мобилизующую роль для тех, кто находится в вихре борьбы, и в этом смысле имеют свою пользу для исторического процесса. Для тех же, кто находится вне борьбы (а вне данной борьбы находятся все, кто не является курдом и живет за пределами Ближнего Востока), повторение чужих мифов  не дает ничего, кроме вреда. Правда полезнее, а кроме того, интереснее.

С правдой есть некоторые проблемы. Курдофильская ориентация безоговорочно преобладала в советской исторической литературе – с того времени, как дружба СССР и кемалистской Турции сменилась в 1940-е годы их непримиримой враждой. Поэтому всякие скользкие и малоприятные моменты из истории курдов и курдского движения сглаживались, и курдам прощались такие вещи, какие советская историография не прощала ни вандейским, ни украинским  крестьянам. Тем не менее обширный материал по курдской истории был накоплен и даже в большой степени обработан в советский период, а историко-материалистическое объяснение истории курдов в последний период – это задача, которая может служить хорошей проверкой метода исторического материализма.

Курды. Народ и его история.

По разным подсчетам, численность курдов сейчас составляет от 30 до 40 миллионов человек, а территория их проживания разделена между Турцией, Ираном, де-факто распавшейся Сирией и де-факто полураспавшимся Ираком.

«Курдистан занимает центральную часть региона Ближнего и Среднего Востока и расположен между 30 и 41 градусами северной широты и 34 и 50 градусами восточной долготы. В меридиональном направлении он простирается примерно на 1200 км, в широтном на 600–900 км, а с северо-запада на юго-восток – на 1800 км.

Территория Курдистана слегка напоминает полумесяц или дугу, выпуклой стороной обращенную на северо-восток, где она «подпирает» закавказский (южнокавказский) регион. Площадь современного Курдистана составляет более полумиллиона квадратных километров….

В физико-географическом отношении Курдистан является преимущественно горной страной – большую часть территории занимают Курдистанские горы, представляющие собой сложную систему хребтов высотой до 5 тыс. м над уровнем моря.

Курдистан почти не имеет морских границ. Лишь на крайнем юго-востоке в районе порта Бендер-Риг границы Курдистана на протяжении 15 км выходят к Персидскому заливу, а на крайнем западе (юго-западе) у города Дертийол – к Средиземному морю. Вместе с тем Курдистан является единственной страной, которая одновременно имеет выходы к Средиземному морю и Персидскому заливу» (Н.З. Мосаки. Курдистан. Ресурсы и политика, ч.1. М., 2005, сс12-13).

Территория Курдистана обильна полезными ископаемыми. Здесь берут свое начало реки, текущие вниз, в Месопотамию, и поэтому контроль над Курдистаном означает контроль над водными ресурсами, что весьма важно для Ближнего и Среднего Востока, где вода из-за своей редкости  ценна не меньше, чем земля. Сверх того, расположение Курдистана между Малой Азией, Ираном и Месопотамией придает ему важное значение с точки зрения коммуникаций.

Все эти причины – природные ископаемые, вода и роль в системе коммуникаций с очень древних времен делали контроль над данным регионом весьма заманчивым для соседних мощных держав – и это превращало выгоды курдской земли в источник бед для ее жителей.

При всех своих плюсах и при богатом потенциале экономического развития, Курдистан с экономической точки зрения является одним из самых отсталых регионов Ближнего и Среднего Востока. По мнению Мосаки, он представляет собой  «внутреннюю колонию далеко не самых развитых в экономическом отношении стран, причем самих являющихся на протяжении долгого времени подчиненными субъектами мирохозяйственных отношений. Эти страны рассматривали входящую в их состав территорию Курдистана лишь как сырьевую базу» (Н.З. Мосаки. Курдистан. Ресурсы и политика, в 2-х частях. Часть 2. М., 2005, с. 203). Иными словами, Курдистан был колонией полуколоний.

Курдские языки и диалекты принадлежат к ираноязычной языковой группе. Единого курдского языка до сих пор нет – и возникнет ли он в будущем, это большой вопрос. Курды говорили на множестве диалектов, из которых к настоящему времени развились в литературные языки два – курманджи и сорани. На курманджи говорят курды Турции и Сирии, часть курдов Ирана и курды провинции Дахук Иракского Курдистана. Сорани – язык курдов провинций Сулеймания и Эрбиль Иракского Курдистана, а также части курдов Ирана. Кроме того, сохраняются некоторые другие курдские диалекты, например, заза, на котором говорят курды племени заза в Турецком Курдистане, горани, на котором разговаривает часть курдов Ирака и Ирана и т.д. Википедия пишет, что у курдов, говорящих на курманджи,   «взаимопонимание с носителями других языков Курдской подгруппы — сорани, зазаки, горани (гурани), лаки  и т. д. — утрачено из-за значительных различий в морфологии при сходном корневом составе и фонетике» https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B8_%28%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D0%BA%29 Курманджи, в отличие от сорани, сохранил категории рода и падежа. Кроме того, после реформ Ататюрка письменность курманджи ведется на латинице, тогда как письменность сорани – на основе арабского алфавита.

Термин «Курдистан» используется по меньшей мере с 16 века, но этот термин всегда означал лишь территорию, населенную преимущественно курдским населением. Единого курдского государства и даже чего-то отдаленно напоминающего его в истории никогда не было, и пик государственного строительства курдов – это княжества 17-19 веков, ожесточенно враждовавшие друг с другом и зависимые либо от Турции, либо от Ирана.

Возникает вопрос: почему? Почему никогда не было курдского государства и почему процесс формирования курдской нации происходил с таким запозданием?

Ответ на этот вопрос дают география и история. Любое общество формируется в процессе взаимодействия с внешней средой, реагируя на вызовы, исходящие от этой среды, а внешней средой для общества является, во-первых, природа, а во-вторых –  другие общества.

Регион нынешнего проживания курдов – Северная Месопотамия – в эпоху древних классовых государств Двуречья был для этих государств варварской периферией, поставщиком железа и рабов. В свою очередь, населявшие его племена иной раз показывали зубы и устанавливали свою власть над классовыми государствами юга. Так, гутии (или куттии) в 2200-2109 годах до нашей эры властвовали над Нижней Месопотамией, а касситы правили Вавилоном в XVI-XII веках до нашей эры. Причем, по мнению советского историка О.М. Вильчевского, варвары-куттии действовали в союзе с социальными низами городов-государств Южной Месопотамии и после своей победы облегчили их положение (О.М. Вильчевский. Курды. введение в этническую историю курдского народа. М-Л, 1961, сс. 19-21).

Большинство историков считает предками современных курдов мидян – ираноязычный народ, сыгравший решающую роль в разгроме Ассирийской Империи, но вскоре оттесненный на подчиненное положение родственным народом – персами. По мнению О.М. Вильчевского, курды являются потомками многих проживавших в древности в Северной Месопотамии народов, этническая принадлежность которых до сих пор вызывает споры среди ученых – куттиев, касситов, луллубеев и т.д. Внесли свой вклад в формирование курдского народа и семитоязычные аморейские племена, пришедшие в эти края на рубеже II и I тысячелетий до нашей эры. Именно амореи привели сюда овец и коз, которые на три тысячелетия станут основой курдской экономики. Бесспорна, разумеется, и роль мидян и других иранских народов, которые дали формирующемуся из разных этнических групп курдскому этносу свой язык.

Все эти народы разного происхождения, слившиеся где-то к середине I тысячелетия нашей эры  в курдский народ, объединял образ жизни. Они занимались отгонным скотоводством – видом хозяйства, оптимальным для горной местности, настолько оптимальным, что он просуществовал здесь в почти неизменном виде несколько тысячелетий и стал разлагаться лишь в 20 веке.

Отгонное скотоводство предполагает полукочевой образ жизни. Весной племя гонит скот пастись в горы, а на зиму возвращается на зимнее место жительства на равнине. В отличие от маршрутов кочевников степей и пустынь, кочевые маршруты горных полукочевников обычно занимают лишь несколько десятков километров. Сохранилось колоритное описание перехода одного из самых могущественных курдских племен того времени – харки, сделанное Б. Диксоном в начале 20 века:

«Они переходят Б. Заб около Зибара, где каждый год заново наводят мост. На это уходит определенное время; при этом они стараются поддерживать хорошие отношение с местными курдами, с людьми шейха Барзани, которые в противном случае могут помешать их переходу. Дальше курды двигаются по высокогорной дороге через Тенги-Былинда на восток, по тропам долины р. Шемдинан-су, впадающей в Б. Заб. Тянется длинная вереница людей, навьюченных мулов, лошадей и скота. Стада баранов в 300–400 голов пасутся вокруг на склонах под охраной вооруженных пастухов. В устье р. Орамар-су курды разделяются. Одни идут через долину Сат, другие движутся по долине Харки и Беиткар; идут они медленно, делая небольшие переходы, совершая зигзагообразный путь, чтобы достичь высокогорных перевалов на севере Сат-Дага. Курды передвигаются свободно, каждый направляется туда, куда ему хочется. Женщины, одетые в лохмотья, несут на спине какие-то невообразимые сооружения: люльку, кувшин, курительные трубки, подносы, бурдюки для сбивания масла, тыквы, самовары, приспособления для тканья и прядения и как обязательное приложение — ребенок. Тут и разноцветные сундуки с одеждой и чайным прибором. Все идут пешком. Охрану племени несут вооруженные с ног до головы люди. Один или двое таких людей сопровождают подростков, которые выше на склонах пасут стада. Передвижение кочевников доставляет много беспокойств окружающим. Крестьяне стараются не выходить из домов, закрытых на засов. Вооруженные люди занимают все стратегические пункты вокруг деревни. Животные устают и болеют в пути. Многие из них погибают (их преследуют стаи орлов и ястребов). Кочевники не снимают груз на ночь, свои привалы они устраивают подле навьюченных животных, закутываясь на ночь в войлок» (цит. по Ж.С. Мусаэлян. Некоторые данные для характеристики курдов харки // Лазаревские чтения, вып. 2. М., 2013, сс. 97-98).

Тайна замедленного развития курдов, запоздалого формирования кудской нации и отсутствия в курдской истории курдского государства и даже  попыток создать таковое до 19-20 веков – заключается именно в курдской географии и обусловленном ей образе жизни. Курды – горцы и полукочевники. Единственный негорный район современного Курдистана – это Сирийский Курдистан, но большая часть сирийских курдов – это потомки беженцев, вынужденных покинуть Турецкий Курдистан в 1920-е годы.

Горные народы отличаются от своих равнинных соседей крайней замедленностью развития и сохранением племенного и этнического многообразия, что означает медленное и запоздалое развитие классовой цивилизации и современных наций. Отгонное скотоводство оптимально приспособлено для выживания в горах, но не дает большого количества прибавочного продукта, который сделает возможным рост численности населения, усложнение общества, развитие производительных сил и классовой цивилизации.

Равнины объединяют, а горы разделяют. Трудности повседневных контактов между разными группами содействуют сохранению в горах этнических реликтов, чьи родственники на равнинах уже давно ассимилированы более мощными соседыми, содействуют сохранению племенной системы и мешают складыванию единой нации и формированию единого языка. Чтобы убедиться в этом, можно посмотреть хотя бы на Северный Кавказ с его изобилием народов. Племена восточных славян исчезли где-то тысячу лет назад, и не восстановились, несмотря ни на какие исторические потрясения на Восточноевропейской равнине, между тем как племенная система у курдов дожила в фактически неизменном виде до 20 века, и лишь тогда стала разлагаться под влиянием капиталистического развития.

Племенная система была стержнем курдского общества, а лояльность к племени – главной доблестью курда. Это даже не обсуждалось. Власть племени над курдом была тотальна.

Курдофильские историки любят говорить о свободолюбии как главной черте «курдского менталитета». По мнению авторши хвалебной и крайне поверхностной брошюрки (точнее говоря, сборника компиляторских статей) о курдах И.Г. Асоян (Стурки), «разобщенный и раздираемый внутренними противоречиями многомиллионный этнос в перманентной борьбе за выживание и вечном поиске лучшей доли – свободы, независимости и процветания – сумел сохранить национальное достоинство и гордый дух, несгибаемую стойкость и мужество, а также неиссякаемую веру в будущее» (И.Г.Асоян (Стурки). Курдистан: история и современность. Одесса, 2004, с. 97).

Не удержался от идеализации курдского свободолюбия даже один из самых авторитетных советских и постсоветских историков курдского народа, М.С. Лазарев:

« наиболее заметные и неотъемлемые категории курдского менталитета — неукротимое свободолюбие и неприятие чужой власти…»  (М.С. Лазарев. Национализм на Ближнем Востоке//Лазаревские чтения, выпуск 1. М., 2012, с. 47).

Курдское свободолюбие нужно понимать в его настоящем смысле. Это именно неприятие чужой власти при полной покорности власти своей, власти своего племени и его вождя, власти эмира и шейха. Очень хорошо написала об этом Е.И. Васильева в одной из лучших русскоязычных книг о социальных и политических отношениях старого Курдистана:

«…В социальной жизни курдской деревни и кочевья заслуживает особого внимания т.н. «дом для гостей» или диван-хане (=меван-хане). Такой «гостеприимный дом» имели большинство ага… Здесь останавливались путешественники и каждый вечер собиралось все мужское население.

Социальные аспекты функционирования этого своеобразного общественного института в Курдистане вскрыл М.М. Ван Брёйнессен. Отдавая должное диван-хане как средству получения информации, исследователь отметил другую важнейшую его функцию. С помощью диван-хане ага монополизировал социальную жизнь общины. Сюда были обязаны приходить каждый вечер, если же кто-то не приходил, его сурово упрекали ага и старейшины. Ага осуществлял пристальный контроль за всем, что происходило. Диван-хане обеспечивал агу мощным средством социального контроля и воспитания.

Ежедневное повторение коллективного представления, как всякое заучивание правил, текстов, церемоний, стереотипов выражения эмоций служило весьма действенным средством удушения в зародыше негативизма поведения, удушения самовольства и позволяло четко контролировать и корректировать социальную ситуацию и на уровне деревни, и на кочевье. Даже порядок рассаживания в диван-хане сам по себе ежевечерне четко подсказывал человеку его место в обществе.

Социальную жизнь курда вообще отличает ее всепронизанность идеей иерархичности, которая получила зримое выражение в емкой языковой формуле “gedr zanin” («оказывать уважение» или буквально «знать количество» заслуживаемого уважения). Формула несет в себе явную количественную обозначенность и просчитанность статусного положения, и именно в диван-хане происходило ежевечернее публичное утверждение подобающего кажому количества социального респекта. Такое постоянное заучивание основ иерархичности и позволило многим курдским институтам (таким, как знать, благородство происхождения) функционировать, не будучи закрепленными в праве, а лишь оставаясь фактом сознания. Настолько тонкой и отработанной веками была в курдском обществе система иерархичности, что на обычном праве базировался по существу и весь механизм эксплуатации…

…Иерархия престижа получала свою четкую обозначенность и в этикетном оформлении общения в диван-хане…, куда деревенские мужчины были обязаны приходить каждый вечер. В диван-хане традиционные ценностные ориентации и нормативы утверждались ежевечерне. Сам порядок рассаживания в помещении диван-хане служил наглядным символическим обозначением ситуации, которую Ф. Барт охарактеризовал как универсальное подчинение обладателю более высокого статуса.

Место считалось тем «выше» и почетнее, чем большее расстояние отделяло его от двери. Низкий люд не садился вообще, а стоял, согнувшись у дверей, и почтительно слушая, как обсуждались дела, принимались решения, разбирались споры. Традиционные ценностные ориентации и нормативы благодаря факту каждодневной повторяемости ритуала обретали эффект неотразимого воздействия, сравнимый с эффектом повторения в гипнозе. Благодаря опоре на традицию власть класса феодалов превращалась в массовом сознании в понятие аксиоматическое и неоспоримое.

 

Можно ли назвать политический и идеологический климат, в котором жили обитатели эмиратов Арделан и Бабан, свободным…? Сведение к минимуму внешних атрибутов власти и принуждения, правовых институтов и юриспруденции, особенно в горах у кочевников, казалось бы, должно было располагать к полной свободе и неэффективности каких-либо идеологических установок.

 

Иллюзорность такого представления становится очевидной при первом же ознакомлении с традиционным идеологическим комплексом. Необремененность надстройки внешней атрибутикой принуждения была возможной благодаря традициям, этикету и обычаю, которые пронизывали всю жизнь курда, овладевали его мировоззрением и мышлением. Программируемые традицией «блоки поведения» исключали сомнения, критицизм и сводили на нет ситуации свободного выбора. Личность была полностью подчинена общеставу, и господство его над личностью представляется абсолютным» (Е.И. Васильева. Юго-Восточный Курдистан в XVII – начале XIX веков. Очерки истории эмиратов Арделан и Бабан. М., 1991, сс. 208-209, 238-239).

Регулятором поведения в традиционном курдском обществе были не государство и закон, а обычай, а это – куда более мощный и тотальный регулятор. Государство и его закон воспринимаются как внешняя принудительная сила, против которой можно восстать, власть же обычая – это не внешние, а внутренние цепи. Для восстания против них нужен не естественный протест организма против внешнего принуждения, а способность к критическому мышлению, способность, которой в обществе, управляемом обычаями, было неоткуда взяться. По сравнению с безгосударственными курдскими племенами, управляемыми обычаем, который активно использовался в своих интересах племенной верхушкой, демократический деспотизм Османской империи с его равенством всех перед законом и высокой социальной мобильностью был огромным шагом вперед. Против Османской Империи можно было восстать, тогда как история курдов знала множество восстаний против внешних сил, восстаний, всегда возглавляемых курдской верхушкой, а вот восстаний внутри курдского общества, освободительных движений курдских низов против курдских верхов не было до конца 1970-х годов, когда урбанизированные и выпавшие из традиционного общества интеллигенты Турецкого Курдистана создали РПК и начали войну против курдских ага (крупных землевладельцев).

Курдское «свободолюбие» в реальности означало стремление жить по обычаю, подчиняться вождям и шейхам, пасти овец и грабить караваны. Чужая власть вызывала неприятие лишь тогда, когда она по тем или иным причинам посягала на эти неотъемлемые и священные права свободолюбивых  курдов.

Любая националистическая мифология утверждает, что данная нация испокон веков стремилась к независимости и хотела создать собственное национальное государство, но ей в этом мешали сильные и могущественные враги. Объективное изучение истории обычно показывает, что если нация на протяжении столетий и тысячелетий так и не обрела независимость и не создала государство, то это потому, что она не так уж сильно этого и хотела, а, может быть, данной нации  и вовсе не существовало в эти столетия, и складываться она начала недавно. Националистическая мифология вредна даже тогда, когда отстаивающий ее национализм делает хорошее и прогрессивное дело. Можно признавать прогрессивность этого дела, но совершенно не обязательно разделять националистическую мифологию. Тем более странно разделять курдскую националистическую мифологию людям, которые сами не являются курдами и могут смотреть на их историю глазами объективного наблюдателя.

Географией Курдистана, его горным характером  было обусловлено первоначальное отставание региона от создавших классовую цивилизацию равнинных соседей. Опередившие Курдистан (который в эпоху куттиев и касситов еще не был Курдистаном) в своем развитии соседи, в свою очередь рассматривали Курдистан как поставщик сырья и рабочей силы, а это еще больше тормозило развитие региона и усугубляло его отсталость. Несколько тысячелетий находящийся на стыке Передней Азии, Ирана и Месопотами  Курдистан был пограничной территорией сменявших друг друга мощных эксплуататорских государств. К каким последствиям это вело и как это тормозило развитие самого Курдистана, красиво и правильно написала Е.И. Васильева:

«Особенности социально-политического развития Курдистана обусловлены своеобразием геополитической обстановки в регионе. Горная страна, отделяющая иранский мир от тюркско-арабского, уже своим положением и строением была обречена на выполнение функций естественной границы империй, и из века в век области курдов служили буферной зоной между Ираном и государствами Малой Азии. О гребни курдских гор разбивались волны завоеваний с востока и запада. Курдистан оставался в положении вечного полигона, на котором шло взаимное истребление враждующих армий и одновременно разрушение страны курдов и их культуры. В бесконечном водовороте политических противоборств военный потенциал курдов учитывался и использовался с разных сторон, и за все это курдский народ расплачивался разрушенными и непостроенными городами и селами, своими культурными ценностями. В огне бесконечных пожарищ горели рукописи, не доходя до последующих поколений, которым предназначались. Те же, которые не исчезли, продолжали молчать, и заговорили совсем недавно…. (Е.И. Васильева. Юго-Восточный Курдистан в XVII – начале XIX веков. Очерки истории эмиратов Арделан и Бабан. М., 1991, с. 3).

Пограничное положение Курдистана несло народу много бед и трагедий, но давало определенные преимущества курдским верхам. Оно позволяло им лавировать между сильными соседями и заставляло этих последних большую часть истории довольствоваться формальным подчинением Курдистана, оставляя очень большую самостоятельность курдской верхушке. Как написал на эту тему в уже цитированной статье М.С. Лазарев, «Курдистан пользовался стойкой репутацией страны, постоянно готовой к мятежу. Фактически же Курдистан негласно имел на большей части своей территории автономный статус (его содержание и пределы суверенности варьировались в зависимости от места и времени) и был лишь условно зависим от сюзерена, а на деле управлялся местной курдской элитой по нормам феодально-племенной традиции и юридически ограничивался лишь в сфере сношений с иностранными государствами». (М.С. Лазарев. Национализм на Ближнем Востоке//Лазаревские чтения, выпуск 1. М., 2012, с. 48).

Курдский историк 16 века Шараф-хан Бидлиси (1543-1603) в своей книги «Шараф-намэ» охарактеризовал ситуацию так:

«Великие султаны и славные хаканы не притязали на страну и вилайет их, всецело довольствуясь приношениями, покорностью и обязательством принимать участие в [их] военных действиях и походах, и не пытались завоевать их. А если некоторые из султанов и устремляли все старания на завоевание и покорение Курдистана и переносили неописуемые трудности и лишения, то в конце концов они раскаивались и снова передавали [те земли их] хозяевам».  http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Saraf1/frametext11.htm

Шараф-хан Бидлиси был курдским феодальным патриотом и в духе феодального патриотизма написана вся его книга. Но его курдский племенной патриотизм не помешал ему служить Османской Империи, дружить с султаном и даже стать губернатором Турецкого Курдистана.

Сам по себе факт зависимости от сюзерена не вызывал у курдских вождей никаких возражений. В 1514 году армия Османской империи одержала победу в битве при Чалдыране над сефевидской Персией в том числе благодаря своим курдским вассалам, которые были вознаграждены за услугу широкой автономией в составе Османской Империи. Войны Османской Империи и Персии тем не менее продолжались, и более или менее итоговая линия границы, по которой большая часть Курдистана досталась Османской Империи, а меньшая – Персии, была установлена по Касри-Ширвинскому мирному договору 1639 года.

Время от времени интересы верхов (курдские низы не проявляли ни малейшей политической самостоятельности до 20 века) того или иного курдского племени, конфедерации племен или курдского эмирата (княжества) вступали в противоречие с интересами феодального сюзерена. Тогда начиналось курдское восстание. Опять процитируем М.С. Лазарева:

«Для курдского национализма характерны высокий эмоциональный накал и размах, но ему также свойствен явный дефицит продуманных планов и программ действий. Стихийность — типичная черта всех националистических движений в Курдистане. Слабость организационного начала, порожденная низким уровнем идейно-политического руководства в неразвитом и недостаточно структурированном курдском обществе, — «ахиллесова пята» курдского национализма, и этим всегда пользовались враги курдской независимости. Руководство национальным движением оказалось целиком в руках отдельных харизматических лидеров, большая часть которых происходила из традиционной элиты, что имело как позитивные, так и негативные последствия для судьбы этого движения.

Когда восстание возглавлял какой-нибудь племенной вождь, часто совмещавший в одном лице светскую власть и религиозный авторитет и прославленный своими воинскими доблестями, оно сразу же получало широчайший отзвук во всём Курдистане и привлекало под свои знамена множество, казалось бы, преданных и дисциплинированных бойцов, готовых идти за ним до конца. Однако общекурдского патриотизма обычно хватало ненадолго, он быстро отступал перед партикулярными интересами отдельных ханов, беев, шейхов. Такова была классическая картина феодально-племенного этапа в становлении курдской нации и курдского национализма» (М.С. Лазарев. Национализм на Ближнем Востоке//Лазаревские чтения, выпуск 1. М., 2012, сс. 48-49).

В истории Курдистана до настоящего времени, до РПК, не было ни одного общекурдского восстания или общекурдского национального движения. Когда восставали одни племена и конфедерации, другие сохраняли нейтралитет или действовали на стороне правительства. Так, когда в 1925 году против республиканской Турции поднял восстание авторитетный среди курдов-суннитов шейх Саид, жившие в Дерсиме курды-заза, исповедующие алевизм – радикальное направление в шиизме, остались в стороне или действовали против повстанцев на стороне войск Турецкой Республики (М.С. Гасратян. Курдская проблема в Турции (1924-1939). М, 1975, сс. 13, 20-21). На стороне турок сражалось племя хормек (там же, с. 22). Когда в 1937 году восстанут уже сами  курды-заза в Дерсиме во главе с Сеит-Резой, «Сеиту Риза удалось объединить под своим руководством племена аббасан, ферхадан, карабальян, бахтияр, юсуфан, демнан, хайдан и частично калан. Однако курды районов Оваджык, Кочан, Шемкан, Мазгирт, Пюлюмюр и Назымие решили остаться в стороне, объявить “нейтралитет”.  Более того, некоторые племена Хозата приняли решение перейти на сторону правительства. Их вожди прибыли в Элязиг и выразили…готовность выполнить все указания турецких властей» (там же, с. 131).

Вынужденные лавировать между могущественными соседями и враждующие друг с другом  курдские вожди приобретали психологию, выраженную в курдской пословице, которая представляет собой квинтэссенцию всей курдской политики:

«Целуй руку, которую ты не можешь отрубить» (Петр Лерх. Исследования об иранских курдах и их предках, северных халдеях, в 3 книгах. Кн. 2., СПб, 1857, с. 130).

Без этой пословицы невозможно понять курдскую политику 20 и начала 21 веков, политику Барзани и Оджалана.

Традиционное курдское мировоззрение было основано на тотальной лояльности к своему племени, полной подчиненности ему и высочайшей внутриплеменной спайке – с одной стороны, и восприятии всего остального мира как чужаков, к которым по определению все позволено, с другой. Победить врага, дав ему ложные обещания и заманив в засаду, было для курдского вождя делом чести, доблести и геройства. Условия жизни курдского племени, окруженного со всех сторон врагами и вынужденного хитрить, чтобы выжить в этом мире, порождало психологию, чрезвычайно далекую от стойкости, последовательности и верности каким-либо идеалам, выходящим за рамки интересов племени. Предательство было частью мира, в котором жили курды, и склонность курдов к предательству вошла у соседних народов в поговорку.

Основанное на обычае, курдское общество давным-давно не было бесклассовым обществом первобытного строя. Уцелевшие с первобытных времен обычаи служили сохранению власти курдской верхушки, власти, которую советский  автор А.Ш. Мантешашвили охарактеризовал так:

«До недавнего времени глава племени являлся настоящим патриархальным деспотом, обладавшим неограниченной властью» (А.Ш. Мантешашвили. Курды. Очерки общественно-экономических отношений, культуры и быта. М., 1984, с. 104). По свидетельствам некоторых путешественников, рядовой курд не осмеливался даже предстать перед вождем без подарка (там же, с. 59).

При этом для курдского мира в еще более резкой форме было характерно то, что, по мнению современного левого автора Вольфа Китсеса, характеризует традиционную крестьянскую общину:

«… Крестьянские общины при феодализме и при раннем капитализме вовлекаются в экономические отношения, основанные на господстве и угнетении, но не приобщаются к «городской» культуре, дающей людям идеи, на основе которых можно не только против этого угнетения восстать, но и, победив в восстании, преобразовать свою собственную, крестьянскую жизнь в сторону большей справедливости, поддержки слабых и т.п. (при том, что как отмечал Энгельгардт, в самой крестьянской жизни основания для этого с появлением «крепких хозяев» исчезают нацело).

Крестьяне {а также мещане в слободах, ремесленники в махалле, евреи в местечках и прочие персонажи традиционного общества} живут по обычному праву, особенно в том, что касается свободы, собственности, прав сильного и обязанностей слабого, часто с первобытными пережитками, и не только в отношениях полов. Сюда же относится убийство колдунов, или врачей в эпидемиях, под тем предлогом, что «разносят заразу», неприязнь к «слишком умным и самостоятельным», если то и другое не подкреплено соответствующим богатством, жестокость, описанная Горьким в  очерке о крестьянстве – несправедливом в оценочной части, но правдивом в фактологическом.

У крестьян сохраняется то обычное для древнего мира убеждение, что сильный и богатый «лучше» бедного и слабого, богатство — признак милости бога и справедливости суждений, богатому надо кланяться и во всём слушаться и т.п. {преодолённое «городской культурой» ещё в эллинистический период 2-3 в до н.э., сперва в Александрии, а потом и по всей ойкумене}. Без просвещения, приходящего из города, бедные крестьяне и середняки, связанные общиной по рукам и ногам, не имели никаких способов противодействия кулацкому эгоизму, хотя и видели что это усиливает зависимость для всех них, и, хотя вроде бы они были большинством «мира», реально верховодили 1-2 сельских богача.

Поэтому господство кулаков над односельчанами (в отличие от господства фабрикантов над рабочими, офицеров над солдатами, царской бюрократии над всем населением империи) было наиболее «естественным» доминирования сильного над слабым, социал-дарвинизм которого не был прикрыт даже минимальным флёром «городского образования», «европейской культуры» и т.п. О связанных с этим ужасах деревенской жизни писал Чехов («Мужики» и «В овраге»), Горький и много кто ещё. То есть те же классовые причины, которые вызывают  взаимные издевательства в детских компаниях («Чучело», но в многажды усиленном виде), в традиционной сельской жизни существуют в практической жизни взрослых людей, на полном серьёзе, и без каких-либо противовесов. Дети-то «знают», что где-то присутствует «большое общество», в котором подобное «мерзко», а тут это жизнь и реальность, поэтому даже «чучелам», легче, есть отдушина — беднякам отдушины нет, только утешение на том свете. (Wolf Kitses. О «крепких хозяевах» и коллективизации//  www.socialcompas.com/2016/12/12/o-krepkih-hozyaevah-i-kollektivizatsii )

При этом подчеркнем, что русская крестьянская община начала 20 века уже находилась под огромным влиянием городской культуры, и все милые вещи, о которых пишет Вольф Китсес, были в ней уже сильно расшатаны. Кроме того, русская крестьянская община была соседской общиной, а соседская община хотя бы формально основана на равенстве домохозяев – в отличие от родовой общины, где по определению есть «старшие» и «младшие». Так что благодаря этим двум причинам, курдская родовая община, до второй половины 20 века практически не затронутая городской культурой, была настолько «сплошным бытом», что великий русский писатель-народник Глеб Успенский,   говоривший о «сплошном быте» русской общины, увидел бы, что нет такого зла, которое не было бы добром по сравнению с еще большим злом.

Хуже всего в традиционном курдском обществе было оседлым курдам-земледельцам, которых в разных регионах Курдистана называли «мискен» или  «горанами». Они воспринимались курдским обществом как неполноценные и убогие, и находились в жесткой феодальной зависимости от кочевников.

Традиционная власть обычая сохранялась в курдском мире до очень недавних времен. Польский дипломат Пиотровский, работавший в 1970-х годах в Турции, в своих очерках о ней описывает следующую историю:

«…На юго-востоке Турции живут полукочевые племена курдов. У них сохранился родо-племенной строй. Все вопросы решают старейшины. Курды оберегают свои древние, поражающие суровостью и простотой обычаи. Недавно в газетах появились сообщения о трагедии, разыгравшейся в Курдистане. Юноша пастух полюбил девушку из соседнего племени. Он тайно встречался с нею, порой заходил в ее хижину. Племена, к которым принадлежали молодые люди, не враждовали между собой, но держались обособленно. Встречаться с девушкой из чужого племени и тем более жениться на ней молодой человек не мог. Узнав о тайной любви своего сына и поняв, что он подвергает себя смертельной опасности, отец решил женить юношу на дочери богатого соплеменника, владельца пятидесяти баранов. Но сын взбунтовался против воли отца. Похитив ночью любимую, он бежал с ней в горы. Оба племени устроили на молодых людей облаву. Через две недели влюбленных нашли в пещере спящими. Старейшины двух племен созвали общий совет, на котором решили судьбу смельчаков, отважившихся нарушить священный закон племени.

Молодые люди были приговорены к смерти. Их искалеченные трупы сожгли на костре.

Присутствовали при казни все члены племени — кто по принуждению, кто из любопытства.

Все это я рассказал своему другу Сулейману, на что он ответил:

— Турецкие власти, конечно, запрещают подобные самосуды, виновных наказывают. Но как до них добраться? А курды вообще нас не любят и не просят о помощи. Они живут по своим законам» (С. Пионтковский. Свет и тени Турции. М., 1981, электронный вариант, сс. 91-92).

«Еще при жизни старших поколений большинство курдов не знало ничего, кроме окрестностей своей деревни и спрашивало заезжих журналистов, какие полномочия над своими крестьянами имеют во Франции ага и шейхи» (Ю.Ш. Набиев. Перспективы курдской государственности//Курдский вопрос в Западной Азии в начале XXI века. Сборник статей. М,, 2006, с. 309).

Смысл происходящей на наших глазах Курдской революции и ее прогрессивное значение состоит как раз в сломе традиционного курдского мира, иными словами, в буржуазной модернизации.

Подчиненность рядовых курдов старшим сохраняется и в наши дни, в том числе и в РПКшной среде. В одном крупном украинском городе до событий 2014 года местная курдская община взаимодействовала с местными левыми, с флагами РПК участвовала в общелевых митингах и т.п. Однако все попытки местных анархистов начать разговор по душам о политике с рядовыми курдами встречали вежливый, но твердый ответ: со всеми вопросами обращайтесь к нашим старшИм.

Впрочем курдская отсталость имела и свои положительные стороны. Одной из них было высокое социальное положение женщины в традиционном курдском обществе. О. Вильчевский писал:

«Значительно более независимое положение женщины, всеобщее уважение к ней, ее в ряде случаев непререкаемый авторитет являются одной из характерных черт, отличающих курдов от подавляющего большинства соседних народов Малой Азии и Ирана» (О. Вильчевский. Курды. введение в этническую историю курдского народа. М.-Л., 1961, с. 40).

Об этом же пишет другой советский автор, Т.Ф. Аристова:

«…следует отметить, что по сравнению с соседними народами курдская женщина пользовалась большими правами и уважением. При спорах и ссорах мужчин достаточно было женщине снять с головы платок и бросить его между спорившими, как ссоры мужчин прекращались. Курдская женщина могла возглавить род, семью. Часто верхом на коне, наравне со своим мужем и соплеменниками она защищала честь своего племени, рода. Курдские женщины прекрасно владели оружием, особенно искусно – пикой. «Жена курда заменяет ему товарища, как в домашнем быту, так и на войне. Если мужчины отправляются на войну, то дома женщины защищают скот и хозяйство…Одна вооруженная курдянка может справиться с четырьмя вооруженными мужчинами из другого народа», – отмечал К. Хачатуров.

П.И. Ковалевский, говоря о курдской женщине, писал: «…веками выработался тип курдинки – храброй, безстрашной и воинственной, ни в чем не уступающей мужчинам. На этих ее свойствах зиждется уважение к ней мужчины и ее большая свобода».

Если мать славилась смелостью, геройством, красотой и т.д., то про ее детей говорили: сын такой-то.

В отличие от азербайджанки, персиянки, арабской женщины и других женщин Востока курдянка никогда не закрывала чадрой лицо» (Т.Ф. Аристова. Курды Закавказья (Историко-этнографические очерки). М., 1966, сс. 157-158).

По мнению большевика Г. Астахова, в 1920-е годы работавшего советским консулом Турции и написавшего о ней очень интересные очерки, высокое положение женщины в курдском обществе было следствием именно отсталости этого последнего, существования в нем пережитков матриархата:

«Проезжая курдские села, замечаешь, что женщины пользуются здесь несравненно бОльшим влиянием, чем в турецких. Они ходят с совершенно открытым лицом, независимым, почти повелительным видом. Они командуют на работах, требующих коллективного труда (молотьба, загон скота и прочее).

В Ангоре [Анкаре – М.И.]была женщина-курдинка Фатьма-ханум (родственница знаменитого Симко [племенной вождь с большими политическими претензиями в Иранском Курдистане – М.И.] ), которая командовала отрядом в несколько сотен курдов. Она носила мужской военный костюм, отличалась мужскими ухватками и пользовалась огромным авторитетом среди подчиненных ей мужчин. Ее отряд был единственным курдским отрядом, сражавшимся против греков в рядах армии ВНСТ.

Но поговорив с Фатьма-ханум, вы узнаете, что в ее семье родом командовали женщины. Ее матери подчинялись все мужчины этого рода.

И если вы сопоставите с этим то обстоятельство, что курды живут не только родовым бытом, но местами лишь переходят от первобытного скотоводства к земледелию, то вы вспомните, что этот период связан в истории человечества с понятием матриархата, т.е. с доминирующей властью женщины.

И это курдское «равноправие» женщины свидетельствует не о прогрессе и о свободе, а лишь о том, что в глухих горах Курдистана сохранились осколки давно изжитого, отошедшего в историю быта» (Г. Астахов. От султана к демократической Турции. Очерки из истории кемализма. М.- Л., 1926, сс. 33-34).

Вильчевский пишет, что когда в 1950-е годы иранские войска проводили карательную операцию против курдского племени джеванруд, в составе ополчения этого племени сражались почти все способные носить оружие женщины (О. Вильчевский. Курды. введение в этническую историю курдского народа. М.-Л., 1961, c. 40).

Так что осуществляемая РПК эмансипация курдских женщин и женские отряды самообороны в Рожаве не представляют собой такого радикального разрыва с курдскими традициями, каким могут казаться.

Оседлые соседи курдов, мягко говоря, не любили, да и любить их им было абсолютно не за что. Появление в окрестностях села курдских кочевников воспринималось как катастрофа, даже если у этих кочевников первоначально не было особо злых намерений. Сколько караванов разграбили курды, и какой размер компенсации смогут потребовать за это соседи с будущего независимого Курдистана – об этом и подумать страшно. Восприятие оседлыми соседями курдов хорошо отображено в плутовском романе «Похождения Хаджи-бабы из Исфагана», написанном в начале 19 века английским разведчиком и дипломатом Джеймсом Мориером. Мориер долго прожил в Иране и проникся иранским духом. В романе Мориера есть трагическая вставная новелла о вожде курдского племени, который обменял родную дочь на арабскую кобылицу.

Один из первых в России исследователей курдов Петр Лерх писал:

«Грабеж и разбой у курдов не считаются преступлениями, но напротив, по их понятиям, вполне достойны мужа храброго и ни у какого другого народа не связаны столь тесно с его образом жизни, характером и обычаями. Вагнер, познакомившийся с Бедуинами и Кабилами Африки и с различными кавказскими племенами, равно как и с северными Курдами Персии и Турции, уверяет нас, что он ни у одного из этих народов не встречал столь сильно вкорененной наклонности к разбою, как у Курдов. То же самое свидетельствуют прочие путешественники, проезжавшие через страны, обитаемые Курдами. Необузданность их нрава неискоренима даже там, где они покорены власти одного из господствующих на востоке правительств. Но между тем на востоке общее мнение, что курды не с такой жестокостью поступают с жертвами своей хищности, как Татары, Туркмены или Бедуины. В Эриванской губернии, говорит Вагнер, часто встречалось, что курды при нападении на мирные армянские селения отнимали у жителей все имущество, даже последнюю рубашку с тела, но зато дарили им свою изношенную одежду, иногда даже оставляли часть жизненных припасов, чтобы не придать ограбленных голодной смерти» (П. Лерх. Исследования об иранских курдах и их предках, северных халдеях, в 3 книгах. Кн. 1, СПб, 1856, сс. 29-30).

Почему курды оставляли ограбленным ими армянам крохи жизненных припасов – вполне понятно. Какой же хозяин будет обрекать на голодную смерть овец, которых он предполагает стричь и дальше!

В начале 19 века власть Османской Империи над Курдистаном ослабла до крайней степени. Курдские эмиры, формально признавая власть султана, обрели огромную самостоятельность. Эмир Сорана (на территории современного Иракского Курдистана) Мир Мухаммед начал завоевывать окрестные земли, претендуя на господство в регионе. В 1834 году султан направил против него армию, и в августе 1836 года Мир Мухаммед был вынужден сдаться. Он был убит позднее в турецком плену.

Но сохранял самостоятельность эмир Бохтана Бадр-хан. Он не поддержал своего противника Мир Мухаммеда, и не вмешался в его войну  с султаном. Очередь Бадр-хана пришла в 1847 году, когда он был вынужден капитулировать посланной против него турецкой армии.

В 1854 году, во время Крымской войны племянник Бадр-хана Ездан-шир, предавший своего дядю во время его войны с султаном, сам поднял восстание против турок, надеясь на помощь от России, но потерпел поражение.

В 1851 году Османская империя без войны восстановила свой контроль над эмиратом Бабан. Эмират был ликвидирован, курдского эмира сменил турецкий чиновник. В 1854 году был завоеван заново Дерсим, где проживают курды-алевиты. События этого периода историки считают вторым турецким завоеванием Курдистана, восстановлением Турцией своего контроля над полунезависимыми курдскими территориями. (см. Джалиле Джалиль. Курды Османской Империи в первой половине 19 века. М., 1973).

Контроль оказался очень относительным. Турецкие чиновники не хотели работать в отсталом и диком Курдистане, и отправку туда рассматривали как вид наказания. Посылались туда худшие, самые бездарные и алчные представители Османского госаппарата. Уничтожив власть курдских эмиров, Османская империя не смогла установить в Курдистане свою прочную регулярную власть. Курдское общество после уничтожения эмиратов было примитивизировано и отброшено от начавшей возникать феодальной государственности (следует указать, что и Мир Мухаммед, и Бадр-хан заботились об интересах купцов и торговли, поэтому их политика имела и определенные раннебуржуазные абсолютистские черты) к племенному состоянию. Эмиров сменили шейхи – авторитетные духовные лица, всегда одновременно являющиеся и крупными землевладельцами.

В таком вот примитивизированном состоянии курдское общество подошло к 20 веку…

В бурях революций.

 

Турецкий султан Абдул-Хамид II, ярый реакционер и деспот, сидевший на троне с 1876 по 1909 годы, сделал попытку опереться на курдов против назревающей буржуазной революции. Были созданы состоящие из курдов полки хамидие – привилегированная султанская гвардия. Но с военной точки зрения полки хамидие оказались никуда не годными, и революцию они предотвратить не смогли.

Революционные потрясения в Турции в первые десятилетия 20 века – тема интересная, но нас она здесь интересует лишь постольку, поскольку затрагивает курдов.

Османская Империя начала 20 века была страной, где господствовал иностранный капитал при помощи космополитической верхушки Османской Империи. Иностранные подданные пользовались правами экстерриториальности и не подлежали суду Османской Империи. Финансами страны с 1883 года распоряжалось т.н. Управление внешнего долга, контролируемое иностранным капиталом. Промышленность Турции была крайне неразвита. Существовала достаточно развитая местная торговая буржуазия, но состояла она почти исключительно из греков, армян и евреев. Собственная турецкая буржуазия отсутствовала. Язык правящей верхушки очень сильно отличался от языка, на котором говорили турецкие крестьяне в Анатолии, и представители верхушки именовали себя не турками, а османами. Слово «турок» было для них ругательством (что-то вроде презрительного «рагуль», которым самодовольная украинская элитка называет мужиков-деревенщину).

Советский автор начала 20-х годов В.А. Гурко-Кряжин в своей небольшой, но крайне ценной книжке о революционном движении в Турции писал:

«…в социальном отношении Турция представляла из себя как бы пирамиду, из которой было извлечено несколько промежуточных слоев. Внизу находилось крестьянство — наверху бюрократия и примыкающие к ней полуфеодальные и западные капиталистические круги. Между ними же находилась тонкая прослойка туземной христианской буржуазии.

При очерченной выше своеобразной конструкции Турции, совершенно специфическое значение должна была получить бюрократия, служилый класс в широком смысле этого слова.

В биологии иногда можно наблюдать любопытное явление, а именно метаморфозу какого-либо органа в связи с тем, что он начинает исполнять функции другого бездействующего органа.

В Турции служилый класс, при отсутствии буржуазии, совершенно таким же образом начинает замещать ее и присваивать ее функции. Действительно, при отмеченной слабости внутреннего рынка, при невозможности конкурировать с западным капиталом,

лишь государственная служба давала возможность произвести первоначальное накопление капитала.

Как же это достигалось? Не забудем, что и при Абдул Гамиде и при младотурках вся административная практика была построена на системе пешкешей (взяток), которые возрастали сообразно со служебным рангом от мудира до вали. Вторым источником служебного обогащения являлась уже охарактеризованная выше откупная система. Откупщик, собирая десятину, должен был делиться прибылями опять таки со всей местной и даже центральной администрацией. Часто сами же правительственные

агенты, мутессарифы или каймакамы непосредственно собирали налоги, выступая или

в качестве откупщиков, или как податные агенты. Огромные прибыли извлекались выслужившимися бюрократами также из пожалованных им казенных имений, в виде арендной платы, выколачиваемой из крестьян.

Главными же источниками обогащения всегда были государственные займы. Существовал даже обычай, по которому при реализации займа банки предоставляли министру финансов полпроцента для распределения между чиновниками, способствовавшими заключению его. При конверсии 1903 года на „расходы по операции“ было отчислено целых пять процентов всей суммы. Такие же комиссионные проценты извлекались, разумеется, и при предоставлении различных концессий, при заключении

военных заказов и подрядов и т. д. Этот золотой дождь оплодотворял целое полчище прихлебателей, ютившихся во всех уголках Высокой Порты. О количестве этих паразитов мы можем составить представление по следующим цифрам: когда младотурки производили сокращение штатов, то из 146 человек Государственного Совета было уволено 100 человек, но финансовому ведомству было „сокращено“—1500 человек и т. д. Итак, мы видим, что государственная служба с вытекающими из нее прибылями (в особенности, при заключении займов и военных заказов) играла в Турции ту же роль, что американское золото, африканские рабы и прянности Остиндии играли когда то в процессе первоначального накопления западного капитала» (В.А. Гурко-Кряжин. История революционного движения в Турции. М., 1923, сс. 41-43).

Следствием подобной социальной структуры стало то, что руководящая роль и в Младотурецкой революции 1908 года, и в Войне за независимость 1919-1923 годов принадлежала социальному слою, который некоторые турецкие марксисты 1960-х годов вежливо называли «военно-гражданской интеллигенцией», и который был на самом деле низшей и средней частью обуржуазившейся бюрократии или же бюрократической буржуазии. Османская Империя настолько отставала от Российской Империи, что когда в этой последней революционное движение развивалось и победило под социалистическими лозунгами, в Турции возник и восторжествовал аналог русского декабризма – революционное буржуазно-модернизаторское движение, исходящее от низших и средних слоев госаппарата.

Этой частью госаппарата двигали не только вполне понятные личные амбиции (хотя и они тоже – в 1908 году 27-летний майор Энвер, начавший революцию, за несколько дней превратился из мало кому известного провинциального офицера в Героя Свободы, Восстановителя Конституции и одно из первых лиц в государстве – а дальше его ждала жизнь не очень долгая, зато яркая и увлекательная), но и столь же вполне искренняя тревога за судьбу государства, ответственность за которое чувствовали офицеры и чиновники, для которых госслужба была не только источником дохода, но и служением Родине, Нации и т.п.

Младотурки попытались сохранить целостность Османской Империи, которая, по их мнению, подрывалась коррумпированным султанским режимом. Первоначально целостность предполагалось сохранить с помощью свободы. Получив свободу, народы Османской Империи потеряют повод для недовольства и не захотят отделяться.

Но противоречия внутри Османской Империи были уже слишком велики, к тому же не дремали и алчные соседи, стремившиеся воспользоваться кризисом в стране, чтобы урвать свой кусок пирога.

Короткий расцвет легальной политической жизни после революции 1908 года привел к появлению и первых курдских политических организаций современного типа – курдских клубов и обществ, появившихся в больших городах. Состояли эти клубы из немногочисленной курдской интеллигенции – которая в то время по своему происхождению принадлежала исключительно к верхам курдского общества. О независимом Курдистане как  реальной перспективе речь не шла, задачи ограничивались развитием курдского языка и культуры и – самое большее – достижением определенной автономии во внутренних делах. Так что угроза Османской Империи исходила не от курдов.

После поражении Османской Империи в войнах с Италией, отобравшей у Турции Ливию, и с коалицией балканских государств, Энвер-паша –начавший революцию майор, успевший за это время стать пашой, т.е. генералом –  в январе 1913 года произвел военный переворот. Установилась диктатура опиравшихся на армию младотурок. Сохранять единство страны они теперь намеревались не с помощью свободы, а с помощью террора.

В начавшейся в 1914 году Первой мировой войне Османская Империя была вынуждена воевать на стороне Германии. Предложения младотурок царскому правительству о сохранении Турцией нейтралитета в обмен на отказ от посягательств на ее территорию были отклонены. В 1915 году младотурки осуществили резню пророссийски настроенных турецких армян. Некоторые курдские племена активно участвовали в резне, другие, наоборот, спасали армян.

Первую мировую войну Германия проиграла. Соответственно, проиграла ее и Османская империя. Лидеры младотурецкой партии, для которой поражение в войне стало полной политической и моральной катастрофой, бежали. Обширные регионы страны были заняты войсками Антанты.

В 1920 году правительство султана подписало Севрский договор. По этому договору Турция теряла большую часть своей территории и превращалась в жалкий обрубок. Над финансами этого обрубка устанавливался международный контроль. Обширные территории Турции отходили Греции, Армении и … Курдистану. Границы этого последнего должны были определить в будущем страны Антанты после консультаций с Турцией.

Но в условиях катастрофы и иностранной оккупации по всей турецкой земле стали возникать партизанские отряды, ведущие борьбу против войск Антанты. Власть на местах брали повсюду возникавшие Комитеты защиты прав. Многие офицеры и генералы турецких войск, стоявших в глубине страны, не признавали  власть сотрудничавшего с оккупантами правительства в Стамбуле и сотрудничали с Комитетами защиты прав. 8 июля 1919 года посланный в Анатолию генерал Мустафа Кемаль, герой недавно отгремевшей мировой войны,  заявил, что увольняется со службы и будет бороться против оккупантов независимо от того, как отнесутся к этому султан и его правительство. Революция обрела вождя.

У Мустафы Кемаля были плохие отношения с младотурками еще в период их власти и могущества. Ровесник Энвера-паши (оба – 1881 года рождения), он выдвинулся на политическую арену только в 1919 году, хотя участвовал в революционном подполье еще до 1908 года и много о чем успел передумать. Мустафа Кемаль пришел к выводу, что спасти Османскую Империю невозможно. Нужно отказаться от этого утопического плана и создавать Турцию как светское государство западного типа. Арабские земли и территории в Европе – это балласт, от него нужно отказаться. Но Малая Азия должна быть сохранена и именно здесь возникнет современная Турция.

Проблема состояла в том, что Малая Азия (или Анатолия) была населена не только турками. Армяне Западной Армении были вырезаны в 1915 году, греки малоазиатского побережья  выселены в Грецию в первой половине 20-х, а вот куда девать курдов – было непонятно.

Курдское движение  1919-1923 годов не представляло собой  ни партию с четкими целями и задачами, ни даже несколько отдельных партий, между которыми можно было бы выбирать. Это была хаотическая среда конкурирующих друг с другом вождей, групп и группок – и никто из них не мог повести за собой большинство курдов. Империалисты Антанты были готовы договориться с курдами и создать вассальный себе Курдистан, который стал бы оплотом  Антанты против кемалистской и большевистской революций. Но оказалось, что договариваться не с кем. Никто из курдских вождей не имел ни поддержки большинства курдов, ни внятного представления, чего он хочет и как этого добиться.

В ходе Войны за независимость 1919 – 1923 года кемалисты выбили антантовский империализм из Анатолии. Севрский договор так и не вступил в силу. В 1923 году был подписан Лозаннский мирный договор, создавший современную Турцию почти в ее современных границах (в 1939 году Турция вернет себя еще провинцию Хатай, которая до этого контролировалась Францией). Арабские земли и большинство земель  в Европе были потеряны, но Анатолия осталась турецкой. О независимом Курдистане никто и не вспоминал.

Национальное сознание у курдов (кроме малочисленной группы современной интеллигенции) отсутствовало и вопрос, за кого воевать, решался на основании других критериев. Ислам – универсалистская идеология, ставящая религиозную общность выше национальной и племенной. Курды мы или турки, но мы – мусульмане. Неверные хотят поработить нас, и война с ними – дело, угодное Аллаху. Исходя из таких соображений, немалая часть курдов воевала в войсках Мустафы Кемаля.

Оказалось, однако, что Мустафа Кемаль в смысле неверности ничем не уступает безбожным франкам.  1 ноября 1922 года был ликвидирован султанат, 29 октября 1923 года провозглашена Турецкая республика, а 1 марта 1924 года ликвидировали и халифат, т.е. духовную власть султана. Были закрыты дервишские ордена, а в 1928 году религию полностью отделили от государства. Турецкую письменность перевели на латиницу, турецкий язык интенсивно чистили от арабизмов. Женщину уравняли в правах с мужчиной, сняли чадру и ввели гражданский брак.

Все это было замечательно и прогрессивно. Проблема состояла в том, что весьма радикальные преобразования в надстройке не сопровождались благоприятными для трудящихся масс преобразованиями в базисе, в экономике. Руководила революцией военная бюрократия, она же сохранила власть и в Турецкой Республике. Элементы низовой демократии и социальной революции, пусть не сильно, но заметные в 1919-1920 году, были задавлены в начале 1921 года, когда кемалистами были убиты 15 турецких коммунистов во главе с основателем Турецкой Компартии Мустафой Субхи, распущена партизанская Зеленая армия с ее левыми настроениями и маргинализирована т.н. Народная группа – левонационалистическая группировка с социалистическими симпатиями, на пике своего влияния обладавшая четвертью депутатских мест в ВНСТ. Уже упоминавшийся Гурко-Княжин пишет:

«Переход от управления страной при помощи „комитетов защиты прав“ и других самочинно возникших общественных организаций к режиму военной диктатуры; замена прежних туманных лозунгов с примесью революционно-народнических элементов откровенно буржуазной программой,—таков смысл политической эволюции, проделанной националистами к моменту ликвидации греческой интервенции». (В.А. Гурко-Кряжин. История революционного движения в Турции. М., 1923, с. 159).

Кемализм оказался очень успешным опытом буржуазной модернизации страны зависимого капитализма – модернизации, опиравшейся на государство и при этом почти лишенной социалистической демагогии. Комитет управления долгами был упразднен, контроль Турции над ее финансами восстановлен. Иностранцы потеряли права экстерриториальности. Большинство торговой буржуазии нетурецкого происхождения – армяне, греки, евреи – либо погибло в войнах либо бежало из страны, на награбленные у иноверческой буржуазии капиталы стала формироваться собственная турецкая буржуазия.

Буржуазная модернизация в Турции, как и любая буржуазная модернизация,  осуществлялась за счет народных масс.  При этом существовало ее важное отличие от Советского Союза или Китая. Большевистский и маоистский режимы были не менее жестоки, чем кемалистский режим, но они разрушили старую социальную структуру в деревне, экспроприировали помещиков и отдали крестьянам землю. Перед крестьянами открылись широчайшие возможности социальной мобильности. Кто был никем, тот мог стать всем – были бы сила и желание. Это привлекало на сторону режимов наиболее активную часть крестьянства и компенсировало, хотя бы частично,  в глазах крестьянства многие тяжелые стороны данных режимов.

В отличие от большевистского и маоистского режимов кемалистский режим был создан не в результате восстания народных низов под руководством революционной интеллигенции против старого государственного аппарата и его разрушения, а в результате восстания нижней и средней части этого госаппарата против его верхушки. Госаппарат остался почти незатронутым революцией, и свободных мест в нем появилось мало. Кемалисты не пытались найти общий язык с крестьянством, но предпочли договориться со старыми правящими классами турецкого села. Кемалисты настолько не были заинтересованы в завоевании крестьянства на свою сторону, что в 1920-1930-е годы первички Народно-республиканской партии (НРП) – правящей партии кемалистского режима – создавалась лишь на уровне уездов и выше. В волостях и деревнях функционирование НРП не допускалось, «дабы не создавать условий для разжигания в массах политических страстей» (П.П. Моисеев. Турецкая Республика. крестьянство и социально-политические процессы в деревне. М., 1994, с. 45). Это – полная противоположность советской деревне 1920-х годов, где большевистские первички были как средством связи правящей партии с крестьянством и контроля над ним, так и каналом социальной мобильности для энергичных выходцев из крестьян.

Большевик С.И. Аралов, во время Войны за независимость работавший советским послом в Турции, 40 лет спустя вспоминал:

«Была в Мустафе Кемале двойственность: он решительно боролся с империализмом, султанатом, халифатом, энергично отстаивал национальные интересы Турции, и в то же время мирился с полным бесправием и нищетой крестьянства, фактической властью помещиков и служителей культа над деревней. Феодальные путы, такие, например, как издольщина, продолжали висеть на среднем и бедняцком крестьянстве. Ростовщик и ага продолжали экономически господствовать в деревне» (С.И. Аралов. Воспоминания советского дипломата. 1922-1923. М., 1960, с. 212).

Причина такой двойственности заключалась во множестве экономических связей, соединявших городскую государственную буржуазию со старыми правящими классами деревни. Многие военные и чиновники сами были землевладельцами, или же землевладельцами были их отцы и братья. Поэтому кемалистский класс государственной буржуазии стремился всего лишь задвинуть традиционные правящие классы на подчиненную роль, но не уничтожить их.

Старые правящие классы, землевладельцы и ростовщики (нередко землевладелец и ростовщик в турецкой деревне был одним и тем же лицом), сохраняли свои позиции в экономике  в обмен на лояльность к новому режиму. Разумеется, данный компромисс, как и любой компромисс, был непрочен, борьба кемалистской государственной буржуазии и традиционных правящих классов турецкой провинции, долго и мучительно трансформирующихся в современную буржуазию и пытающихся отвоевать у кемалистов контроль за государством, продолжалась почти столетие, пока не закончилась в 2016 году полным политическим разгромом «онукiв поганих» великого Кемаля. Но обе противоборствующие стороны имели общий интерес, заключающийся в сохранении эксплуатации турецких низов – возникающих промышленных рабочих и мучительно разлагающегося традиционного крестьянства.

Определенные подвижки в пользу  крестьянства стали непроизвольным результатом войн 1914-1922 годов. Войны сопровождались массовой гибелью населения, в результате появилось много потерявшей хозяев земли. Большая часть этой земли была захвачена новыми и старыми эксплуататорами, но кое-что перепало и крестьянству. Это смягчило остроту аграрного вопроса, и в результате до 1945 года кемалисты даже и не говорили об аграрной реформе, а не только ее не осуществили.

Кемализм преуспел во многом, но в курдском вопросе он провалился. Идеологией кемализма был светский турецкий национализм. Для ислама религиозная общность важнее национальной, турок и курд  могут быть братьями, оставаясь турком и курдом. Для светского национализма курд мог стать братом, только если он становился турком.

Было объявлено, что курдов вообще не существует, есть населяющие Восточную Анатолию «горные турки». Издание литературы на курдском языке было запрещено, как было запрещено и преподавание курдского языка в школах и вообще его публичное использование. Это означало курс на принудительную ассимиляцию курдов.

Французская революция, являвшаяся примером для подражания для Кемаля, смогла более – менее успешно ассимилировать малые народности Франции и во всяком случае смогла породить у них чувство общефранцузской лояльности, которая стала для них важнее, чем провансальская или эльзасская лояльность. Но сделала это она по той причине, что разрушила феодальные институты и дала крестьянам землю. Кемалистская революция феодальные институты не разрушила и землю крестьянам не дала. Единственное, что получили от победившей революции курдские крестьяне –увеличение налоговых тягот да ассоциировавшиеся с этими тяготами и потому вызывавшие ненависть надстроечные европеизаторские изменения.

Между тем решение курдского вопроса было невозможно без решения аграрного вопроса. Еще  в 1913 году британский консул в Битлисе писал:

«Материальное положение курдов в этих провинциях хуже, чем армян. Они живут почти в феодальных условиях под властью своих вождей, работают для их корысти и не имеют возможности улучшить свое положение…Кажется, что единственный выход – это освободить курдов, уничтожив власть их вождей и дав землю рядовым общинникам» (David Mac Dowell. A Modern History of the Kurds. London-New York, 2004, p.76).

Рядовые общинники землю не получили и оставались под власть вождей. В итоге начались курдские восстания. В 1925 году восстание поднял обладавший огромным богатством и пользовавшийся большим авторитетом шейх Саид. Повстанцы первым делом отменили ненавистный крестьянству и существовавший еще со времен султана подушный налог «ашар». Кемалисты много говорили о необходимости его отмены, но сделать это до восстания шейха Саида не удосужились. Восстание охватило лишь четверть Турецкого Курдистана и было подавлено с большой жестокостью. Но после его подавления турецкий парламент – Великое Национальное собрание Турции – все-таки ликвидировал ашар.

М.С. Лазарев, один из крупнейших российских курдоведов, очень сочувственно относящийся к курдам и к восстанию шейха Сеида, тем не менее был вынужден написать:

«…официальным лозунгом повстанцев была борьба «во имя шариата и попираемого Аллаха». Это было равносильно объявлению джихада против неверных, обращенному ко всем турецким мусульманам, независимо от национальности. Лидеры повстанцев призывали к реставрации халифата и султаната в Турции, права на них они признавали за старшим сыном Абдул-Хамида II –  Мехмедом Сели-эфенди, проживавшим в Бейруте…

…можно сделать вывод, что лозунг борьбы за независимый или хотя бы за автономный Курдистан на территории Турции (и уж тем более на территориях других частей этнического Курдистана) не был официально сформулирован и принят большинством повстанцев, собравшихся под знаменами шейха Саида. Стремление к свободе и независимости, безусловно присущее подавляющему большинству курдского народа [про «стремление к свободе и независимости» «подавляющего большинства курдского народа уже говорилось выше – М.И.], по-прежнему оставалось идейно и политически слабо выраженным и неоформленным» (М.С. Лазарев. Курдистан и курдский вопрос (1923-1945). М., 2005, сс. 52, 56)

Восстание шейха Саида, как и другие курдские восстания 1920-1930-х годов (кроме восстания 1929-1930 годов, о котором речь пойдет ниже) не было восстанием  за курдскую национальную независимость. Оно принадлежит к малоизученному марксистской исторической наукой феномену народных контрреволюций – народных протестов против развития капитализма, вылившихся в борьбу за возвращение старых феодальных порядков (сюда же относятся Вандея, восстание в Южной Италии в 1799 году против Партенопейской республики, движение пастухов-льянерос во главе с Бовесом во время Войны за независимость в Латинской Америке, крестьянское движение кристейрос в Мексике 1920-х годов, восстания в Афганистане против буржуазной модернизации в 1929 и 1979-1992 году).

В 1929-1930 годах произошло второе массовое курдское восстание против кемализма – в районе горы Арарат. Оно имело более современный вид, чем восстание 1925 года, и было организовано созданной курдскими эмигрантами в Сирии партией «Хейбун» («Независимость»). «Хейбун», впрочем, возглавлялась выходцем из знатного феодального рода Бадр-ханом, который вместе со своими приверженцами доказывал, что «курды являются самым древним народом и носителем уникальной культуры». Всех известных политических деятелей Востока, в жилах которых могла течь курдская кровь, «Хейбун» объявлял курдами, а их деятельность – проявлением курдского духа» (О.И. Жигалина. Мулла Мустафа Барзани. Исторический портрет. М., 2013, с. 25).

«Хейбун» заключил договор с сотрудничестве с армянскими дашнаками. Но это не спасло восстание от разгрома.

В 1937 году восстали курды-алевиты Дерсима, 12 годами ранее не поддержавшие восстание суннита шейха Сеида. Во главе восстания стоял авторитетный алевитский духовный лидер 75-летний Сеит Реза. Восстание тоже было подавлено, Сеит Реза казнен.

Советский Союз в 1920-е годы находился в дружеских отношениях с кемалистской Турцией, отчасти потому, что у них были общие враги, отчасти потому, что справедливо видел в ней носителя буржуазного прогресса на Востоке. Поэтому отношение СССР к курдским восстаниям того периода было отрицательным, хотя методы, какими кемалисты их подавляли, тоже не вызывали восторга.

«8 марта 1923 года коллегия НКИД постановила: «Не оказывать поддержки ни курдскому сепаратизму против турок, ни турецкому империализму по отношению к курдам, и относиться сочувственно к борьбе курдов против Англии». Вскоре в одном из директивных документов отношение к курдской проблеме было определено более развернуто: «Идея создания независимого государства Курдистан в современных условиях является идеей реакционной. Политическое положение нынешнего времени требует равновесия, сплочения всех частей государственного организма Турции, а не ее расчленения. Идею «независимого Курдистана» не поддерживают и правящие круги других стран Востока, т.к. она наносила удар по целостности и независимости этих государств. Поскольку курдское население в основной своей массе является отсталым и находится под полным влиянием и полным подчинением своих племенных вождей, являющихся сплошь и рядом агентами разных империалистических государств, предложение курдского комитета об образовании независимого Курдистана под протекторатом России должно быть отклонено как авантюристическое»  (М.С. Лазарев. Курдистан и курдский вопрос (1923-1945). М., 2005, сс. 60-61).

Советский консул в Турции Г. Астахов дал следующую характеристику причин курдских восстаний:

«Кстати о курдах. Курды в большинстве своем уклонялись от участия в национальном движении, а порой, напротив, поднимали ряд восстаний против ВНСТ, не без влияния англо-константинопольских интриг.

Причину этих восстаний можно искать в английских интригах, а также в национальных и религиозных различиях (курды – шииты[???? Шиитами, а точнее, алевитами, было лишь меньшинство курдов Турецкого Курдистана – М.И.]). Сюда же можно отнести злоупотребления и неумелый образ действия администрации, не учитывающей всех особенностей курдского быта и сплошь и рядом задевающей грубо национальные, религиозные и бытовые традиции курдов. Но главной причиной надо считать различие между социально-бытовым положением курдов и турок. В то время, как курды не вышли из рамок патриархально-родового уклада с неограниченной властью ага и шейхов (духовных глав), с преобладающем значением скотоводства над земледелием – в это время турки являются народом земледельческим, пережившим родовой быт, с высоко развитым чувством государственности.

И в то время, как полупервобытные кочевые скотоводы-курды живут преимущественно в горах, занимая малоплодородные гористые пастбища, турки сосредоточены на равнинах, занимая лучшие земельные участки. Поскольку первобытное скотоводство разлагается, оно начинает ощущать острую нужду в пастбищах. Склоны гор оказываются уже слишком тесными, и курды тянутся к плодородным участкам. К земле их толкает и начинающее развиваться земледелие, и в результате – ряд кровопролитных бесплодных восстаний, систематически подавляемых турецкой властью при поддержке всего турецкого населения.

Но ни восстания курдов, ни ответные репрессии турок вопроса не решают. Победа курдов явилась бы бессмыслицей и регрессом. Но и односторонний репрессивный метод борьбы с курдами также не решает вопроса. В результате курдские восстания продолжаются, вспыхивая чуть ли не с календарной точностью каждую весну, когда необходимость пастбищ дает себя чувствовать особенно остро.

И в результате рознь между двумя народами, живущими бок-о-бок сотни лет, не утихает…» (Г. Астахов. От султана к демократической Турции. Очерки из истории кемализма. М.- Л., 1926, сс. 34-35).

Слабая и невлиятельная подпольная Турецкая компартия не сочувствовала курдским восстаниям, не говоря уж о том, чтобы участвовать в них и пытаться возглавить. Но и коммунисты, и курдские повстанцы были объектом репрессий кемалистского режима, а это невольно создавала солидарность преследуемых, которая станет потом психологической подосновой поворота влево курдского движения нового поколения. В книжке, изданной в СССР в 1952 году, когда отношения СССР с Турцией резко ухудшились, и подконтрольная Советскому Союзу ТКП сожгла все, чему поклонялась, и стала называть фашистским кемалистский режим, который она ранее «критически поддерживала», турецкий коммунист Устюнгель писал:

«Угнетенные национальности питают к нам, коммунистам, особую симпатию. Мне пришлось несколько лет сидеть в  крепости вместе с курдами. Несмотря на строгий режим, они находили способ связаться с нами. Если бы не они, мы  наверняка погибли бы тогда от жажды и голода: ведь в турецких тюрьмах коммунистам обычно не дают полагающегося всем заключенным пайка. Если нет у тебя никого на воле, твое дело — дрянь…

Зверская политика насилия над народом продолжается в Турции уже сотни лет. Кемалисты, придя к власти,  перещеголяли в этом даже кровавых султанов. Они выступают как самые оголтелые шовинисты, подвергают национальные

меньшинства насильственной тюркизации. Кемалисты выселяют из родных мест лазов, организуют массовые убийства курдов, вырезают армян. Уже уничтожено много сотен тысяч курдов. Тысячи курдских деревень сожжены и разрушены. Чтобы скрыть следы своих преступлений, анкарские правители объявили запретными районы, где были расположены эти деревни…» (С. Устюнгель. В тюрьме и на воле. М., 1952, сс. 12, 16).

После подавления восстания 1937 года восстания курдов в Турецком Курдистане прекращаются и курдское движение замирает. Возобновится оно через несколько десятилетий, но это будет уже другое движение, и отделенные всего 30-40 годами от шейха Сеида и Сеит Резы Кемаль Буркай и Абдулла Оджалан будут находиться к ним в таких же отношениях, как Петлюра или Бандера к Наливайко или  Трясило….

Центр курдского движения в 1940-е годы переходит в Иранский и Иракский Курдистан. Курдское движение там по-прежнему руководится и контролируется традиционными племенными вождями и духовными авторитетами, но они под влиянием внешнего мира уже чуть-чуть перенимаются демократической и даже социалистической идеологией, а главное – фразеологией. Отношения Советского Союза с Турцией резко ухудшились с началом Второй Мировой войны, и необходимость не раздражать союзника, поддерживая опасное для него курдское движение, пусть даже за пределами Турции, для СССР отпала.

В декабре 1941 года советские и английские войска без боя заняли Иран, откуда обязались уйти после окончания войны с Германией. Советские войска находились в Северном Иране, где компактно проживали курды. Они старались без нужды не вмешиваться во внутренние иранские отношения, тем не менее сам факт их пребывания радикально изменил ситуацию в Иране. Стало бурно развиваться курдское движение, лидером которого стал наследственный духовный судья (кади) и градоначальник города Мехабад Кази Мухаммед.

«Официальное провозглашение «Курдской Народной Республики», вошедшей в историю как «Мехабадская республика», произошло 22 января 1946 году на массовом митинге на центральной площади города «Чарчара» («Четырёх фонарей»). Кази Мухаммед объявил в своей речи, что курды — отдельная нация, живущая на собственной земле, и, как все нации, имеет право на самоопределение. Над зданием градоначальства был поднят флаг, в 1944 году принятый как общенациональный курдский: красно-бело-зелёное полотнище с изображением солнца и книги в обрамлении колосьев (впоследствии книга и колосья с эмблемы исчезли, трёхцветный флаг с солнцем поныне считается курдским национальным флагом).

Президентом республики был объявлен Кази Мухаммед, правительство было составлено из лидеров ДПИК [Демократической партии Иранского Курдистана – М.И.], объявленной единственной правящей партией. В состав новой республики вошли округа Мехабада, Ушну, Тергевера, Сердешта и Бане.

Провозглашение республики вызвало взрыв всеобщего энтузиазма. Участник событий так описывает царившую в городе атмосферу: «В тот же день я зарядил ружье и стал стрелять в небо, чтобы воздать благодарность Богу. В течение недели в Мехабаде не было ни дня ни ночи, а только звуки тамбуринов и песен, и все мы танцевали на радостях». Однако следует отметить, что этот энтузиазм был свойственен прежде всего городскому населению; племенная же верхушка восприняла весть о провозглашении республики скорее настороженно, не веря в её прочность.

Поскольку правительство, достаточно слабое и зависимое от племенной верхушки, не решалось затрагивать социально-экономические отношения, основное внимание в его работе уделялось культурной политике, и здесь были достигнуты значительные успехи. Мехабад превратился в культурную столицу всего Курдистана. Была переведена на курдский язык вся система образования в регионе. Был разработан проект введения всеобщего обязательного среднего образования для детей от 6 до 14 лет, а также введения школьной формы. Для ликвидации неграмотности среди взрослых предполагалось организовать вечерние курсы в школах. В типографии, оборудование которой было поставлено из СССР, началось активное издание литературы, в том числе учебников, на курдском языке; главным же печатным органом республики стал орган ДПИК «Курдистан». Поэты, в том числе крупный курдский поэт Хажар, выступали с публичной декламацией своих произведений на злободневные темы. Поставили также первую оперу на курдском языке. Были предприняты также шаги по эмансипации женщин: возникли женские организации, их члены помогали в создании школ и больниц». https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%85%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D1%80%D0%B5%D1%81%D0%BF%D1%83%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0

Зависимость Мехабадской республики от внешней силы – от СССР – стала причиной ее слабости и быстрого краха. В мае 1946 года СССР вывел войска из Ирана, не потребовав от иранских властей ни гарантий сохранения курдской автономии, ни даже отказа от репрессий против ее деятелей. Сталина интересовало другое – получение нефтяных концессий в Иране. В этом вопросе иранский премьер Кавам развел Сталина как лоха (редчайший случай – Сталин сам умел развести кого угодно!): пообещал Сталину концессии, а после вывода советских войск провалил данный проект в парламенте, и еще с замечательной наглостью в письме к Сталину издевательски извинился: я, мол, был всей душой за, но, почтенный Юсуф-ага, к сожалению, не все от меня зависит, потому что в нашей стране, в отличие от вашей – не диктатура, а парламентская демократия, побери ее шайтан!

В итоге в ноябре-декабре 1946 года территория Мехабадской республики без боя была занята иранскими войсками, большинство ее лидеров бежало в СССР, отказавшийся бежать Кази Мухаммед вместе с двумя сподвижниками был повешен на центральной площади Мехабада, еще 15 человек расстреляли. При всем при том Мехабадская республика была первым, хотя и недолговечным опытом курдского протогосударства в 20 веке, и поэтому вошла в национальную героическую мифологию.

Курдское движение в Иракском Курдистане неразрывно связано с именем Мустафы Барзани. Он родился 11 марта 1903 года в знатной семье духовных вождей – барзанских шейхов. Шейхи контролировали район Барзан в Южном Курдистане, после 1918 года оказавшийся в составе Ирака.

В Барзане «личные моральные нормы, основанные на кодексе чести, были высоки; они определяли отношения внутри племени, но зачастую нарушались за его пределами», — писал английский исследователь У. Иглетон. Внутренние споры и внешние сношения находились исключительно в руках шейхов. Хотя далеко не все барзанцы были преисполнены любви к своим шейхам, некоторые даже ненавидели их, но лицемерие являлось характерной чертой барзанцев. Поэтому уважение и боязнь шейхов как будто бы доминировали. Каждый знал свое место и был готов к положению абсолютного подчинения». (О.И. Жигалина. Мулла Мустафа Барзани. Политический портрет. М., 2013, с. 19)

Отец Мустафы Барзани был повешен турками еще до его рождения за организацию восстания. Старший брат, Абдул Салям, организовал несколько восстаний против турок, пока, в свою очередь, не был повешен в 1916 году. В 1919 году восстание уже против англичан поднял другой старший брат Мустафы, шейх Ахмед. В этом восстании участвовал и 16-летний Мустафа. В 1931 году Ахмед и Мустафа подняли новое восстание против англичан, после поражения которого были направлены в ссылку. С этого времени роль политического и военного вождя переходит к Мустафе, а его старший брат Ахмед становится духовным вождем курдского движения.

Время Мустафы пришло в 1943 году, когда он поднял восстание против правительства Ирака. В январе 1944 года был заключен компромисс, но в августе 1945 года война возобновилась. Старший брат Мустафы шейх Ахмед, игравший у повстанцев роль своего рода духовного комиссара, потребовал, чтобы повстанцы уничтожили свои радиоприемники, поскольку радиоприемники не упоминаются в Коране. Под его давлением Мустафа Барзани был вынужден согласиться на уничтожение не упоминаемого в Коране средства связи – и данная мера сильно затруднила связь между повстанческими отрядами (см. О.И. Жигалина. Мулла Мустафа Барзани. Политический портрет. М., 2013, с. 68). В результате угодного Аллаху деяния война была проиграна, и в октябре 1945 года повстанцы ушли в Иран.

Иранские курды, готовившиеся к провозглашению Мехабадской республики, встретили имевший военный опыт отряд барзанистов с распростертыми объятиями. Мустафа Барзани был провозглашен главнокомандующим вооруженными силами Мехабадской республики.

В это же время, в августе 1946 года, в Ираке была провозглашена Курдская Демократическая партия Курдистана (КДП). Ее преемница, Демократическая партия Курдистана, находится сейчас у власти в Иракском Курдистане. Как пишет О.И. Жигалина, «программа КДП была лишена радикального социального и экономического содержания, опасаясь настроить против себя вождей племен и феодалов. Действительно, эта оппозиция как дамоклов меч висела над КДП и создавала серьезные трудности для осуществления каких-либо социально-экономических реформ» (там же, с. 84).

Когда стало понятно, что Мехабадская республика обречена, Мустафа Барзани решил со своим отрядом прорываться на территорию СССР. Его отступление стало шедевром военного искусства и показало, что при всех своих политических пороках военным вождем он был толковым.

В СССР Мустафа Барзани пробыл до 1958 года, когда Иракская революция свергла монархию и создала республику. После этого он с триумфом вернулся в Ирак.

До 1961 года Барзани действовал в союзе с руководителем революционного Ирака генералом Касемом, помогая ему подавлять всяческих врагов, в первую очередь – пан-арабских националистов из партии «Баас», а в 1961 году начал партизанскую войну против Касема, умудряясь получать помощь одновременно от СССР и США. Кровопролитная война продолжалась все 1960-е годы, а в Ираке переворот следовал за переворотом. В 1968 году после очередного переворота власть взяли баасисты. Наученные печальным опытом, они поняли, что войну надо кончать, а кончить ее можно, лишь удовлетворив требования курдов и предоставив им широкую автономию (независимости барзанисты не требовали). В 1970 г. было подписано перемирие, по которому иракские курды получили практически все, чего добивались. Казалось, хоть в одном районе Курдистана для курдов началась свободная и достойная жизнь.

Перемирие  сорвал в 1974 году Барзани, недовольный тем, что правительство Ирака хотело провести аграрную реформу и забрать часть земли у помещиков, а кроме того, понадеявшийся (как оказалось, зря!) на американскую помощь. О.И. Жигалина пишет:

«Личность Муллы Мустафы Барзани олицетворяла «феодальную, религиозную и племенную природу курдского руководства». Он понимал, что возвращение стабильности в баасистском понимании и реального умиротворения северного района Ирака будет означать конец его контроля над регионом и разрыв с сподвижниками из числа племен. Нормализация означала бы начало реализации аграрной реформы, которую он блокировал по настоянию своих соратников из числа феодалов и вождей племен. В связи с этим он выступал против экономического развития региона по пути, предлагаемому националистически ориентированным правительством Ирака. Эти обстоятельства медленно и неизбежно вели к краху авторитаризма Мустафы Барзани, основанному на племенной и феодальной структуре. Нормализация в то же время могла способствовать перевесу в ДПК левоориентированного крыла, поскольку ему удалось добиться усиления своей позиции в партии только благодаря военному превосходству своих племенных союзников. Поэтому Соглашение 11 марта 1970 г. М. Барзани рассматривал скорее как тактический, чем стратегический документ. Он использовал период прекращения огня для усиления своего контроля курдских районов, вооружения пешмерга, пополнения казны и усиления политического ресурса…» (О.И. Жигалина. Мулла Мустафа Барзани. Политический портрет. М., 2013, сс. 203-204). В обмен на поддержку Барзани обещал отдать американцам контроль над нефтяными месторождениями Киркука и даже превратить Курдистана в «51-й штат США» (там же, сс. 204, 208). Последнее, впрочем, свидетельствовало лишь о его полном непонимании, что в интересах США, а что – нет.

«Страстный националист, М. Барзани добивался поддержки курдского национального движения международным демократическим движением. Его долго называли «красным муллой». Но он все-таки оставался авторитетным вождем племени, власть которого в Курдистане определялась социальной структурой курдского общества ярко выраженного феодального типа. Аграрная реформа наносила смертельный удар по системе власти и социальных привилегий, которая определяла власть М. Барзани — выразителя интересов правящей социальной группы». (там же, с. 209).

Американцы предали Барзани. В 1975 году проамериканский шахский режим в Иране подписал мирный договор с Ираком, по которому отказывался от всякой поддержки курдских повстанцев. Одновременно была прекращена поддержка со стороны США и Израиля. Это была полная моральная катастрофа для Мустафы Барзани. Он умер от рака 1 марта 1979 года в Вашингтоне.

Барзанистская ДПК была спасена от морально-политической катастрофы ирано-иракской войной. Новому, революционному Ирану были нужны союзники в Ираке, и на роль такого союзника вполне подходили иракские курды (даром, что они были суннитами, да и вообще с точки зрения правоверного мусульманина принадлежность к исламу курдов издавна была под некоторым вопросом, недаром же популярная в тех краях поговорка гласит «Для неверного и курд – мусульманин»).

Война возобновилась, и на сей раз по своим ужасам и разрушениям превзошла 1960-е годы. Кто натворил больше зверств – вопрос дискуссионный, во всяком случае применение С. Хуссейном  химического оружия против курдов в Халабдже в 1987 году ставится под сомнение некоторыми исследователями хотя бы потому, что данный тип газа отсутствовал в иракской армии, зато был в иранской (см. Osio Sabio. Rojava: An Alternative to Imperialism, Nationalism and Islamism. 2015, p.82).  В результате войны к концу 1980-х годов Иракский Курдистан был разорен дотла.

Спасла его снова посторонняя сила. И этой силой снова была война – на сей раз война коалиции против С. Хуссейна в 1991 году…

Турецкие левые 1960-х годов.

Но вернемся на несколько десятилетий назад, в Турецкий Курдистан.

Кемалистский режим 1920-1930-х годов был однопартийной системой. У власти находилась Народно-Республиканская партия, причем очень забавно читать доклады советских спецслужб, критикующие НРП за отсутствие внутрипартийной демократии:

«…характерной особенностью съездов НРП, в особенности ее последних съездов, является отсутствие критики работы руководящих органов партии… На съездах выступают только

официальные лица… Ни один из высших руководящих органов партии перед съездом не отчитывается в своей работе и съезд не выносит решений, обязательных для всех органов партии. Съезды используются руководящей верхушкой для того, чтобы с трибуны партийного съезда заявить о внутренней и внешней политике правительства и определить

дальнейшие задачи нации», а также «съезды широко используются в демагогических целях. Вокруг съездов обычно поднимается шумиха о демократии, о национальном единстве, о достижениях партии и правительства в деле укрепления экономики страны и улучшения материального положения нации».(Джалиль Гассанлы. СССР-Турция: от нейтралитета к холодной войне (1939-1953). М., 2008, сс. 122-123).

В 1925 и 1930 годах были проведены опыты с созданием легальных оппозиционных партий (соответственно Прогрессивно-Республиканская Партия и Свободная республиканская Партия), контролируемых правительством, но лишь только возникла вероятность, что эти партии превратятся в реальную политическую силу и выйдут из-под контроля, они были распущены.

Режим НРП был системой госкапитализма, стремящегося посредством государственного вмешательства создать современные производительные силы и современную буржуазию. Второй человек в государстве, ближайший соратник Кемаля Исмет Инёню говорил: «Иностранные капиталы – это займы, угрожающие национальному суверенитету; только промышленное развитие, осуществляемое государством, способно эффективно защитить население, а европейская демократия – все еще слишком большая роскошь для нас» (А. Жевахов. Кемаль Ататюрк. М., 2008, с. 290).

Той же точки зрения придерживался крупнейший идеолог турецкого национализма Зия Гёк Альп:

«Только государство может осуществить индустриализацию в независимом государстве. Турки по своей природе этатисты. При любом нововведении они ожидают инициативы от государства. Социальные перемены в турецком государстве тоже осуществляются государством, которое защищает эти перемены на пути прогресса от реакции. Но для кемалистской деятельности в сфере экономики необходимо создать экономическое государство. А это означает, что и крупный экономический деятель, и мелкий чиновник должны обладать экономическими знаниями и опытом. Современное государство должно отбирать кандидатов на государственную службу по тем же критериям, как это делается в сфере большого бизнеса». (Л.И. Фадеева. От империи к национальному государству. Идеи турецкого социолога Зия Гёк Альпа в в ретроспективе 20 века. М., 2001, с. 101).

Замечательную по своей точности и сжатости характеристику кемалистского режима дал автор современной российской биографии М. Кемаля  А. Ушаков:

«Несмотря на все свои таланты и заслуги, Кемаль был не только выразителем определенного исторического времени, но и его заложником. Турция являла собой редкий пример страны, где возглавившая борьбу крестьянства буржуазия сама смогла довести ее до победы над старым порядком. Что было обусловлено в значительной степени слабостью пролетариата, отсутствием коммунистов, оставшимися не у дел стамбульскими компрадорами, а значит, и отсутствием в стране классовой борьбы. Ну а поскольку в эту эпоху глубокой социальной ломки буржуазное государство могло быть организовано только в форме открытой диктатуры, то преследовавшую свои цели буржуазию никогда не смущала ее природа. Именно поэтому не имевшая противников турецкая буржуазия с такой охотой и восприняла руководство национально-освободительным движением не через партию, а через единоличную военную диктатуру. Что бы там ни говорил сам Кемаль, опорой его власти была преданная ему армия. Но его приход к власти был обусловлен не только ролью армии, но и политической незрелостью и экономической слабостью самой национальной буржуазии, как никогда нуждавшейся в своем защитнике. И как почти всегда бывает в таких случаях, роль диктатора получил наиболее популярный и талантливый военачальник.

 

Но Турция и здесь имела свою специфику, и в то время, когда те же Наполеон и Кромвель пришли к власти на гребне реакции в условиях спада революционной борьбы, когда задачи революции были уже практически решены сокрушившей внешних и внутренних врагов мелкобуржуазной диктатурой, и на смену ей уже пришла крупная буржуазия, Кемаль одержал победу на фоне Войны за независимость, и его диктатура органически вышла из национально-освободительной борьбы в стране, уже втянутой в систему капиталистических отношений. Таким образом, Кемаль явился не только организатором революционной армии и революционной власти, но и вдохновителем экономической политики новой Турции. И если бонапартизм являл собой власть, лавировавшую между классами, то в основе кемализма лежали исторические интересы турецкой национальной буржуазии и ее диктатуры через своего ставленника. Ну а сам путь Кемаля можно определить как путь революции в полуколониальной стране с неразвитой промышленностью, слабой дифференциацией классовых сил и незрелым пролетариатом.

 

По-настоящему турецкая буржуазия встала на ноги только во время Второй мировой войны, и таким образом Кемаль не дожил до того печального для него момента, когда он неизбежно превратился бы в преграду, стоящую на пути окрепшей  для свободного волеизъявления турецкой национальной буржуазии. Но пока она продолжала нуждаться в нем как в своей единственной опоре и защитнике, ему нечего было опасаться. И что бы там ни говорили, диктатура Кемаля являлась самой обыкновенной исторической необходимостью на определенном этапе исторического развития турецкого государства со всеми вытекавшими отсюда последствиями» (А.Г. Ушаков. Феномен Ататюрка. Турецкий правитель, творец и диктатор. М, 2002, сс. 309-311).

Кемалистский этатизм оказался чрезвычайно успешен – если успешность измерять не благосостоянием народа и ликвидацией всех общественных противоречий, а созданием основ независимого капиталистического развития. Этатистская политика освободила Турцию от худших форм зависимости от иностранного империализма, спасла страну от деградации и разложения, создала современные производительные силы и современную промышленную буржуазию. Создание буржуазии следует понимать буквально. Многие функционеры госсектора именно в нем приобретали экономические навыки, знание технологических процессов, а потом открывали собственное дело и становились частными капиталистами. Без такого обучения в госсекторе турецкий капитализм оставался бы на уровне старомодных ростовщиков и торгашей, так и не став промышленным капитализмом.

Современный российский историк Турции Н.Г. Киреев пишет:

«…взяв на себя роль совокупного капиталиста-предпринимателя в области промышленности, государство не просто создало условия для ускоренной индустриализации, а предприняло реальные шаги в направлении экономической независимости. Этими мерами государство одновременно закрепило за частным

капиталом обширную сферу наиболее выгодных форм предпринимательской деятельности, накопления капитала, просто непроизводительного обогащения. Причём речь шла не о разделении сфер деятельности и о взаимном невмешательстве — государство взяло на себя роль «няньки» частного предпринимательства, в достаточной степени строгой, но обеспечивающей благополучный рост своего подопечного: создавались смешанные акционерные общества, в которых основная финансовая нагрузка лежала на государственном бюджете, появились первые техники, инженеры, экономисты, подготовленные на государственные средства, формировался национальный управленческий аппарат. Эти новые источники знаний и опыта затем щедро питали частный сектор, оживляя накопленные в нем миллионы и формируя новый тип турка-предпринимателя, уже не торговца, а промышленника….

Этатизм приобщал бюрократию к капиталистическому хозяйствованию, к экономической инициативе. Всё это означало одновременно и приобщение бюрократии к предпринимательству, появление слоя предпринимателей-капиталистов – недавних государственных служащих. Поэтому, несмотря на все сетования, часто справедливые, представителей «исконного» частного предпринимательства в адрес этатизма и

порожденных им нуворишей, в целом частный сектор не только не зачах, но и стал вровень с госсектором. Более того, два сектора отнюдь не стали антиподами, а успешно дополняли друг друга на пути вестернизации социально-экономической системы Турции» (Н.Г. Киреев. История Турции. XX век. М., 2007, сс. 206-207).

Кемалистская диктатура была обречена не потому, что она «провалилась», а наоборот, потому, что она преуспела. Ее торжество сделало ее дальнейшее существование ненужным. Созданный ею класс турецкой буржуазии все больше считал стальной обруч кемалистской диктатуры (сам Мустафа Кемаль, при введении в 1934 году в Турции  фамилий получивший по решению ВНСТ фамилию «Ататюрк» – отец турок, умер в 1938 году) не защитой, а помехой. К тому же к концу Второй мировой войны становилось очевидным, что Германия терпит поражение, СССР превращается в империалистическую сверхдержаву, имеющую немалые аппетиты на турецкую территорию, поэтому единственным союзником становятся США – большие любители демократической фразеологии.

В результате в середине 1940-х годов была легализована многопартийность. Возникшие легальные левые партии через несколько месяцев были запрещены, но это никого в турецком правящем классе не смущало. Зато стремительно усилилась Демократическая партия, созданная группой ушедших из НРП высокопоставленных деятелей.

История Турецкой Республики, если излагать ее совсем уж примитивно, это затянувшаяся почти на сто лет борьба двух фракций правящего класса: светского, этатистского и националистического крыла, опирающегося на госаппарат и армию, против мучительно превращающихся в буржуазию современного типа старых частнопредпринимательских групп, провинциальных ростовщиков и помещиков. Эти последние никогда не любили Ататюрка, придерживались исламского мирочувствования и выступали за частную инициативу против кемалистского этатизма. Курдские правящие классы принадлежали ко второй группе, хотя бы потому, что ислам, в отличие от турецкого национализма,  не требует туркизации курдов. В деревнях и в провинциальных городках старые правящие классы сохраняли и физическую власть, и идейную гегемонию над низами. Не осуществив аграрную революцию, не истребив помещиков и ростовщиков, не добившись привлечения на свою сторону крестьян раздачей земли и предоставлением высокой социальной мобильности, кемалисты обрекли свой проект в длительной перспективе на поражение.

Демократическая партия, во главе которой стоял старый соратник Ататюрка Джелаль Баяр и адвокат Аднан Мендерес, была партией второй группировки правящих классов Турции. Она стояла за отказ от непримиримого антиклерикализма и за экономическую либерализацию. На выборах 1950 года ДП пришла к власти. Баяр стал президентом, а Мендерес – премьером.

1950-е годы ознаменованы в Турции значительным капиталистическим прогрессом в сельском хозяйстве (этот прогресс вел к разорению крестьянства и к  обуржуазиванию помещиков) и обострением социальных противоречий. Демпартия много говорила о необходимости приватизации, но у нее хватило ума ее реально не проводить. М. Лебский в книге «Курды. Потерянные на Ближнем Востоке» пишет по этому поводу:

«…в действительности курс на приватизацию носил декларативный характер, т. к. вся турецкая экономика была завязана на существующих Государственных экономических организациях (ГЭО), приватизировать которые ДП так и не решилась, наоборот, в 50-е гг. возникают новые ГЭО в агросфере и энергетике. В 1953 г. статус ГЭО приобрели государственные железные дороги. Важно также учесть тот немаловажный аспект, что практически весь американский капитал, получаемый Турцией по плану Маршалла, распределялся именно государственным сектором, осуществлявшим механизацию отсталого сельского хозяйства и ряда других отраслей».

Народным низам  и средним слоям населения  власть ДП – партии крупной буржуазии – дала ухудшение экономического положения и никаких положительных изменений в области гражданских свобод:

«Быстрое обогащение верхушки крупной турецкой буржуазии и помещиков сопровождалось ускоренным ростом инфляции, дороговизны, безработицы. Всё это резко обострило социальные конфликты в стране, вызвало недовольство не только среди самых неимущих слоёв населения, но и среди интеллигенции, военных, представителей средней буржуазии. Антиправительственные выступления нередко сочетались с выступлениями

против американцев.

Правительство Демократической партии в ответ на это усиливало репрессии, рганизовывало погромы, устраивало судебные процессы, не считаясь с конституцией. Борьба с народом, со всеми свободомыслящими турецкими гражданами проводилась

под флагом «борьбы с коммунизмом». В 1951 г. властями были внесены изменения в Уголовный кодекс: предусматривалось длительное тюремное заключение для рядовых участников борьбы за демократизацию режима и политику мира и смертная казнь для

руководителей этой борьбы. В 1954 г. был издан закон о репрессиях против оппозиционной и независимой печати (только в 1959 г. к суду был привлечен 61 журналист).

ДП стремилась самыми жёсткими мерами укрепить свою власть, ограничить деятельность оппозиции. В конце июня 1956 г. ВНСТ приняло Закон о собраниях и демонстрациях, согласно которому без разрешения властей запрещались всякие открытые и закрытые собрания и демонстрации. Во время предвыборных кампаний ДП прибегала к широкому подкупу избирателей, к использованию влияния духовенства в своих политических целях. Она использовала против парламентской оппозиции и репрессивные меры. В сентябре 1957 г. меджлис одобрил закон, запрещавший оппозиционным партиям выступать на выборах единым списком. На парламентских выборах в октябре 1957 г. за ДП проголосо-

вало избирателей меньше, чем за оппозиционные партии, и лишь мажоритарная система обеспечила ей большинство мест в меджлисе – 419, НРП получила 173 места, остальные голоса распределились между мелкими партиями» (Н.Г. Киреев. История Турции. XX векю М., 2007, сс. 302-303).

6-7 сентября 1955 года при поощрении правительства в Стамбуле произошли греческие погромы, итогом которых стало выдавливание из Турции остатков греческого населения (по подсчетам 2000 года,  в Стамбуле к этому времени осталось лишь 2 тысячи греков)

Всячески раздувался культ личности Мендереса.

В апреле 1960 года начались выступления студентов. Правительство выбрало тактику их жесткого подавления, но 21 мая к студентам присоединились курсанты. А 27 мая 1960 года произошел военный переворот – единственный военный переворот в истории Турции, имевший прогрессивные последствия.

Мендерес и два его министра были обвинены в коррупции и казнокрадстве, решением суда приговорены к смертной казни и повешены – редкий, но заслуженный жизненный финал для неолиберальных коррупционеров.

Зато принятая после военного переворота новая конституция ввела право на труд, обязательную минимальную заработную плату, легализовала стачки и профсоюзы.

Среди военных – участников переворота было две точки зрения о перспективах военного режима. Умеренное крыло выступало за то, чтобы убрать от власти неолибералов, принять новую конституцию и вернуться в казармы. Радикальная часть предлагала длительную военную диктатуру, которая будет проводить прогрессивные преобразования, чтобы покончить с отсталостью страны. К радикальной части принадлежали и люди с левыми, социал-демократическими симпатиями, и полковник Тюркеш, который в ближайшем будущем станет харизматическим вождем турецкого фашизма. Победила точка зрения умеренных генералов, и армия, сделав свое дело, вернулась в казармы. Впрочем, было понятно, что выступлением 1960 года она взяла на себя роль гаранта основ кемалистской Турции против отклонений от этих основ слишком вправо или слишком влево.

В 1960-е годы впервые в истории республиканской Турции стала возможной легальная (или хотя бы полулегальная) левая политическая деятельность. Турецкая Компартия, постоянно находившаяся в подполье и добитая массовыми арестами 1951 года, была на тот момент исключительно эмигрантской группой, и до 1970-х годов в Турции себя никак не проявляла. Развитие левой мысли и левого дела вели другие люди и группы.

В 1961 году группа рабочих активистов Стамбула решила создать рабочую партию. За помощью в этом деле они обратились к известным в стране интеллигентам с левыми взглядами. Так была создана Рабочая партия Турции (РПТ). На выборах 1965 г. РПТ получила 3% голосов и провела в парламент 15 человек, что было несомненным и очень большим успехом.

РПТ стала массовой левореформистской рабочей организацией. Благодаря ей десятки тысяч трудящихся Турции впервые услышали о социализме, классовой борьбе, рабочей солидарности и т.п. вещах. РПТ считала, что революция в Турции будет иметь непосредственно социалистический характер, но может быть осуществлена мирным путем, сочетанием победы на выборах с широким внепарламентским, но сугубо мирным народным движением. Такая революция приведет к самоуправленческому социализму. По мнению РПТ, социализм невозможно ввести сверху, он может стать лишь результатом самодеятельной активности трудящихся. РПТ была партией высокого теоретического уровня, в ней шли весьма интересные и полезные обсуждения классового характера традиционного турецкого общества (господствовал ли в нем феодализм или азиатский способ производства),  природы современной турецкой армии (насколько она может быть завоевана для дела социализма – РПТ в этом сильно сомневалась) и многих других важных для практической работы  вещей. Дискуссии были постоянным явлением в РПТ, и взгляды ее активистов и лидеров по многим вопросам сильно различались (причиной резко ослабивших РПТ в конце 1960-х годов разногласий стало отношение к событиям 1968 года в Чехословакии).

В 1967 году была создана конфедерация революционных профсоюзов Турции (DISK), на пике своего влияния насчитывавшая 200 тысяч рабочих.

РПТ представляла один полюс левой политики Турции 1960-х годов. Другой полюс стал формироваться вокруг журнала Yön («Направление»), редактором которого был Доган Авджыоглу. Журнал выходил в 1961-1967 годах, на пике популярности  его тираж достигал 30 тысяч экземпляров, никогда не опускаясь ниже 4-5 тысяч экземпляров. Изданное в 1968 году Доганом Авджыоглу двухтомное исследование  социальной структуры Турции и перспектив ее развития стало бестселлером года.

Авджыоглу и его единомышленники считали, что о непосредственно социалистической революции в Турции речь не идет из-за отсталости страны. На повестке дня – национально-демократическая революция, которая освободит страну от империализма и феодализма, избавит от полу-колониальной зависимости и обеспечит прогрессивное развитие. Эта революция станет продолжением и завершением кемалистской революции 1920-х годов

Ни о какой революции с помощью выборов речи быть не может, хотя бы потому, что парламент в Турции не обладает реальной властью, а крестьяне в глубинке – большинство турецкого общества – голосуют так, как им прикажет ага. Власть может быть взята только вооруженным путем, и взять ее с целью осуществления прогрессивных преобразований должна армия.

Турецкая армия, по мнению Авджыоглу, имеет революционные и демократические традиции, что она доказала в 1960 году. Дело, которое не было доделано в 1960 году, должно быть доведено до конца. Поэтому главной целевой аудиторией левой пропаганды должны быть не бесполезные ввиду отсутствия оружия и военной организации рабочий класс и крестьянство, а офицерство.

В основном соглашался с Авджыоглу легендарный в турецких левых кругах Михри Белли, старый коммунист, герой гражданской войны в Греции. Собственно, именно он выдвинул понятие NDR – национально-демократическая революция, понятие, под которым сторонники такого подхода и стали известны в турецкой левой традиции. Течение NDR потом много раз раскалывалось, взгляды разных людей менялись и развивались, но корни турецких леворадикальных вооруженных организаций 1970-х годов лежат именно здесь.

Сторонники РПТ с немалыми основаниями возражали, что сторонники NDR напрасно идеализируют турецкую армию. Она входит в НАТО и контролируется американским империализмом. Кроме того, существуют армейские пенсионные фонды, занимающиеся предпринимательством, и армия, таким образом, сама является крупным капиталистом. В 1960 году она вмешалась, когда политический курс страны уклонился вправо от кемализма, но куда с большим удовольствием армия вмешается, если возникнет угроза слева.

Пропаганда в армии, апеллирующая к кемалистским, светски-националистическим и этатистским традициям, и представляющая социализм в качестве естественного продолжения кемалистского антиимпериализма, находила отклик среди части офицерства. Почти половину боевиков первого призыва в организации Махира Чаяна составили офицеры, особенно летчики. Их вовлек в организацию двоюрный брат Чаяна военный летчик капитан Орхан Савахчи. Бывшие же офицеры составили почти половину подсудимых на первом процессе по делу чаяновской Турецкой народно-освободительной партии – фронта  (Özgür Mutlu Ulus.The Army and the Radical Left in Turkey: Military Coups, Socialist Revolution and Kemalism. 2011, 127-129). Но армейская верхушка совершенно не была склонна рвать с капитализмом.

Вообще читая книгу Озгура Муттлу Улуса «Армия и радикальные левые в Турции», поневоле приходишь к выводу, насколько же политический уровень турецкого левого движения 1960-х годов при всех его ошибках и негативных сторонах был неизмеримо выше уровня левого убожества в СНГ. Есть четкая задача – нужно взять власть, чтобы с ее помощью осуществить прогрессивные преобразования. Дальше споры идут о том, какими методами и при опоре на какие силы можно взять власть. Идеи опробуются на практике, за ошибки платят собственными жизнями, в революцию не играют, ей живут и за нее отдают жизни…

 На выборах 1969 года РПТ, хотя и набрала чуть больше голосов, чем в прошлый раз, получила лишь 2 депутатских мандата. Даже многие из тех, кто раньше верили в легальный путь к власти, стали осознавать, что правящий класс на выборах власть не отдаст.

15-16 июня 1970 года организованная DISK в Стамбуле демонстрация рабочих переросла в бои с полицией. Обстановка в стране накалялась.

 12 марта 1971 года в Турции произошел новый военный переворот. Не разобравшись в его характере, некоторые сторонники NDR сперва приветствовали его. Однако вскоре на левых обрушились репрессии и стало понятно, что армия на сей раз недовольна именно усилением социалистического движения, угрожающего сдвинуть страну влево от кемализма.

Молодые сторонники NDR, признавая, что в Турции нужна антиимпериалистическая и антифеодальная революция и что осуществить ее можно только вооруженным путем, еще до переворота 1971 года стали приходить к выводу, что делать ее нужно самостоятельно, не с помощью армии, а против нее.

До переворота начали вооруженную борьбу Дениз Гезмиш (1947-1972)  и его единомышленники, провозгласившие себя Турецкой народно-освободительной армией. 4 января 1971 года они осуществили экспроприацию банка в Анкаре, а 4 марта 1971 года похитили 4 американских солдат.

За похищение американских солдат арестованные полицией Гезмиш и его товарищи Хусейн Инан и Юсуф Аслан были приговорены к смертной казни. Приговор был объявлен 9 октября 1971 года. Перед произнесением приговора Гезмиш сказал:

«Уважаемый господин государственный обвинитель,

  1. Американский империализм не служит национальным интересам.
  2. Те, кто ему служат, являются предателями своего народа.
  3. Борьба против империализма — не преступление, а вооружённая борьба — не нарушение конституции.
  4. Эксплуатация и гнёт антинародного империализма и его пособников противоречит конституции». https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%B7%D0%BC%D0%B8%D1%88,_%D0%94%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B7

Спасти Гезмиша и его товарищей попытались боевики другой революционной группы – Турецкой народно-освободительной партии-фронта, возглавляемой Махиром Чаяном. 26 марта 1972 года 11 боевиков во главе с Чаяном похитили 2 британских и одного канадского инженера, оставив на месте похищения ультиматум:

«…прислужники олигархии, если вы хотите с помощью петли положить конец жизням трёх турецких патриотов, революционный народный авангард оставляет за собой право уничтожить трёх британских агентов империализма.

Мы обращаемся к заклятым врагам народов мира, представителям англо-американского империализма и его военной организации НАТО: мы сохраним жизни трём вашим агентам на следующих условиях:

  1. Немедленная отмена исполнения смертных приговоров в отношении наших товарищей;

  1. Прекращение применения виселиц в отношении патриотов и революционеров;

  1. Оглашение об отмене смертной казни должно быть в 48 (сорок восемь) часов передано по всей стране через официальные информационные каналы.

Если эти условия не будут выполнены точно в срок, британские агенты империализма будут расстреляны.

Если смертные приговоры в отношении патриотов будут приведены в исполнение, революционное правосудие обрушится на головы других агентов НАТО и империализма. Это только начало. Это только первое предупреждение». http://nikitich-winter.blogspot.com/2014/01/blog-post_27.html

 

Но через четыре дня, 30 марта полиция обнаружила убежище в городке Кызылдере на берегу Черного моря, где скрывались боевики вместе с похищенными. Сдаваться в обмен на сохранение жизни Чаян и его товарищи отказались:

«- Мы не сдадимся, пока не будет снято окружение. Если вы не снимете осаду, если вы не исполните наших требований, британцы будут убиты. Вы должны понять, что мы стремимся убивать и умирать. Потому что убийство и смерть – это неотъемлемый закон классовой войны. Необходимо убивать, когда это необходимо и необходимо умирать, когда это необходимо. Утверждать обратное – значит искажать истинное значение революционной классовой борьбы. И Турция сейчас находится на том этапе классовой войны, когда необходимо убивать и умирать. И мы готовы к этому.

Молчание в ответ.

Мегафон вновь завывает:

– Сдавайтесь!!!

Лидер Турецкой Народно-Освободительной Партии-Фронта даёт окончательный и решительный ответ в одно предложение:

– МЫ НЕ СВЕРНЁМ С ПУТИ, ВЕДУЩЕГО К СМЕРТИ!!!

Было около семи утра.

Эту же, ставшую впоследствии знаменитой фразу, повторят все одиннадцать комбатантов, ответивших согласием на предложение Чаяна о сопротивлении до конца…

…Нет никаких сомнений в том, что все они умрут – на стороне противника численное и материальное превосходство. Вопрос лишь в том, как умереть. Можно было сдаться и быть всё равно расстрелянным или повешенным, униженным и втоптанным в грязь. А можно погибнуть в бою, доказав преданность революционному делу, подав пример стойкости, заложив традицию революционного сопротивления. История Турецкой Революции писалась здесь и сейчас, в этом бетонном доме на окраине черноморской горной деревни.

 

Кроме того, среди них – лидер партии, и это кардинальным образом меняет извечное восточное представление о власти, когда руководитель отсиживается за спинами тех, кому предстоит умереть, для того, чтобы, оставшись в живых, пожать плоды успеха и популярности. В новой схеме сражающейся партии лидер разделяет участь своих подчинённых, руководитель сражается бок о бок с ними, тело вождя бросят в общую яму вместе с трупами рядовых товарищей». http://nikitich-winter.blogspot.com/2014/01/blog-post_27.html

Чаян ответил полицейским, что в случае начала штурма заложники будут немедленно убиты. Так и было сделано. Из 11 революционеров после штурма в живых остался лишь один, Эртуруль Кюркчу.

Мутлу Улус пишет:

«Кызылдер был исключением в турецкой левацкой истории, потому что здесь группа левых отдала свои жизни, пытаясь спасти лидеров другой левой группы. Они умерли вместе. До этого разные левацкие группы, начиная с ранней истории ТКП, представляли друг для друга угрозу не меньшую, чем фашисты. В этом, наверное, заключается причина, почему Кызылдер оказал такое влияние на поколение леваков»   (Özgür Mutlu Ulus.The Army and the Radical Left in Turkey: Military Coups, Socialist Revolution and Kemalism. 2011, p. 129).

 

Начинавший тогда политическую деятельность Абдулла Оджалан симпатизировал группе Чаяна и был на несколько месяцев арестован полицией за участие в акциях протеста после трагедии Кызылдера. Забавно, как оценивает теперь этот факт из биографии Оджалана официозная история РПК, переписывающая историю партии и пытающаяся доказать, что РПК всегда была белой, пушистой и чтила Уголовный кодекс:

«7 апреля 1972 года Абдулла Оджалан и его товарищи проводят митинг протеста против расстрела мирных граждан в Кызылдере» (РПК: Этапы борьбы. Б.м., б.г., с. 29).

Махира Чаяна и его товарищей можно считать, в зависимости от своих политических убеждений, либо героями, либо преступниками. Но уж кем они не были совершенно точно – так это «мирными гражданами».

6 мая 1972 года были казнены Гезмиш, Аслан и Инан. Незадолго до казни Гезмиш написал предсмертное письмо отцу (отец его был школьным инспектором, как и отец Ленина):

«Когда ты получишь это письмо, меня уже давно не будет в живых. Я знаю, ты будешь сильно опечален этим, что бы я тебе ни сказал. Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы ты оставался сильным; люди рождаются, вырастают, живут и умирают. Самое важное – это добиться как можно большего в течение своей жизни. Вот почему я не возражаю против своего раннего ухода. Вдобавок мои друзья, которые ушли раньше меня, ни разу не дрогнули перед лицом смерти. И ты никогда не должен усомниться в том, что я не ослабею; твой сын не ослабнет и не ужаснется перед лицом смерти; я добровольно выбрал свой путь и знал, что он мог закончиться именно так.

Наши взгляды могут различаться, но я рассчитываю, что ты понимаешь меня. И не только ты – но также и живущие в Турции турки и курды. Я дал адвокату все необходимые инструкции по поводу моих похорон, и я также  проинформирую об этом генерального прокурора. Я хочу быть похороненным рядом с моим другом Тайланом Озгюром, который погиб в Анкаре в 1969 году. Так что не пытайтесь забрать мое тело в Стамбул. Твоя задача в том, чтобы утешить мать. Книги я оставляю младшему брату.

Я хочу, чтобы ты его особенно предостерег. Я хочу, чтобы он стал ученым и работал в науке. Не позволяй ему забывать, что наука служит человечеству. Напоследок я хотел бы отметить, что ни о чем не жалею и нежно, с революционным огнем обнимаю тебя, мою мать, старшего и младшего брата.

Твой сын, Демиз Гезмиш.

Центральная тюрьма». http://liva.com.ua/deniz-gezmis.html

Последними словами Гезмиша перед казнью стали:

«Да здравствует полностью независимая Турция! Да здравствует марксизм-ленинизм!Да здравствует братство турецкого и курдского народов! Да здравствует рабочий и крестьянин! Долой империализм!» https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%B7%D0%BC%D0%B8%D1%88,_%D0%94%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B7

Гезмиш был прежде всего революционером-боевиком, мало интересовавшимся теорией. Чаян, в отличие от него, являлся не только боевиком, но и теоретиком, продолжавшим линию NDR. На совершенно новый уровень подход турецких революционеров к революции попытался вывести основатель третьей ведущей леворадикальной группы начала 70-х годов, Турецкой коммунистической партии (марксистско-ленинской) Ибрагим Кайпакайя (1949-1973).

Кайпакайя подверг резкой критике идеализацию кемализма большинством турецких левых. По его мнению, кемализм был «военно-фашистской диктатурой» «крупной компрадорской буржуазии и помещиков». Подобное определение представляет собой бессмысленное мышление штампами. «Крупная компрадорская буржуазия» в Османской империи была нетурецкого происхождения и в общем и целом оказалась уничтожена и изгнана из страны в ходе кемалистской революции, революции, ведущей силой в которой выступали низшие и средние группы армии и чиновничества. Идеализацию кемализма нужно было критиковать не из-за того, что кемализм якобы был «военной-фашистской диктатурой» «крупной компрадорской буржуазии и помещиков», а из-за того, что свою прогрессивную роль в Турции он сделал, создал современную промышленность, современный рабочий класс и современную буржуазию, поэтому возвращение к кемалистской политике в новых условиях было невозможно. Турецкая государственная буржуазия реализовала свои цели и новая революция будет происходить уже не под ее руководством, а против нее, как и против выросшей под ее опекой и желающей от этой опеки освободиться частной буржуазии.

Впрочем, когда сын крестьянина-бедняка Ибрагим Кайпакайя в 1972 году, скрываясь в подполье, писал свою оценку кемализма, ему было всего 23 года.

По мнению Кайпакайи, те, кто идеализирует кемализм, реально хотят ввести не социализм, а государственный капитализм. За подобное стремление он критиковал Михри Белли, по мнению которого кемалисты выбрали по «капиталистический», а не «некапиталистический» путь развития исключительно «по ошибке».

Кайпакайя первым из турецких левых признал важность курдского вопроса и безоговорочно выступил за право курдов на самоопределение. По его мнению, оставаться ли в составе Турции или создавать независимый Курдистан, должны решить исключительно курды, и турецкие революционеры не могут навязывать им ни один из вариантов.

Также Кайпакайя – убежденный маоист, предложил для совершения революции в Турции стратегию затяжной партизанской войны. По его мнению, партизанскую войну удобнее всего было начать именно в Турецком Курдистане.

Критика Кайпакайей кемализма, признание им важности курдского вопроса и безоговорочное признание права курдов на самоопределение, наконец, ориентация на затяжную партизанскую войну делают его непосредственным предшественником РПК ее раннего, революционного периода.

Кайпакайя не только говорил, но и действовал. Он проник в Турецкий Курдистан и попытался поднять курдских крестьян на восстание. 24 января 1973 года в бою с полицией он был тяжело ранен, а через несколько дней выдан властям сельским учителем, у которого попросил помощи. Его долго пытали, пока не убили 18 мая 1973 года, но он никого не выдал и ни от чего не отрекся. На допросе Кайпакайя сказал:

«Мы, коммунисты-революционеры, в принципе никогда не скрываем наши политические взгляды и позиции. Но мы не говорим о нашей организационной деятельности, о товарищах, с которыми мы работали в организации и о помогавших нам людях и группах вне организации. С точки зрения моей личной ответственности, я сказал все, что нужно сказать. Все, что я делал, я делал ради идеи марксизма-ленинизма, в которую искренне верю. И я абсолютно не сожалею о том, что со мной будет. Я боролся до конца, зная о всех возможных последствиях, и был арестован. Я ни о чем не жалею. Если мне удастся вырваться из ваших рук, я продолжу свое дело» (Ibrahim Kaypakaya. The Selected Works. Nissan Publishing, 2014, p.431).

Гезмиш, Чаян и Кайпакайя своей жизнью и смертью создали турецкую революционную традицию, основанную на единстве слова и дела, традицию, где личный героизм воспринимался как естественная норма.

Эту традицию продолжит ранняя РПК  – и эту традицию предаст Абдулла Оджалан…

Возникновение РПК и ее деятельность в ранний период.

Курдское движение в Турции, разгромленное после подавления восстания в Дерсиме в 1937 году, оживает только в 1960-е годы. Но это было уже совершенно другое движение. Руководство им принадлежало не вождям племен и шейхам, а современной интеллигенции, и выступало оно не за восстановление законов шариата, а за установление социализма.

После либерализации политической жизни Турции в результате военного переворота 1960 г. появляются т.н. Восточные культурные революционные дома – легальная курдская просветительская организация, что-то вроде старой украинской «Просвиты». Несколько позднее начинают создаваться курдские политические партии, действующие в подполье (создание политических организаций по национальному принципу в Турции было запрещено). В 1965 году в качестве филиала барзанистской Демпартии Курдистана была создана Демократическая партия Турецкого Курдистана – единственная из курдских политических организаций в Турции того периода, не декларировавшая приверженность социализму. Лидер ДПТК Фаид Бучак, выходец из богатой помещичьей семьи, вскоре был убит в феодальных разборках. В 1977 году от ДПТК откололась более радикальная группа под названием «Национальные освободители Курдистана» (КУК), а от «освободителей Курдистана» затем откололась еще более радикальная группа – «Национальные освободители Курдистана – социалистическая ориентация» (КУК-СО).

В 1974 году была создана Социалистическая партия Турецкого Курдистана во главе с Кемалем Буркаем – самым известным курдским левым политиком того периода. В 1975 году появилась Авангардная рабочая партия Курдистана (АРПК) во главе с Ферхатом Диджле.

В отличие от всех этих курдских организаций, небольшая группа курдских левых интеллигентов, объединившаяся вокруг Абдуллы Оджалана, не спешила провозглашать себя партией, но взяла курс на долгую подготовительную работу.

Абдулла Оджалан родился в 1949 году. Современный российский историк левых взглядов Максим Лебский так описывает начало жизненного пути Оджалана:

 «Абдулла Оджалан родился 4 апреля 1949 года в курдской деревне Омерли вилайета Урфа вблизи турецко-сирийской границы. Его родители были бедными курдскими крестьянами, которые за гроши работали на землях местного аги. Абдулла был старшим ребенком в семье, где было семеро детей. Сам Оджалан вспоминал: «В деревне, где я получил начальное образование, жили армяне. Однако они были депортированы, а затем приняли ислам и отуречились. В течение пяти лет ежедневно я пешком ходил из деревни Омерли в деревню Джибин в школу, на что у меня уходило 2 часа… Начиная с начальной школы, я понял, что турецкая деревня говорит на турецком языке, а курдская – на курдском».

С ранних лет Оджалан столкнулся с бедностью и изнурительным трудом, которым приходилось заниматься курдским, турецким, арабским и ассирийским беднякам. Нищета, невежество, угнетенное положение женщины были теми вопросами, которые волновали его сознание. В юные годы Абдулла стал свидетелем того, как его сестру Хаву выдали замуж за человека из другой деревни. Как в большинстве крестьянских семей, мнение девушки практически ничего на значило – брак являлся деловой сделкой между родителями жениха и невесты. Это эпизод сформировал у юного Абдуллы резкое неприятие существующего положения курдской женщины: «Я не чувствовал никакой привязанности ни к сельскому обществу, ни к официальному обществу, представшему передо мной в начальной школе».

Закончив школу в Джибине, Оджалан переезжает в 1996 году в Анкару, где посещает первые митинги, организованные рабочими и студентами. В 1969 году он поступает в Ремесленный колледж, а после его окончания устраивается в Диярбакыре на работу в службу земельного кадастра. Через год его переводят в стамбульский офис. В это же время  Абдулла посещает собрания левых студентов и знакомится с трудами социалистов. В частности, на него оказала сильное влияние книга Лео Губермана «Азбука социализма». В 1970 году Оджалан становится членом организации «Восточные революционно-культурные очаги», которая являлась федерацией автономных обществ, объединявших курдских студентов и представителей курдской интеллигенции. Представительства движения возникли во многих городах Турции: в Анкаре, Стамбуле, Диярбакыре, Сильване. Эта организация была одной из первых попыток курдских марксистов создать собственную политическую структуру – но уже осенью того же года ВРКО была запрещена, а ее лидеры арестованы.

В 1971 году Оджалан поступает на факультет политологии университета в Анкаре. Это учебное заведение было одним из старейших университетов в Турецкой республике. Его ядром стала Школа Права, созданная по инициативе Ататюрка в 1925 году – в, впоследствии, Анкарский университет явился знаковым местом сосредоточения левых интеллектуалов и политических активистов.

Оджалан не был исключением в своем роде – в том смысле, что он, как и многие курдские молодые люди смогли получить доступ к среднему и высшему образованию. Правительство пыталось осуществить план культурной ассимиляции курдов с помощью включения их в образовательную систему Турции. «Да, ты можешь стать образованным и получить хорошую профессию, но только как турок, а не курд» – такова была официальная позиция националистического режима. В рамках  выше озвученной  программы, в начале 60-х годов  турецкие власти пошли на строительство специальных школ-интернатов на юго-востоке страны, где курдов учили быть «правильными турками». Однако такая политика в итоге сыграла злую шутку с правительством, поскольку школы и техникумы, в которых училась курдская молодежь, вырывали ее из маленького мирка сельской жизни, способствуя расширению ее горизонта и знакомству с левыми идеями. Курдская молодежь активно вливалась в существующие социалистические партии и группы, составив значительную часть их членов» http://liva.com.ua/abdullah-ocalan.html

Оджалан и постепенно формирующаяся вокруг него группа единомышленников пришли к выводу, что Турецкий Курдистан является внутренней колонией Турции. Соответственно, прогрессивное развитие Курдистана невозможно без освобождения от инонационального ига и без создания единого независимого Курдистана, в котором будут проведены социальные преобразования в интересах трудящихся классов.

Группа Оджалана сперва не имела официального названия. Затем она стали называть себя «Революционерами Курдистана». Политические противники из других левых групп называли их апочистами («Апо» – Батя –стало уважительным обращением к Оджалану и его партийной кличкой чуть ли не с самого начала).

От большинства турецких и курдских левых групп 1970-х годов апочистов выгодно отличала ориентация на долгую работу и способность к  ней. В те славные времена, как скажет один бывший активист РПК, в турецкой левой среде любой, у кого была печатная машинка и отпечатанный на нее журнал, считал, что у него уже есть партия (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, p.9).

Апочисты так не считали. Они не спешили ни провозглашать себя партией, ни начинать издательскую деятельность, ни, тем более, переходить к вооруженной борьбе, хотя необходимость и партии, и издательской деятельности, и вооруженной борьбы была понятна им с самого начала.

Задачей номер один было понять курдское общество, задачей номер два – обзавестись связями в курдском народе. Лишь после этого можно было переходить ко всему остальному.

Активисты неформальной группы, идя на всякие ухищрения, чтобы добыть небольшие деньги, объезжали Курдистан, устанавливали связи, осторожно пробовали вести устную пропаганду – «брат, а ведь из нас выжимают все соки». Без этой подготовительной долгой работы был невозможен последующий взлет РПК.

Программа РПК была принята в 1977 году, а сама партия провозглашена на Учредительном съезде в 1978 году. В качестве целей борьбы в Программе партии провозглашались:

«А) Завершение господства турецкого колониализма и стоящего за ним империализма над Курдистаном. Для этой цели должны быть выполнены следующие задачи:

1.Создание широкого национального единого фронта из рабочих, крестьян, интеллигенции и патриотов из других классов и слоев.

2.Обеспечение всеобщей организации народа через создание объединений рабочих и крестьян, ремесленников, молодежи и женщин

  1. Ведение народной борьбы, которая является главной формой борьбы против колониализма, для этой цели должна быть создана народная армия, куда набирать будут главным образом из крестьянства.

4.Прекращение разногласий внутри народа, которые провоцируются религиозным сектантством и сословным мышлением колониально-буржуазной партийной системы и используются землевладельцами для консолидации их собственного классового господства. Устранение регионализма и ограниченного национально-буржуазного мышления.

  1. Разоблачение капитулянтских настроений, не ведущих к уничтожению ига Турецкой Республики, которые предлагают такие идеи как «региональная автономия», «автономия» и т.д., т.е., в основном, являют собой компромисс с колониализмом. Вести против них решительную борьбу.

  1. Конфискация земель у землевладельцев, которые были замечены в коллаборационизме с колониальными захватчиками и раздача этой земли безземельным крестьянам.

  1. Создание собственных хозяйственных, культурных, воспитательных и медицинских организаций для борьбы с многообразными формами разрушения, которое принес народу колониализм.

Б) Установление рабоче-крестьянского правительства как первый шаг к созданию демократической народной диктатуры. Это правительство будет проводить следующие мероприятия:

1.Конфискация всех эксплуатируемых колониалистами национальных ресурсов: таких, как фабрики, сельскохозяйственные производства и все другие предприятия. Все они будут переданы в общественную собственность.

  1. Устранение финансово-кредитной системы колониализма и создание независимой финансово-кредитной системы.

  1. Создание суверенитета страны. Нетерпимость к военным базам или привилегиям какой-либо другой страны.

  1. Конфискация совокупного имущества всех собственников земли за исключением собственности патриотов, обобществление и раздача этой земли малоземельным и безземельным крестьянам. Патриотическим кругам для получения средств к жизни будет оставлено необходимое количество земли, остаток по договоренности будет передан в общественное владение.

5.Отмена всех долгов бедных крестьян ростовщикам и банкам.

  1. Гарантия демократии для всех рабочих и крестьян в первую очередь, далее – для патриотических классов и слоев, применение диктатуры по отношению к землевладельцам-коллаборационистам и компрадорской буржуазии.

Устранение препятствий для организации трудящегося народа в экономической, политической и культурной областях, развитие законодательства для организации в этих сферах.

  1. Открытие новых сфер деятельности для рабочих, мероприятия для духовного и интеллектуального роста рабочих, попытка введения 8-часового рабочего дня.

  1. Устранение колониальной правовой системы и установление демократической правовой системы.

  1. Устранение всех видов феодального угнетения женщин и установление гарантий равноправия мужчин и женщин во всех социальных и политических областях.

  1. Устранение всякого рода угнетения национальных или религиозных меньшинств.

В) Создание независимой экономики страны. Для этой цели будут проведены следующие мероприятия:

  1. Управление экономикой посредством центрального планирования.

  1. Приоритетное развитие обобществленной тяжелой промышленности.

  1. Использование природных ресурсов, перевод транспортной системы, торговли, банков и СМИ в общественную собственность.

  1. Проведение земельной реформы и вовлечение крестьян в коллективные хозяйства при помощи и поддержке государства.

  1. Приветствие частных инициатив, полезных для развития общества, также как и их поддержка и выделяемые на них государственные дотации.

  1. Создание национальных образовательных и воспитательных учреждений вместо колониальных образовательных и воспитательных учреждений, выбор одного из курдских диалектов в качестве национального языка. Интенсификация исследований и организационной работы в сфере курдского языка, литературы и истории. Всему народу будет предоставлена возможность учиться читать и писать.

Г) Укрепление единства Курдистана. Для этого предусмотрены следующие мероприятия:

  1. Осуществление революции в каждом регионе как собственная задача для живущей там части народа.

  1. Борьба в каждом регионе против любых попыток, направленных на примирение живущей там части народа с аппаратом колониального государства посредством самых разных реформ под лозунгом «Автономии».

  1. Мероприятия по обеспечению всемерной взаимной поддержки и солидарности между борющимися революционными силами в каждом регионе.

  1. Объединение в целое будет осуществляться только по свободному волеизъявлению населения каждого отдельного региона.

Д) Применение пролетарского интернационализма по отношению к соседним народам и к межнациональным вопросам. Нужно обратить внимание на следующие пункты:

  1. На базе дифференциации различных стран персональная ответственность любого революционного движения за революцию в собственной стране станет определяющим принципом для отношений с революционными силами соседних народов; на этой основе проводится скоординированная борьба на различных уровнях.

  1. Единство с соседними народами базируется на свободе и независимости каждого отдельного народа. Будет проводиться неустанная борьба, чтобы сломить любое навязанное единство, которое не основано на этом фундаментальном принципе.

  1. Дружба с социалистическими странами, союз с национальными освободительными движениями и солидарность с рабочим движением и демократическими тенденциями во всем мире положены в основу. Будет проводиться борьба за сохранение мира во всем мире». http://riataza.com/russian/analytics/5266-maksim-lebskiy-ideologiya-rpk-vchera-i-segodnya-chast-1.html

Это была типичная программа левонационалистического, национально-освободительного движения, каких было много в Третьем мире в 1960-1970-е годы.

Во второй половине 1970- годов формирующаяся РПК решает начать тренироваться в вооруженной борьбе. Первым противником был выбран курдский правящий класс – враг более слабый, чем турецкое государство. Начались акции аграрного террора против ага – крупных землевладельцев. Тщательно подготовленные и хорошо проведенные акции такого рода, направленные против непосредственных угнетателей крестьянства, увеличивали авторитет складывающейся РПК среди курдских крестьян.

Руководящее ядро РПК, как и всех национально-освободительных движений, состояло из оторвавшейся от традиционного курдского общества и приобретшей широкий кругозор интеллигенции. Элиза Маркус в своей очень интересной критической книге о РПК отмечает, что большинство членов партии первого призыва были не крестьянами и не люмпенами, а студентами или начинающими квалифицированными специалистами. В большинстве своем они были выходцами из бедняцких семей, но перед ними открывались перспективы хорошей карьеры, которой они пожертвовали ради освобождения народа. (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, p. 37.

Современный российский автор К.В. Вертяев, ссылаясь на данные турецкого исследователя Озкана, также подчеркивает высокий образовательный уровень активистов РПК:

«…в рамках собственных полевых исследований А.К. Озкан опросил в общей сложности 184 респондента из числа активных сторонников РПК: 44 из них имели только начальное

школьное образование или не имели вообще, 25 являлись выпускниками средних школ, 50 закончили лицей и 65 имели высшее образование (видимо, в это число входили и те, кто имел и неоконченное высшее образование. – Прим. авт.).

Таким образом, процент активистов и партизан РПК, окончивших среднюю школу или университет или обучавшихся в них, достигал 65,5%63. Можно сделать вывод, пишет исследователь, что это – «категория населения, состоящая из людей вне рынка труда или имевших периферийное положение в нем, такие как безработные, студенты, а основой движения являлась “патриотическая интеллигенция”, т.е. все те, кто имел “волю к развитию”.  Костяк организации составляла группа студентов университета, в основном

с факультета политических наук в университете Анкары, представители которого доминировали в числе ее создателей, а также и в структуре руководства партией в момент ее создания» (К.В. Вертяев, О.И. Жигалина, С.М. Иванов. Политические процессы в курдских ареалах стран Западной Азии (Ираке, Турции, Сирии, Иране). М., 2013, сс. 76-77).

РПК была первым курдским движением, созданным и руководимым не традиционной верхушкой  курдского общества и не получившими европейское образование представителями этой верхушки, а альтернативной элитой – приобщившимися к современному знанию выходцами из курдских низов, новой курдской интеллигенцией. Это объясняет резкое различие целей и задач ранней РПК как от старых курдских восстаний,  так и от переходных феноменов вроде Мехабадской республики или барзанизма. Реально речь шла о создании революционным путем единого независимого Курдистана, в котором курдская интеллигенция современного типа станет новым правящим классом и с помощью методов государственного капитализма превратит курдов в современную буржуазную нацию.

Активисты РПК первого призыва были типичными турецкими революционерами 1970-х годов  со всеми сильными и слабыми сторонами. Личное бесстрашие и воспринимаемый как необсуждаемый минимум, которого можно требовать от человека, героизм, сочетались с крайне враждебным отношением к другим курдским и турецким левым группам, которые РПК решила выбить из Турецкого Курдистана. Своей целью РПК поставила достижение национальной независимости, а в качестве средства решила использовать вооруженную борьбу, поэтому все курдские группы, высказывавшиеся за автономию Курдистана как цель и мирные пути к ней как средство, воспринимались в качестве предателей революции и пособников турецкого империализма.

Впрочем, другие курдские и турецкие левые группы очень часто были такими же. Первый мученик РПК Хаки Карер был убит во время дискуссии с другой курдской левой группой под названием  «Красная звезда». В разгар дискуссии один из активистов «Красной звезды» выхватил пистолет и застрелил Хаки Карера. РПК заявила потом, что убийца и вся «Красная звезда» – это агенты турецкого империализма не в переносном, а в самом прямом значении данного слова, но была ли причина в этом или же в сектантском остервенении – вопрос дискусионный.

В свою очередь, активистами РПК был убит один из активистов СПТК, после чего отношение СПТК и ее лидера Кемаля Буркая к РПК стало устойчиво-недоброжелательным.

В 1978 году в столкновении с помещичьим кланом Сулейманлар погиб активист РПК Халил Чавгун. После этого РПК начала с данным кланом войну на уничтожение. (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, pp. 44-45).

В 1979 году последовала волна арестов. Была арестована большая часть руководящего ядра РПК первого поколения. Судили их уже после военного переворота 1980 года и из тюрьмы они живыми не вышли. По их речам на суде, предсмертным письмам к товарищам и родным можно судить, какие люди создавали РПК и кто создал моральный капитал, используя который она смогла развиться в ведущую политическую силу Турецкого Курдистана:

Мухаммед Хейри Дурмуш, письмо родным из тюрьмы:

«Я добровольно избрал тяжелый путь борьбы и думал только об интересах Родины и народа, всего прогрессивного человечества. В своем выборе я не обманулся, в этом есть историческая ответственность на моих плечах – дело свободы и независимости Курдистана. Вот почему я в течение семи лет ни на минуту не забывал об этом. Вам кажется это долгим временем, но это незначительный промежуток в жизни борющегося человека за дело своего народа. В ходе борьбы я понял, что невозможно добиться независимости народа за кратчайший период времени, что достижение независимости такой страны’как Курдистан – это дело не одного поколения.

Мне хотелось бы продолжить эту борьбу, но я был арестован и выведен из строя, о чем мне весьма больно думать. Варварские пытки над моими товарищами увеличивают мою ненависть и презрение к турецкому милитаризму, еще крепче связывает меня с делом освобождения курдского народа. Я никогда не предам его интересы…

Прошел год со времени ареста. Мы подвергаемся жестоким пыткам, голоду, но несмотря на это, я и мои товарищи героически сопротивляемся. Турецкий милитаризм выносит каждый день новые приговоры и совершает новые преступления, приговаривая наших товарищей к 30 и 40 годам тюремного заключения.

Ожидания скоро закончатся, начнутся судебные процессы. Я представляю себе, как вы волнуетесь и беспокоитесь о нашей судьбе. Не нужно волноваться. Я никто по сравнению с сотнями членами РПК, ее великим делом.

Мы должны думать совсем о другом. Знать побольше врага и бить по нему. Не думайте о моей судьбе, думайте о своем будущем, о будущем Курдистана. Сражайтесь сплоченно – это есть единственный путь для освобождения меня, товарищей и всего нашего народа.

На судебных процессах, которые начнутся скоро, я докажу свою верность и разоблачу турецких колонизаторов и курдских предателей. Я предъявляю им счет за содеянные ими преступления, за ограбление моральных и материальных ценностей Курдистана. Я плюну в лицо турецким колонизаторам и курдским предателям, докажу, что я не уголовник, а борец за справедливое дело. Я буду защищать не себя,  а свою Родину и покажу какими незаконными являются турецкие суды. Мне безразличны приговоры и казни, дороже всего мне быть ближе к партии и народу, важнее всего сохранить авторитет РПК. Я знаю, что власти и их курдские соучастники пытают вас, чтобы вы повлияли на нас, но вы не должны падать духом.

Они ставят перед собою две цели: 1) использовать вашу слабость, давая вам лживые обещания; 2) турецкое государство стремится или к моральному и физическому уничтожению нас, или превратить нас в предателей, используя те же лживые обещания. Как видите, нельзя принять ни одно условие.

Уверяю вас, что я не отступлю никогда и не стану предателем, связанным с турецким государством, и тем самым не превращусь во врага своих товарищей и своего народа. Моя жизнь связана с жизнью моего народа.

Я – частица курдского народа. Я буду только таким, каким я был. Хейри, который предает свое правое дело и превратиться в предателя, не стоит и пяти монет. Я думаю, что вы не желаете мне этого. Я не предам свою семью. Не тратьте зря свои деньги, не очерняйте свою жизнь, честь. Я человек политики выбрал свою справедливую судьбу и верю в свою идеологию. Я не отступлю ни на йоту от своего дела и призываю вас сплотиться вокруг РПК. Всем вам привет и мои наилучшие пожелания.

Ваш родной и друг Хейри» (Сопротивление – жизнь. (Жизни, отданные в борьбе за независимость Курдистана). Б.м., 1994, сс. 58, 60-62).

Хейри Дурмуш погиб в тюрьме в ходе голодовки в 1982 году.

Из предсмертного письма товарищам приговоренного к смертной казни Урхана Идана:

«Дорогие товарищи!

Каждый человек смертен, и я сегодня нахожусь на пороге смерти после приговора, вынесенного турецкими властями, и в самое ближайшее время я расстанусь с вами навсегда. Но мне еще хотелось бы сражаться рука об руку с вами и погибнуть на полях сражения за свободу и независимость нашего народа против турецкого фашистского колониализма, помещиков и компрадорской буржуазии.

Мое последнее желание: сражаться с вами и быть свидетелем восхода Красной зари, которая неизбежно взойдет. Я бесконечно верю в это. В жизни нет ничего без цены: все оплачивается. И я отдаю свою жизнь – как плату за свободу и независимость. Кто понимает и воспринимает таким образом жизнь, тот готов идти на смерть, несмотря ни на что.

Страницы истории насыщены подобными примерами, когда люди шли на смерть, на пули и виселицы, и стали бессмертными в сердцах своих народов, и тем самым стали примером беззаветной верности делу революции.

Те, которые не боялись смерти и с радостью шли на смерть и клялись именами своих героев, таких как Хо Ши Мин — они герои моей памяти.

Нет в жизни ничего радостней, чем борьба и гибель за дело свободы и независимости. Это и есть путь всех сыновей нашего народа, который с оружием в руках и с мужеством принимает смерть на виселицах за свободу Курдистана.

 

Я вступил добровольно в борьбу за дело своего народа и боролся в рядах Рабочей партии Курдистана и сегодня такжее добровольно иду на смерть.

 

Турецкий колониализм хотел сломить меня, но я никогда не оставлю дело свободы и независимости. Я говорю это, когда смерть совсем близка. В эти минуты я думаю над тем,   что я скажу турецким палачам, фашистам, колонизаторам и собакам , которые страшно ненавидят курдский народ. Я не склоню перед ними голову, и в последнюю минуту останусь достойным сыном героического курдского народа. И тем самым подтвержу бессмертный дух Рабочей партии Курдистана. Это будет моей местью… Товарищи, уверяю вас, я отомщу…

 

Несмотря на то, что турецкий колониализм получает всестороннюю помощь и поддержку со стороны его империалистических союзников, он не способен подавить движение за свободу и независимость. Падение турецкого режима неизбежно. Пока есть один сражающийся боец Рабочей партии Курдистана, дело партии и народа будет жить. Турецкие колонизаторы думают, что казнив меня и моих товарищей смогут ослабить накал борьбы, но это невозможно, и они в конечном счете проиграют и уйдут с политической арены.

 

Турецкий фашистский колониализм сколько бы не усиливал свои варварские уродливые методы уничтожения, не сможет добиться успеха. Я уверен, что народ Курдистана добьется победы, и с этим убеждением я покидаю вас, и прощаюсь с вами спокойно, и по-прежнему верю в правое дело курдского народа и его героического авангарда – Рабочей партии Курдистана. Все это не позволит мне пасть духом.

 

Откуда бы ни шла смерть, она мне не страшна. Я сознательно говорю это, так как избрал путь борьбы. Я знал о том, что меня ждет такой день. Я спокойно воспринял смертный приговор военного суда и буду стойким до последней минуты. Я сделаю все, для выполнения последнего поручения партии и народа – быть храбрым перед смертью. Я умираю, но вера в Рабочую партию Курдистана как никогда сильна. Клянусь, я не позволю упасть боевому знамени партии и революции. Вы не должны сомневаться в этом.

Вечный революционный привет». (Сопротивление – жизнь. ( Жизни, отданные в борьбе за независимость Курдистана). Б.м., 1994, сс. 65-66, 67-68).

Кемаль Пир, один из лидеров РПК первого призыва, этнический турок, из речи на суде:

«..как мы знаем, каждый режим для защиты своего существования создает вокруг себя совокупность органов или институтов. Так, армия, полиция, суд признаны защитить существующий порядок, охранять государство и служить ему. Указанные органы не допустят того, чтобы произошли перемены.

Государство должно быть уничтожено – эта моя цель, к которой я стремлюсь. Поэтому, если хочешь утвердить какой-либо режим, ты должен вести борьбу против старых порядков (так говорит марксизм). Цель заключается в уничтожении государства, а на обломках старого создать новое государство. В этот период я верил в идею уничтожения государства в Турции, ибо в нем господствует капиталистический класс. Кроме того, его деятели – капиталисты, их режим является капиталистическим, связанным с мировым империализмом. Вот один из факторов, побудивших меня встать на путь революционной деятельности. Империалистические военные базы расположены на территории Турции (Анджерлик – Адана -Синон), военные базы НАТО или Североатлантический блок и т. д.

Вам известно, что империализм грабит ресурсы родной земли и в свою очередь ввозит нам свои товары, чтобы подорвать нашу экономику. Империализм у нас поддерживает лишь сборку деталей. Пользуясь тем, что у нас наука и техника не достигли должного уровня  развития, империализм способствует миграции светлых умов ученых в западные страны, — это по сути дела империалистическая политика. Поэтому народ прозябает в нищете, в невежестве, а Родина отсталая и бедная. Как же Родина может развиваться и процветать, если ее грабит империализм? Вот в чем заключается одна из главных причин, повлиявшая на мой выбор революционного пути.

Безусловно, любовь к Родине сделала меня революционером. Турецкий режим – это капиталистический режим, который связан с империализмом. Правящие круги в Турции – буржуазные круги. Поскольку каждому классу присущи специфические особенности, то образ мышления человека, принадлежащего к этому классу, носит характерные черты этого класса. Общеизвестно, что поскольку режим подчиняется одному классу, то остальные классы подчиняются этому режиму или зависят от него. Я должен был вести борьбу против класса буржуазии и уничтожить ее режим. Я искал движение антибуржуазной направленности с тем, чтобы покончить с режимом…

Безусловно, я бы не вступил в это движение [РПК], если б оно носило узконациональный характер. Если бы это движение было бы просто курдское, националистическое я бы не вступил в него, так как я противник национализма….

…Турки не уничтожали курдов, и сила , господствующая над Курдистаном, это не турецкий народ, а турецкая буржуазия . Колонизация Курдистана и курдов не отвечает интересам турецкого народа и турецких трудящихся. Мы, обездоленные и угнетенные , не заинтересованы в колонизации других . Мы причиняем вред другим: в результате ограбления природных ресурсов Курдистана , а также угнетения курдского народа, наш классовый враг становится крепче и сильнее. В Турции предприниматели нас выставляют за ворота заводов, и, поэтому существует тесное единство между Движением народного спасения в Курдистане и Д вижением революционеров в Турции .

Поскольку я верю этому единству , то верю турецко – курдскому братству, что наш народ уничтожит господствующий буржуазный класс, исчезнет несправедливость и восторжествует единство двух народов в условиях свободы. Что касается меня , то я предпочитаю создание крупных государств на Ближнем Востоке, государств , которые

основываются на принципах свободы , равенства , справедливости, государств, в которых нет феодалов , буржуазии и угнетенных классов…

Главными причинами бедности и реакции в Курдистане являются создание колониальной экономики, на которой был воздвигнут политический колониализм. Таким образом, колониализм консервирует то, что мешает развитию общества (отсталость, сохранение вредных привычек, отчуждение личности). Колониализм делает все, чтобы мешать развитию культуры, поэтому мы ставим перед собой задачу ликвидации колониальной экономики неосистемы. Теперь поговорим о тех, кто представляет колониализм

в Турции – это не турецкий народ, а правящий класс, т. е. буржуазия. Буржуазия при колонизации Курдистана нашла себе союзников колониального курса, т. к. без них бы не смогла осуществить свои колониальные цели.

Внешние цели революции заключаются в ликвидации колониализма. Внутренние – в уничтожении феодалов и компрадорской буржуазии. Поэтому, на мой взгляд, если не рухнет колониальный режим, то общество не сможет продвигаться по пути прогресса и

развития. Эта истина соответствует моему взгляду, который по этому поводу не изменился. Мы не сторонники бунта и разложения государства, а также не сторонники убийства курдов и турок. Мы не поддерживаем идею необдуманной революции, мы противники государственного терроризма против народа. Это соответствует нашему образу мыслей, т. к. марксизму чужды терроризм и насилие, которые являются характерными методами для фашизма. Мы поставили перед собой цель: вести длительную народную войну, поскольку в Курдистане разгорелась революция, революция спасения и

свободы….

В Курдистане есть феодалы и другие эксплуататорские классы, которые угнетают народ, т. е. в этом обществе существуют глубокие противоречия между народом и феодалами. Отсюда борьба РПК в тоже время является классовой, чтобы помочь народу избавиться от

угнетения…

 

…Наше движение нуждается в людях бесконечно преданных , испытанных и профессиональных революционерах , прервавших всякую связь со своими семьями , как профессиональные солдаты . Эти люди будут организованы в высокоорганизованную

армию для борьбы против империализма , колониализма , местной реакции в Курдистане . Данная армия пройдет различные этапы, для формирования которой может потребоваться 20  лет . В мире существует множество примеров , подтверждающи х правильность избранного нами пути. Однако, нашему пути свойственны характерные особенности…» (Сопротивление – жизнь. ( Жизни, отданные в борьбе за независимость Курдистана). Б.м., 1994, сс.сс. 71-72, 76, 82-83)

Кемаль Пир погиб в тюрьме во время голодовки в 1982 году.

Таким же был и Мазлум Доган, покончивший с собой в тюрьме 21 марта 1981 года.

Был ли таким сам Оджалан – мы еще увидим…

По мнению современного российского исследователя С.В. Давиденко, тремя идеологическими основами ранней РПК были идея национальной независимости, социализм и культ героев. (С.В. Демиденко. Деятельность Рабочей партии Курдистана и ее роль в воооруженной борьбе турецких курдов (1973-1999). М., 2003, с. 63). Идея создания нового человека, освободившегося от рабской покорности традиционным обычаям и заменившего ее на верность курдской нации и ведущей эту нацию партии во главе с Великим Вождем была доминантной идеей в идеологии РПК, как, впрочем, и в идеологии большинства других национально-освобордительных движений. Старая общественная иерархия и племенное разделение курдского общества должны были быть сломаны, но принцип иерархии оставался. Множество племенных вождей и вождиков должен был сменить Вождь Нации, а лояльность всем этим вождям и шейхам перенесена исключительно на него. Это был прогресс – как прогрессом является вообще развитие капитализма и смена племенной раздробленности национальной государственностью.

Зейнеп Киначи, взорвавшая себя во время турецкого военного парада 30 июня 1996 года в Дерсиме, убив 10 турецких солдат и ранив 44, написала в предсмертном письме:

«РПК и ее основатель Апо подняли народ из руин. Народ, не имевший руководства, лишенный  патриотизма и интеллекта, чья история отрицалась его угнетателями; народ, служивший врагу и империализму; народ, ставший крайне дегуманизированным – был вдохновлен на борьбу за независимость.

Великий поэт Ахмет Хани сказал когда-то: «Если бы у нас был честный и уважаемый вождь, нас никогда бы не поработили турки, арабы и персы». Народ, чьи члены всегда действуют только в личных интересах или в интересах семьи или племени, народ, управлявшийся мнимыми лидерами, всегда был обречен на проклятие.

История показывает нам, что никогда борьба какой-либо нации не была победоносна без вождя, посвятившего свою жизнь народу, чувствующего его боль и страдания, бескорыстно признающего практические задачи освободительной борьбы.

Дорогой Председатель!

Я предложила свою кандидатуру для добровольной смерти. Я полностью признаю, что учитывая вашу неустанную и непрекращающуюся борьбу за наше освобождение, отдать свою жизнь совершенно недостаточно. Я хотела бы отдать что-то гораздо большее, чем моя жизнь. Своей борьбой вы возродили наш народ к жизни. Вы – гарант курдской нации и гарант всемирного гуманизма. Ваша жизнь наполняет нас любовью, смелостью и верой.

 

Под руководством Апо, наша национально-освободительная борьба увенчается успехом и наш народ займет заслуженное им место в семье человечества» http://www.pkkonline.com/en/index.php?sys=article&artID=153

Культ Оджалана сохраняется в РПК и по сей день – и это бросается в глаза любому, кто хоть немного читал материалы партии и знакомился с ее деятельностью.

«В городе Амед в штаб-квартире ДПР (Демократическая партия регионов) продолжается голодовка протеста с требованием к турецкому государству прекратить изоляцию Лидера [в данном случае английское “Leader” правильнее перевести как «Вождь» – М.И.] курдского народа Абдуллы Оджалана. В голодовке принимают участие 50 добровольцев и она проходит под лозунгом: “Вы не можете погасить солнце!”. Множество людей посещают голодающих и выражают свою солидарность с ними: представители местной администрации ДПР, со-мэры Амеда Гюльтан Кишанак и Фират Анли, парламентарий от ДПН (Демократическая партия народов) Первин Булдан, художник Херо Аббас, представители Муниципального театра Диярбакыра и др».
http://anfenglish.com/kurdistan/hunger-strike-in-amed-enters-its-7th-day

«КСК [Ассоциация обществ Курдистана, куда входят РПК и подконтрольные ей организации – М.И.] говорит: «Мы всегда считали, что невозможно жить без Вождя». Мы считаем, что жизнь без нашего Вождя хуже ада. Поэтому мы предупреждаем вас: мы превратим в ад жизнь тех, кто сделал адом нашу жизнь». http://anfenglish.com/kurdistan/kck-we-will-make-life-hell-for-those-who-make-our-lives-hell

14 февраля 2017 года Учредительное собрание Шенгала, населенного курдами-езидами, издало декларацию:

«…Курдский народ боролся за свои права и свободы в течение многих лет. Великие державы стремились разрушить его сопротивление с помощью заговора, организованного против Лидера Апо 15 февраля 1999 г. Они думали, что смогут таким способом уничтожить его философию. Но они не знали, что идеи Лидера Апо живут в сердцах миллионов. Сотни героев принесли свою жизнь в жертву во имя борьбы с этим заговором. Героическое сопротивление – это то, чему учит Лидер Апо». http://anfenglish.com/kurdistan/shengal-constituent-assembly-ezidi-people-will-defend-ocalan-the-most

В 2002 году курдский проРПКшный публицист Азиз э Джаво Мамоян написал:

«…Очевидно только одно: против курдского народа и его национального лидера был совершен международный заговор, человеческое предательство, историческая несправедливость. Таков мир — несправедливый и аморальный…

Грехи, ошибки и промахи наших предков в этом мире остались нам в наследство, и сегодня за все это отвечаем мы — всей нацией, со своим лидером.

Но наш народ сегодня уже не подходит к этому вопросу эмоционально. Предки и историческое прошлое принадлежат нам, и мы их воспринимаем такими, какими они были, а из прошлого и сделанных ошибок мы извлекли уроки. Но вместе с этим мы не забываем, что должны позаботиться о своем завтрашнем дне, о нашем будущем, потому что мы исторически перед ним в ответе. И наша национальная надежда, наше будущее в лице нашего национального лидера Абдуллы Оджалана находятся на острове Имрали. Он оттуда освещает наш путь, и наш народ с надеждой на будущее поднимается на борьбу за свободу и человечность.

 

Наше солнце восходит на острове Имрали, и наш народ от этого солнца получает жизненную энергию, и, в надежде на наступление свободного будущего, продолжает свою борьбу за мир и демократию» http://kurdistan.today/?p=23496

Сравнение Оджалана с Солнцем, от которого народ получает жизненную энергию, а равным образом принятый в РПК обычай давать при вступлении в партию клятву на работах Оджалана наводят на мысль, что весь апочизм с его культом вождя является в определенной мере политической религией, каких было немало в истории Востока. Сразу вспоминаются хуррамиты – последователи еретического направления зороастризма, поднявшие в начале IX века грандиозное восстание в Азербайджане против арабского халифата (816-837 годы). Вождь хуррамитов Бабек рассматривался участниками восстания как воплощение солнечного бога Ширвана.

Разница Бабека с Оджаланом в том, что Бабек сам возглавлял повстанческую армию, одержал много блестящих побед и напрочь отверг предложение халифа о капитуляции в обмен на сохранение жизни и получение хорошей должности, с гордостью сказав «Лучше один день прожить свободным, чем 40 лет жалким рабом». Когда восстание потерпело поражение и преданный феодалами Бабек был захвачен в плен, он был подвергнут мучительной казни, отказавшись просить пощады у торжествующего врага… (о хуррамитах и Бабеке см. М. Томара. Бабек.М., 1936 и З.И. Ямпольский. Восстание Бабека (краткий очерк). Баку, 1941).

И игнорирование анархисткими любителями Рожавы и РПК проблемы культа Оджалана очень хорошо говорит о серьезности их «антиавторитаризма»…

Не все курды и не все курдские левые группы считали Оджалана наконец-то появившимся Вождем. Поэтому апочисты уже в конце 1970-х годов вели войну на уничтожение c другими курдскими левыми организациями, выбивая их из Курдистана, чтобы установить там свой контроль над всем протестным движением.

После полицейских разгромов 1979 года Оджалан эмигрировал в Сирию. Сирийское правительство находилось в плохих отношениях с Турцией и было готово предоставить в Сирии для РПК базу для развертывания ею в Турции партизанской войны. Оджалан также договорился с Демократическим фронтом освобождения Палестины (ДФОП)  – левой палестинской организацией, что последняя будет обучать на своих базах в Сирии активистов РПК военному делу.

12 сентября 1980 года в Турции произошел новый военный переворот. На левое движение Турции были обрушены репрессии. Многие уцелевшие активисты различных групп бежали из страны. РПК начала переговоры с другими левыми организациями о союзе для совместной вооруженной борьбы против буржуазной военной диктатуры. Но эти левые группы не доверяли апочистам, помня об их войне на уничтожение с другими левыми организациями в период до переворота. Особенно сильно не любил апочистов лидер СПТК Кемаль Буркай.

Чтобы реабилиторовать себя в глазах потенциальных союзников РПК на конференции 15-16 июля 1981 года приняла резолюцию с осуждением своих прошлых «ошибок» – т.е. использования террора против других левых групп. Тем не менее, на союз с РПК пошла только организация «Dev Yol” – «Революционный путь» – но и этот союз был недолговечным. Лидер «Революционного пути» попытался отговорить Оджалана от предоставления списков членов РПК сирийским властям, т.к. это означало превращение в сирийских марионеток. Оджалан ответил: «Я это знаю, разумеется, но мне нужно время. Я знаю, что они хотят использовать меня, но я использую их». В итоге «Dev Yol” разорвал отношения с РПК и эвакуировал своих бойцов из Сирии, а затем и вовсе отказался от вооруженной борьбы. (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, pp. 63-75)

РПК начала вооруженную борьбу двумя нападениями на полицейские участки в Турции 15 августа 1984 года. Турецкие власти после первых атак РПК не восприняли их всерьез (ib., p. 83), и в этом очень крупно просчитались.

Для курдского народа появление силы, способной ответить насилием на насилие, дало уверенность в себе и вызвало широкую симпатию и поддержку. Во второй половине 1980-х – начале 1990-х годов РПК становится массовой народной организацией, ведущей партией курдов Турецкого Курдистана.

Проблема РПК заключалась в том, что она возникла слишком поздно. Она была типичным национально-освободительным движением в стране зависимого капитализма, с той только разницей, что угнетение курдов осуществлялось не европейскими колонизаторами, а некурдскими правящими классами Турции, Сирии, Ирака и Ирана. Но пиком национально-освободительных движений в Третьем мире были 1960-1970-е годы, тогда как РПК начала вооруженную борьбу в августе 1984 года – меньше чем за год до начала перестройки в СССР. РПК начала борьбу тогда, когда во всем мире национально-освободительное движение «социалистического» (на самом деле – государственно-капиталистического) толка вступило в кризис. Политическое освобождение от колониализма было достигнуто, но экономическая зависимость от центров мирового империализма и подчиненное положение в системе мирового рынка сохранились. Пришедшие к власти в результате национально-освободительных революций местные правящие классы в большинстве случаев оказывались неспобны решить проблемы своих стран, а по склонности к паразитизму не уступали европейским колонизаторам.

Вооруженнная борьба РПК началась в 1984 году, за год до перестройки в СССР. Отношение к Советскому Союзу у РПК как и у большинства турецких левых (кроме маоиста Кайпакайи, считавшего, что в СССР – госкапитализм и социал-империализм) было доброжелательным. Тем не менее РПК была независимой от СССР в финансовом и политическом отношении организацией, и помогать ей Советский Союз не стал бы. Турция была вотчиной США, и попытки разжечь в ней революцию были чреваты для СССР большими внешнеполитическими осложнениями, на которые правящий класс Советского Союза в последние годы своего существования явно не пошел бы.

О помощи со стороны США или какой-то другой сильной империалистической державы для РПК в те годы речь тем более не шла. Помощи со стороны Сирии хватало для организации партизанской войны, но не более того. Обходиться приходилось собственными силами.

РПК раннего героического периода – это национально-освободительная организация с социалистической фразеологией, построенная на вождистских принципах и жестко репрессирующая свои антипартийные оппозиции. Словом, обычное явление для стран «Третьего мира», только и вождизм, и репрессии несколько зашкаливали за обычные рамки.

Еще в 1977 году группа Оджалана  убила двух своих активистов из Газиантепа, которые хотели отколоться и создать свою отдельную организацию.

В 1982 крупный деятель РПК Четин Гунгар (Cetin Cungar) (партийный псевдоним – Семир) после пребывания в Европе выступил за реформирование РПК, отказ от авторитарных методов руководства и за большую автономию организации РПК в Европе. Он избегал при этом критики самого Оджалана. В итоге в июле 1983 года Гунгар заявил о своем выходе из Европейского Комитета РПК. Прибывшие к нему на переговоры представители партии отняли у него деньги и документы, однако он сумел бежать. В начале 1984 года РПК официально объявила Гунгара  предателем.

Гунтгар был скорее интеллектуалом, чем лидером, поэтому не сумел возглавить антиоджалановскую оппозицию. В 1984 году он получил политическое убежище в Швеции, а в ноябре 1985 года был убит активистом РПК. (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, pp. 89-96).

В 1983-1985 году Оджалан приказал убить еще 10 членов РПК, так или иначе связанных с Гунгаром, некоторые из них сумели скрыться (ib, p.  95-96)

Убивали не только оппозиционеров, но и всех, кто представлял обузу или потенциальную угрозу. В середине 1980-х годов в лагере РПК в Иракском Курдистане была убита активистка, у которой после пребывания в турецкой тюрьме наблюдалось нервное расстройство (ib., p. 96).

Бывший активист РПК Джелил так характеризует атмосферу хронической шпиономании в рядах партии «Члены партии не боялись смерти, но боялись, что их объявят предателями» (ib., p. 110).

В конце 1980-х годов в партию наблюдался массовый приток новых членов. В РПК пришло много студентов и выходцев из зажиточных курдских семей – слепое повиновение вождю было для них чуждо (ib., p. 133). Одновременно в РПК шли выходившие из тюрем на свободу члены других курдских организаций, чьи организации к этому времени были разгромлены турецкими властями и уже не существовали (ib.). Этот приток новых членов, естественно, не мог не создавать проблемы, среди них наверняка были и настоящие шпионы, но проблема решалась максимально просто – путем расстрелов .

В 1989-1990 годах по обвинению в шпионаже в пользу Турции было казнено по меньшей мере 24, а скорее всего, от 50 до 100 членов РПК. Причем иногда по ошибке расстреливали не тех, кого хотели.

В начале 1990-х годов Оджалан объявил виновником этих репрессий директора Военной академии РПК в Долине Бекаа Сахина Балыча. Его судили и расстреляли. Сам Оджалан остался чист и невинен (ib., р. 137).

В 1988 году по распоряжению Оджалана был осужден и казнен военный командир РПК Халиль (Джемаль) Кайя. Оджалан сделал его ответственным за военные поражения

В декабре 1990 года на IV съезде РПК с критикой Оджалана выступил старый активист партии Сенер, осидевший 8 лет в турецких тюрьмах. Его поддержал уважаемый полевой командир Сари Баран.

Вскоре после съезда Сенер был арестован, но сумел бежать. Вместе с Бараном и руководителем Службы безопасности РПК [!!!!] Абдуррахманом Кайикчи он попытался создать альтернативную организацию – РПК – Возрождение. Оппозиционеры выступали за реформирование РПК и отстранение Оджалана от руководства. Они сумели собрать вокруг себя определенное количество людей. В 1991 году по непонятным причинам Сенер и Кайикчи уехали в Сирию, в Камышлы. Кайикчи вскоре позвонил Оджалану и покаялся, а Сенер был убит вместе со своей женой. Баран и его 50 сторонников некоторое время пытались проводить оппозиционную работу, но затем он был вынужден уехать в Европу. На этом история РПК-Возрождение закончилась.

По мнению Элизы Маркус, оппозиция Сенера и Барана была самой серьезной угрозой власти Оджалана над РПК – и последней угрозой. После их поражения, власть Оджалана в партии стала полной и безоговорочной… (ib., pp. 147-151).

Великое предательство Абдуллы Оджалана.

После военного переворота 1980 года впервые в истории Турецкой Республики началась широкомасштабная приватизация, хотя она и имела куда более медленный и ограниченный характер, чем приватизация в странах СНГ после 1991 года. Класс частнопредпринимательской буржуазии, сформировавшейся в результате сближения трансформировавшихся старых феодальных классов, сельских помещиков и ростовщиков, с буржуазией, вычленившейся из госаппарата, стал оттеснять в правящем тандеме государственную буржуазию. Частная буржуазия все время недолюбливала кемализм, хотя долгие десятилетия и была вынуждена мириться с ним, и в качестве идеологии, с помощью которой удерживала господство над трудящимися классами, использовала ислам. Подъем частной буржуазии в  перспективе означал конец кемалистской Турции и радикальную смену форм и методов буржуазного господства, хотя до завершения этого процесса оставалось тогда еще три с половиной десятилетия.

На первых после военного переворота выборах 1983 года впервые громко заявила о себе Партия Отечества, возглавляемая Тургутом Озалом, получившая 211 из 400 депутатских мест. Озал стал премьер-министром.

Тургут Озал (1927-1993) был инженером-электриком по профессии, в молодости некоторое время работал в США, затем вернулся в Турции, где сделал успешную карьеру сперва в частном секторе, а потом на госсслужбе. В 1970-е годы он возглавлял Ассоциацию предпринимателей – производителей металлургии.

«Защищая ее интересы, Озал допускал чрезмерную жесткость по отношению к рабочим. Случалось, что предприниматели считали необходимым увеличить оплату труда, а Озал категорически возражал, аргументируя свой отказ возможной инфляцией. Известно высказывание на этот счет [крупнейшего турецкого капиталиста тех времен – М.И.] Вехби Коча: «Этот человек – сказал миллиардер – слишком круто берет. Когда-нибудь он обрушит беду на нашу голову, рабочие взорвутся». Тем не менее Озал быстро завоевал доверие и симпатию предпринимателей – благодаря незаурядным аналитическим способностям, умению видеть перспективы и давать правильные советы. Круг связей Озала с деловым миром Турции заметно расширился» (С.П. Утагаури, Н.Ю. Юльченко. Тургут Озал – премьер и президент Турции. М., 2009, сс. 25-26).

Пришедшая к власти религиозная частная буржуазия понимала, что нужно так или иначе решить курдский вопрос. Гражданская война, разворачивающаяся в Восточной Анатолии, создавала не самую благоприятную обстановку для бизнес-активности. Решать курдский вопрос данная группа буржуазии планировала с помощью двух мер: 1) инвестиций в Восточную Анатолию, которые покончат с тамошней бедностью и нищетой и тем самым лишат РПК социальной опоры; 2). отменой самых жестких ограничений на использование курдского языка и культуры.

Подавляющее большинство турецких левых еще со времен ТКП 1920-х годов было однозначно прокемалистским. Между светской модернизаторской военной диктатурой и феодальной религиозной частнопредпринимательской реакцией для большинства левых выбор был однозначен. Противником союза с кемалистами (но не сторонником союза с исламской буржуазией!) был Кайпакайя, среди теоретиков Рабочей партии Турции 1960-х годов звучали голоса в пользу союза с народным исламом против деспотического светского государства, но все это были исключения из правила.

Оджалан, увидев, что победа военным путем над Турцией в обозримое время невозможна, а потенциальный союзник – СССР – резко ослаб, а потом и вовсе умер, решил круто перестроить традиционную для турецких левых стратегическую ориентацию и попытаться достичь соглашения с Озалом, который в 1983-189 году был премьером, а в ноябре 1989 года стал президентом, и именно в период своего президентства стал делать авансы в сторону курдов. Начались тайные переговоры, продолжавшиеся  до внезапной смерти Озала от инфаркта во время его визита в Азербайджан. РПК и не только РПК сразу заявила, что обстоятельства смерти Озала подозрительны, и эти предположения, вроде бы, оправдались.

«2 октября 2012 года  в Стамбуле приступили к эксгумации останков Тургута Озала с целью поиска в них яда. 2 ноября было объявлено, что в ходе лабораторных исследований останков тканей Тургута Озала турецкие медики обнаружили следы редкого ядовитого вещества —стрихнина-кератина  и пришли к выводу, что Озал был им отравлен. Информация о стрихнине не была подтверждена официально. В середине декабря 2012 стало известно, что в останках политика было обнаружено сразу 4 вида вредных веществ —америций, полоний, кадмий и ДДТ» . https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B7%D0%B0%D0%BB,_%D0%A2%D1%83%D1%80%D0%B3%D1%83%D1%82

Согласно предположениям РПК, высказанным сразу после смерти Озала, его внезапная кончина могла быть делом рук военщины и спецслужб, не заинтересованных в мире в Восточной Анатолии. Это – одно из возможный объяснений смерти турецкого президента.

Решение курдской проблемы с помощью экономического развития и отмены эксцессов национальной дискриминации (а это был максимум того, на что был готов идти Озал и на что готовы были идти «голуби» турецкого правящего класса) явно запоздало. Курдские низы, испытавшие десятилетия полицейского террора (отметим к слову, что ненависть Кайпакайи к кемализму объяснялась не в последнюю очередь его классовым происхождением – в отличие от большинства турецких левых, он был сыном крестьянина),  не были готовы удовлетвориться даже автономией, которую, впрочем, турецкий правящий класс и не собирался им предоставлять. Они требовали независимости. Теюб Ахмед-оглы Ахмедов в своем исследовании пишет, что обездоленные массы курдов не были готовы удовлетвориться «культурной автономией, требование которой выдвигала на первый план часть их соотечественников, преимущественно из среднего класса»  (Теюб Ахмед-оглы Ахмедов. Курдский вопрос в Турецкой Республике (1990-2005). Томск, 2014, с. 84).

В 1990-е годы, впервые после 1920-х годов, турецкие власти стали допускать в определенных пределах деятельность легальных курдских партий. Но предоставляемая этим последним степень свободы была крайне ограничена, партия разрешалась и допускалась к выборам, на которых на ура проходила в парламент,  лишь для того, чтобы быть запрещенной через пару лет. Понятно, что либерализация такого рода вызывала со стороны курдов не примирительное настроение, а лишь еще большую ненависть.

В 1991 году по списку левоцентристской Социал-демократической партии (откол от кемалистской НРП) в парламент прошло несколько курдских депутатов. Одна из них, Лейла Зана (ее муж, мэр крупнейшего курдского города Диярбакыр, погиб в тюрьме после военного переворота 1980 года) , зачитала присягу на верность турецкой конституции, не на турецком, а на курдском языке. Ей это потом припомнили. Вскоре депутаты-курды откололись от СДП и создали первую в новейшей истории Турции легальную курдскую партию – Народно-трудовую партию. НТП была запрещена в июне 1993 года. Вместо нее была заранее создана Демократическая партия, но эту последнюю запретили через год, в июне 1994 года. В марте 1994 года Лейла Зана и 8 других депутатов от Демпартии были лишены депутатской неприкосновенности, а в декабре 1994 года 4 из них (в том числе Лейла Зана) были приговорены к 15 годам тюрьмы за «государственную измену» и связи с РПК. Амнистировали их через 10 лет, в 2004 году.

Созданная после запрета Демократической партии Народно-демократическая партия просуществовала рекордно долго – до 2003 года. Но в 2003 году запретили и ее. В 2005 году была создана Партия демократического общества. Она попала под запрет в 2009 году. Еще до ее запрета, в 2008 году,  на всякий случай про запас курдские политики создали Партию мира и демократии. На основе этой последней вскоре возникли аж две легальные прокурдские партии – Демократическая партия народов и Демократическая партия регионов. Учитывая историю курдской легальной политики в последнюю четверть века, а также отнюдь не демократическое направление политических процессов в современной Турции, запрет этих последних – всего лишь вопрос времени.

Курдские легальные политики и легальные партии 1990-х годов в определенной степени сотрудничали – и не могли не сотрудничать – с РПК. Тем не менее они не были простыми организациями легального прикрытия этой последней и отношения их лидеров и активистов с РПК нередко приобретали напряженный характер – и вина за это лежала не только на легальных партиях с их оппортунистическими иллюзиями, но и на РПК с ее нежеланием и неспособностью строить с кем-либо отношения на равных.

В 1990-е годы политическая борьба в Турецком Курдистане зашла в своеобразный пат. Турецкие власти были неспособны подавить РПК и не желали идти на серьезные уступки, чтобы как-то решить ситуацию мирным путем. В то же время у РПК не было сил, чтобы разгромить турецкую армию и добиться независимого Курдистана.

В 1995 гоу РПК приняла новую программу. М. Лебский пишет, что, вопреки распространяемым самой РПК уже в 2000-е годы мифам, изменения в этой программе были достаточно незначительными сравнительно с программой 1977 года:

  «…если мы взглянем на вторую программу РПК (1995 года), то с полной уверенностью сможем прийти к выводу, что качественным образом по сравнению с первой, ее содержание не изменилось. Третья часть, содержащая перечень необходимых революционных преобразований, практически, в точности совпадает с первой программой. В чем же дело? Почему радикальное изменение политической линии партии [которого еще не произошло – М.И.]не нашло отражение в программе? Для ответа на этот вопрос, стоит вспомнить политические настроения масс в Северном Курдистане в 60-е и 70-е гг. Курдская общественная мысль сохранила исторические традиции курдских восстаний XIX и начала XX вв., наряду с этим испытывая на себе мощное влияние социалистических идей. Связующим звеном этих двух идейных потоков была борьба за курдскую государственность. Данная задача была центральным звеном в идеологии многих левых курдских партий в начале 70-х г., в том числе и РПК. Отказаться от этого означало перевернуть целую страницу в истории национально-освободительной борьбы курдов, выдвинув новые столь же стратегические задачи.

Если не курдское государство, то что? Ответ на этот вопрос требовал от руководства РПК фундаментального переосмысления всей прошлой идейной парадигмы курдского сопротивления, строительства новых философских свай. На наш взгляд, РПК не была готова осуществить это в 1995 г., несмотря на гибкие политические заявления своих руководителей. Переломным моментом, способствующим эволюции партийной идеологии, стал арест Абдуллы Оджалана в 1999 г. Это стало мощнейшим ударом по РПК, продемонстрировав глубокие кризисные тенденции внутри партии. На официальном уровне, отказ РПК от достижения курдской государственности произошел на седьмом экстренном конгрессе партии в январе 2000 года». http://hevale.nihilist.li/2016/02/ideologiya-rpk-2

Турция потребовала от Сирии в 1998 году прекратить предоставление убежища РПК вообще и Оджалану в частности. По мнению турецких властей, курдская герилья, лишившись  тыла в Сирии, была обречена на увядание. Сирия, боясь, что Турция ограничит поставки воды (текущие в Сирии реки берут свое начало в Турции, т.е. в Турецком Курдистане) согласилась на требование соседа, и Оджалану указали на дверь.

Начинается эпопея поисков Оджаланом безопасного убежища в какой-нибудь антитурецки настроенной стране – эпопея, в которой одинаково неприглядно выглядят и Греция с Россией, неофициально дававшие Оджалану обещания, а потом нарушившие их под давлением Турции, США и Израиля, и великий вождь курдского народа, бегающий как борзая по всему миру в поисках безопасного убежища, тогда как рядовые бойцы и командиры РПК с его именем на устах шли на смерть.

Элиза Маркус указывает, что после изгнания из Сирии у Оджалана была альтернатива – уйти в лагеря РПК на территории Иракского Курдистана и разделить судьбу бойцов и командиров своей партии (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, p.285). Нет сомнения, что Гезмиш, Чаян и Кайпакайя поступили бы именно так. И именно так должен был поступить вождь партии, культивировавшей культ героев, вождь партии, посылавший на смерть тысячи  поверивших ему бойцов.

Еще раз приведем цитату из очерка о последнем бое Махира Чаяна и его товарищей, бесстрашных турецких революционеров, которых переписывающая собственную историю современная РПК обозвала «мирными гражданами»

«…среди них – лидер партии, и это кардинальным образом меняет извечное восточное представление о власти, когда руководитель отсиживается за спинами тех, кому предстоит умереть, для того, чтобы оставшись в живых пожать плоды успеха и популярности. В новой схеме сражающейся партии лидер разделяет участь своих подчинённых, руководитель сражается бок о бок с ними, тело вождя бросят в общую яму вместе с трупами рядовых товарищей». http://nikitich-winter.blogspot.com/2014/01/blog-post_27.html

Сталинист и авторитарий Чаян не отсиживался за спинами своих товарищей, чтобы после их гибели пожинать плоды их самопожертвования. Он пошел в бой вместе со всеми – и первым погиб в этом неравном бою. Куда уж ему с его авторитаризмом до ставшего кумиром либертариев всего мира Оджалана!

Как пишет Элиза Маркус, эмигрировав из Турции в 1979 году и проживая в Сирии, Оджалан ни разу не удосужился побывать на поле боя (ib., p. 241).  Разумеется, командир сколь-нибудь крупной военной структуры не может и не должен быть в первых рядах бойцов все время – по понятным причинам рационального характера. Но, как правильно заметил лично мне очень неприятный Г.К. Жуков, время от времени командир на передовой быть обязан – как для того, чтобы показать бойцам, что он не отсиживается в тылу из трусости, так и для того – и это, наверное, важнее, – чтобы на месте оценить обстановку.

Элиза Маркус указывает и на другую, менее героическую, но вполне реальную линию поведения Оджалана во время поисков им убежища. Оказавшись в Италии, он должен был по решению суда находиться под домашним арестом до тех пор, пока суд не решит, разобрав выдвинутые против него Турцией обвинения в терроризме, выдавать его Турции или не выдавать. Учитывая сильные левые и прокурдские настроения в Италии, вероятность благоприятного для Оджалана решения суда была велика. Но это означало смириться на некоторое время с ограничением свободы и пытаться отстаивать свое дело легальным путем, к чему Великий Вождь тоже абсолютно не был готов (ib., p. 277).

Эпопея Оджалана завершилась тем, что он был захвачен в Кении 15 февраля 1999 года турецкими спецслужбами и вывезен в Турцию. Когда самолет приземлился на турецкой земле, он громко сказал: «Наконец-то я на Родине!» Турецкие спецслужбисты недоуменно переглянулись. От врага Турции №1 они ждали совсем другого поведения.

Совсем другого поведения ждали от Оджалана и представители курдского национального движения, в том числе и те, кто, как лидер СПТК Кемаль Буркай, были его политическими противниками. Буркай ожидал, что на суде Оджалан выступит с защитой общекурдского дела, превратит суд в поле политического сражения и разоблачит преступления турецкого империализма против курдского народа. Буркай хорошо знал Оджалана и заслуженно не любил его, но, как оказалось, знал все же недостаточно.

Линия поведения на суде вождей революционной партии, попавших в руки классового врага, однозначно определилась еще с процесса над Гракхом Бабефом и его товарищами в конце 18 века. Открытый суд – это последняя трибуна, на которой можно огласить всему миру цели, за которые ты отдаешь свою жизнь и призываешь отдавать свои жизни тех, кто тебе поверил. Если есть возможность, вторичным, но тоже важным заданием является спасти жизни тех твоих товарищей, кого судят по одному с тобой процессу и кого можно спасти. Спасение же собственной жизни за счет отказа от своих убеждений и лизания пяток врагу  – это нечто настолько невероятное, что даже мысль об этом не может прийти в голову.

Именно так вел себя на процессе лидер Заговора во имя Равенства Гракх Бабеф, именно так вел себя поднявший восстание за освобождение негров Джон Браун, так вели себя чикагские рабочие анархисты, так вели себя Андрей Желябов и Александр Ульянов, так вели себя на суде расстрелянный в 1942 году немецкими нацистами голландский левый коммунист Сневлиет и расстрелянный  в 1952 году греческими монархистами греческий сталинист Белояннис. И совершенно не так повел себя Великий Вождь курдского народа Абдулла Оджаллан.

Принципами ранней РПК, как уже было сказано выше, являлись социализм, национальная независимость и культ героев. На суде Оджаллан отрекся и от социализма, и от национальной независимости, и сильно дискредитировал культ героев, показав, что в его понимании героями могли быть рядовые члены и борцы РПК, но Вождь – на то и Вождь, чтобы, когда ему потребуется спасти его драгоценную для курдского народа жизнь, лизать пятки врагу и отречься от всего, к чему партия и он сам призывали на протяжении почти трех десятилетий.

Оджалан заявил, что партия никогда не выступала и не выступает за достижение Турецким Курдистаном независимости и считает Турцию горячо любимой Родиной. Более того, он принес извинения матерям турецких солдат, убитым бойцами РПК (ответного извинения матерям курдов, убитых турецкой военщиной, он не потребовал). Как вежливо пишет автор ценной истории Курдистана Мак-Доуэлл, «очевидно, что на суде Оджалан упустил уникальную возможность защитить курдское дело. Вопреки правде, он сказал, что с 1990 года положение с правами человека в Курдистане улучшилось» (David Mac Dowell. A Modern History of the Kurds. N.Y., 2004, p.443).

Буркай, узнав об этом, коротко и справедливо назвал Оджалана трусом (“He is a coward”) (Aliza Marcus. Blood and Belief. The PKK and the Kurdish Fight for Indepedence. N.Y.,  2007, p. 284).

Старый активист РПК по псевдониму Топгидер, находившийся в то время с партийным поручением в Москве,  рассказывал позднее Элизе Маркус, что узнав содержание речи Оджалана на суде, был ошеломлен настолько, что машинально засунул сигарету в рот горящим концом (ib., р.297) Оджалан сжег то, чему поклонялся сам и учил поклоняться поверивших ему бойцов партии – идею независимого социалистического Курдистана – и поклонился тому, что раньше призывал сжечь в огне революции – турецкому государству. Шоком подобное поведение было не только для Топгидера, но и для тысяч активистов партии. Элиза Маркус пишет, что после суда над Оджаланом большинство организаторов партии в Европе вышли из партии – некоторые из них попытались создать новые политические группы. Ушли – с риском для жизни – многие партизаны и партизанские командиры (ib., р.291) Не принял нового поворота в партии и крупнейший идеолог ранней РПК Мехмет Кан Юче, сидевший в турецкой тюрьме с 1980 года (ib., р. 288).

Речью на суде предательство Оджалана не ограничилось. После вынесения приговора он потребовал, чтобы ряд руководителей РПК, в т.ч. ее представитель в Европе Али Санан, легально вернулись в Турцию. Степень авторитета «Великого Вождя» была столь велика, что они вернулись – и сразу по возвращению были арестованы и преданы суду (ib., p. 287).

Защитники Оджалана могут с определенными основаниями утверждать, что страх Великого Вождя за свою драгоценную для курдского народа шкуру не был единственной причиной резкого поворота политической линии РПК. Действительно, определенные признаки идейных сдвигов у Оджалана, тенденция к примирению с турецким государством и отказа от борьбы за независимый Курдистан наблюдались еще до 1999 года. Тем не менее, программа партии оставалась прежней, и, по нормальной логике демократического централизма, никто не давал Оджалану права не то что говорить от лица партии нечто противоположное ее целям и программе, но даже озвучивать на суде свои сомнения в них.

На процессах эсеров в начале 20 века было несколько трагических в моральном отношении случаев, когда судили активистов, в тех или иных вопросах расходившихся с программой и тактикой партии. На суде они молчали – не защищая те элементы программы и тактики, с которыми были не согласны и не критикуя их. Не дело врага судить наши расхождения с партией – такова была моральная норма в русском революционном движении.

И насколько величественнее по сравнению со ставшим кумиром либертариев предателем выглядят авторитарные сталинисты Гезмиш, Чаян, Кайпакайя и все их соратники и товарищи, погибшие в перестрелках, под пытками и на виселицах, никого не предав и ни от чего не отрекшись, насколько величественнее были проведший 15 лет в турецких тюрьмах великий поэт Назым Хикмет и оригинальнейший турецкий марксистский теоретик Хикмет Кывымджымлы, отсидевший больше 25 лет, оставшиеся убежденными коммунистами, насколько величественнее были погибшие в начале 80-х годов герои и мученики РПК Кемаль Пир, Мазлум Доган, Хейри Дурмуш, своим самопожертвованием создавшие Оджалану и партии весь их моральный капитал. И насколько достойнее было поведение перед турецким судом видного командира  РПК Семдина Сакина.

19 мая 1993 года во время перемирия турецкие солдаты убили 12 курдских повстанцев. Популярный полевой командир Семдин Сакин сказал по телефону Оджалану, что если партия не отомстит за подобное вероломство, курды перестанут ее уважать. Оджалан ответил, что РПК может защищаться. После этого Сакин остановил автобус, на котором ехали 35 турецких солдат и расстрелял всех пленников, трое из них, впрочем, выжили.

После этого Сакин был сделан крайним, арестован Оджаланом и помещен под охрану на военной базе РПК. Он сумел бежать и пришел на военную базу ДПК в Иракском Курдистане, но через месяц был схвачен там турецким спецназом. После ареста Сакина турецкие спецслужбы сделали вброс, будто он рассказал о связях РПК с различными турецкими и курдскими политиками, но на суде Сакин доказал, что не говорил ничего подобного и все это – сфабрикованная фальшивка. Его приговорили к смертной казни, замененной пожизненным заключением (ib., pp. 214, 263-265, 282).

Арест Оджалана, а потом его речь на суде стали шоком для всех бойцов и лидеров РПК. Один из активистов РПК написал: «Это было, как если бы весь мир был разрушен. Все перевернулось» (ib., 280).

РПК могла не признать новый поворот Оджалана. Петр Первый, когда в 1711 году русская армия была окружена турками во время Прутского похода, написал приказ Сенату, что в случае, если он попадет в плен, он перестает быть русским императором и все подписанные им в плену распоряжения становятся недействительными. Вождь, попавший в плен, лишается свободы воли. Приказы, исходящие от него, могут быть продиктованы не им, а взявшими его в плен врагами. Поэтому, впредь до его освобождения, он лишается руководства. Такова максимально вежливая формулировка, которую могла выдвинуть РПК для отказа от подчинения озвученным Оджаланом инструкциям.

Она этого не сделала. Большинство партии приняло новый курс, съезд РПК в 2000 году переименовал партию в Демократический народный союз (название РПК было восстановлено в 2005 году) и отказался от борьбы за национальную независимость Курдистана. Многие активисты и лидеры партии при этом верили, что у Оджалана «есть план». План, как увидим в следующей главе, у Оджалана действительно был, и этот план проводится им с завидным постоянством до настоящего времени.

Вся рассказанная выше история является чем-то совершенно невероятным в истории мирового революционного движения. Попавший в руки врага вождь революционной организации, ведущей вооруженную борьбу за национальную независимость, на суде отрекается от национальной независимости и извиняется перед угнетателями своего народа, а его организация, вместо того, чтобы с болью в сердце признать его предателем или, как минимум, не отвечающей за свои поступки жертвой врага, вслед за ним отрекается от провозглашенной ею цели, поворачивает на 180 градусов свою политику и подчиняется политическим указаниям, которые ей диктует вождь, а вождю диктует держащий его в плену враг.

Объяснима эта история только при учете двух важнейших факторов, о которых мы уже говорили в начале работы.

РПК пыталась порвать с традициями курдского предательства и курдского политиканства, но в итоге осталась пленницей этих традиций. «Целуй руку, которую ты не можешь отрубить» – эти пословица максимально точно объясняет политический смысл поведения Оджалана на суде. Отрубить руку турецкого империализма не получилось, поэтому нужно припасть к его руке  и добиваться своих целей методами не льва, а лисицы, как сказал бы Маккиавели. Предательство вошло в мир курдской политики еще в незапамятные времена – и осталось оно здесь и при Оджалане.

И второй момент. В начале работы уже говорилось о высочайшей иерархичности курдской психологии, о безоговорочном подчинении вождям и шейхам как. передававшейся из поколения в поколение национальной традиции. РПК отрицала племенных вождей и шейхов, но отрицала их не во имя равенства товарищей по оружию (хотя бы!), а во имя подчинения всех курдов одному Великому Вождю. Бойцы РПК отказались от безоговорочной лояльности  множеству вождей и шейхов, заменив ее на безоговорочное подчинение солнцу курдской нации, т.е. Оджалану. Это, разумеется, прогресс, как прогрессом является смена множества воюющих друг с другом замкнутых феодальных кланов и племен единым авторитарным буржуазным государством. Но следующей стадией прогресса, без которого данная стадия не имеет смысла, должно стать свержение Великого Вождя и переход к равенству равных. Автор данной работы не верит в возможность, что его исследование повлияет на каких-то курдских активистов, но если бы у него была такая иллюзия, то он хотел бы, чтобы результатом  его труда явилось бы именно это…

Истинный смысл «демократического конфедерализма».

 

«Демократический конфедерализм» выдвигается хвалителями Оджалана в качестве новейшей истинно либертарной альтернативы марксизму, в качестве творческого применения идей Букчина к курдской и ближневосточной действительности. Реальный смысл идей, отстаиваемых Оджаланом, идей, которые вполне прозрачны в его писаниях, несмотря на всю невыносимо-выспренную манеру изложения и весь пророчески-невнятный язык, либертарные хвалители Оджалана в упор не видят. Увидел смысл этих идей российский курдовед К.В. Веряев, обширная цитата из которого на эту тему будет приведена несколько ниже.

Но сперва будут приведены не менее обширные цитаты из самого Оджалана с необходимыми комментариями. Его пятитомник о «демократической цивилизации» рассматриваться здесь не будет, а за основу для анализа будет взята самая политически ориентированная тюремная работа Оджалана – «Дорожная карта». Она была написана в 2009 году и до сих пор полностью не опубликована из-за запрета турецких властей. Но то, что опубликовано,  дает вполне ясное представление,  чего хочет Оджалан на самом деле.

«Демократический конфедерализм» Оджалана известен прежде всего отказом от идеи решения национального вопроса путем национального самоопределения  в форме создания национального государства. Подобная критика национального самоопределения и национальной государственности далеко не нова. С начала 20 века немалое число марксистов и все интересовавшиеся нацвопросом анархисты подчеркивали, что в условиях, когда национальные группы живут смешанно, создание новых национальных государств приведет к угнетению в  этих государствах оказавшихся в меньшинстве национальностей и/или  к массовым национальным зачисткам и переселениям и/или к созданию множества нежизнеспособных карликовых анклавов, обладающих всеми внешними атрибутами независимой политической государственности (собственный парламент, президент, флаг, герб и т.п.), но в реальности полностью зависимых от империалистических опекунов.

В качестве альтернативы предлагалась федерация национальностей. Так, балканские марксисты начала 20 века считали, что из-за крайней перемешанности разных этнических групп на полуострове создание здесь национальных государств создаст только нежизнеспособных уродцев. Поэтому революционное движение должно бороться за свержение империалистического гнета, разрушение всех существующих на Балканах государственных аппаратов и создание Балканской федерации.

«Демократический конфедерализм» отличается от данной идеи – и этого в упор не видят его апологеты – именно тем, что призывает не к разрушению буржуазных государств, а к их сохранению. Государства должны остаться, но рядом с ними и ничуть не мешая их функционированию, должны появиться своего рода неправительственные общественные организации, занимающиеся делами национальных групп. С идеями Бакунина о сносе эксплуататорской государственности и замене ее федерацией вольных общин подобная галиматья не имеет ничего общего, являясь аналогом позиции русских славянофилов «царю – силу власти, а народу – силу мнения». Так же она повторяет концепцию Отто Бауэра и других австрийских социал-демократов начала 20 века о решении национального вопроса в Австро-Венгрии путем предоставления населяющим ее народам внетерриториальной «национально-культурной автономии» – при сохранении самой Австро-Венгрии.

Ввиду того, что «Дорожная карта» была скачена автором этой статьи в формате doc, в цитатах не будет ссылок на страницы:

«…Первым среди понятий, требующих открытого пояснения, является понятие «демократизация». Именно оно искажается в Турции больше всего. В том значении, в котором я употребляю это слово в своем труде, оно совершенно не имеет классовых основ. Слово «демократизация» в моем понимании включает в себя все социальные отношения. На нем нет ярлыка какого-либо класса или социального слоя. Независимо от того, идет ли речь о меньшинстве, или большинстве, различных языках, религиях, этнической и национальной принадлежности, демократизация в моем представлении означает равную свободу личности и  организации, а также гарантии защиты личных прав от воздействия государства. Нельзя считать правильным ни растворение государства внутри демократии, ни растворение демократии внутри государства. Оба института имеют различные роли и функции. Одной из жизненно важных проблем демократизации является баланс между государством и демократией.

…Государство и демократия — это две различные сферы, к которым надо отнестись особо внимательно. Очень важно то, что обе эти сферы, признавая взаимный легальный характер, сосуществуют в гармонии, что становится фундаментальным положением конституции….    

…Высокие шансы демократической теории на решение проблемы не направлены ни на изменение  государственных границ, ни против другого национального государства. Большим шансом демократических теорий является предпосылка гибкого решения, не имеющего государственного  характера, не преследующего целей привести к государственности, но и не отвергающего и не отрицающего участия в государстве….

 

…Демократическая конституция является незаменимым средством восприятия государства не в качестве структуры, постоянно создающей и усугубляющей проблемы, а как конструктивного фактора, представляющего собой  сферу накопления опыта и мастерства. Демократическая конституция является тем самым инструментом, который способствует сохранению дееспособности государства, его превращения в институт накопления опыта и мастерства, а также связывает друг с другом общество и государство…

…Принцип демократического урегулирования не преследует цель узурпировать власть или государство, как не стремится  и стать частью государства или сформировать один из его блоков.          Основной момент принципа демократического урегулирования заключается в том, что мирное сосуществование демократических и государственных институтов должно быть взято под конституционную гарантию. Между двумя структурными явлениями существует законная связь. Они не могут существовать по принципу взаимного отрицания. Нет необходимости в ликвидации государства во имя демократии, но и демократия не должна быть растворена во имя государства.  Чрезмерная сопряженность этих институтов в западной системе приводит к тому, что демократия превращается в некую «показушную» структуру в рамках национального государства. Наиболее актуальной проблемой демократизации является преодоление влияния этой самой сопряженности и реорганизация процесса сосуществования двух упомянутых структур. Насколько незаменимым является ограничение государства со стороны демократии, настолько же принципиально важно, чтобы государство, став накоплением опыта и мастерства, играло роль цементирующего каркаса  демократии. В историческом процессе победителем станет демократическое общество. В сущности, оно выражает такую ситуацию, когда мирно сосуществуют государство и демократические институты. Но, тем не менее, их напряженность может привести к соперничеству; выше названные процессы будут способствовать развитию и усилению  демократического общества…

… Определяющая особенность демократического национального решения заключается в поиске решения вне рамок государства. Это означает ни разрушение старого и создания на его месте нового государства, ни превращение в продолжение существующего государства и растворение в его недрах. Общество ищет пути решения в собственном потенциале, в своем демократическом волеизъявлении. Оно не видит в государстве мишени, ни позитивной, ни негативной. На протяжении всей истории цивилизации или, конкретно, в период современного капитализма  решение социальных проблем и удовлетворение классовых интересов с точки зрения высших слоев общества возможно только путем государственного строительства. У демоса не может быть такого варианта решения. Пролетарский метод решения или метод решения в рамках народного государства, предлагаемый от имени трудящихся и всех народов, в сущности, является обманом или заблуждением. Жизнь подтвердила эту истину. Все войны во имя власти и государства всегда  проводились в интересах элиты и капитала. То, что на протяжении истории демократические национальные решения не нашли особого развития, является результатом интересов правящей элиты и капитала….

 

…Элементы демократического урегулирования, о которых здесь идет речь, не предлагают ликвидацию элементов современного капитализма  (национального государства, капитализма и индустриального  общества) революционным путем и не признают уничтожения и ассимиляции этих элементов при помощи силовой политики. Они основаны на принципе мирного сосуществования личностей, соревновании двух институтов, признающих легитимность друг друга, и предлагают именно такое решение проблемы…»

Все эти милые цитаты хорошо бы выучить людям, всерьез считающим Оджалана почти анархистом и уж во всяком случае противником государственности.

Государство, которое критикует Оджалан, это не государство вообще, а кемалистское государство, созданное в результате буржуазных революций 1908 и 1919-1923 годов. Этому государству он предпочитает даже Османскую империю:

«Использование официального государства в качестве неофициального ядра по смыслу своему является самым тяжким нарушением принципа демократизации. Еще ужаснее то, что государство перестает быть государством. Самой прямой функцией государства является управление обществом, официально и при помощи определенных правил. При всех недостатках у османских султанов были очень четкие традиции управления государством. У них была определенная этика и правила, пусть и религиозного характера. К тактике заговоров они обращались в редчайших случаях, причем это могло носить сугубо личностный характер [??? Люди, знающие историю Османской Империи с ее обилием дворцовых переворотов, придворных интриг, узаконенного братоубийства, когда султан, вступив на престо, имел право и обязанность убить всех других сыновей своего отца, прочитав это, могут упасть со стула со смеху – М.И.]. Что касается движения «Единение и прогресс», то их стиль управления государством и обществом полностью состоял из заговоров и переворотов. Это подтверждается тем, что государство полностью было нейтрализовано. Накануне Первой мировой войны эта истина проявила себя во всей своей красе. Если посмотреть глубже, то при помощи самых деградированных и фашистских методов якобинства государство нельзя спасти, напротив, его можно полностью ликвидировать. Превращение государства в бандитскую структуру означает то, что оно перестает функционировать как государство. Несмотря на все благие намерения, I и II периоды конституционных реформ в Турции внесли свой «весомый вклад» в формирование неконституционного, бандитского государственного или негосударственного мировоззрения, что полностью противоречило их целям. Бюрократический бандитизм довел новое государство до такого состояния, что впору было ностальгировать о старом государстве» .

Выражение «фашистские методы якобинства» Оджалан употребляет далеко не случайно. Современные буржуа и их идеологи – выродившиеся потомки некогда великого класса, все  еще владеющего миром, но уже давно не заставляющего трепетать королей, а пошедшие на союз с королями («Выродившиеся потомки великого класса, некогда владевшего всем миром и заставлявшего трепетать королей» – так охарактеризовал французских аристократов эпохи Реставрации великий буржуазный историк Гизо), лютой и совершенно неполиткорректной ненавистью ненавидят якобинцев, рубивших головы королям и аристократам. Разделяет эту ненависть и Оджалан, дошедший до отождествления якобинства с фашизмом:

«Немецкий национализм и его крайняя форма – нацизм – имеют якобинские корни.  Русский национализм и большевизм тоже имеют якобинские корни. В еще более открытой форме своими корнями уходит к якобинству итальянский фашизм. Нацизм и фашизм (сюда же можно прибавить все разновидности фашизма) представляют собой наиболее терористическую форму монополизированной буржуазной власти якобинцев. В определенной степени связаны с радикализмом большевизм и все схожие с ним течения, выражающие тероризм всех прослоек, пришедших к власти от имени беднейших слоев. Такие понятия, как нация и национальное государство выражены и созданы здесь от имени различных классов, но в чрезвычайной форме. Но, тем не менее, нельзя отрицать того, что они имеют общий источник в лице якобинства….»

Реально нацизм и фашизм с их иррационализмом и ненавистью к «духу 1789 года» имели идейные корни не в якобинстве, а в идеологии романтизма и Реставрации.  Какие такие якобинские корни имеет «русский национализм», восходящий к самодержавно-охранительской, традиционалистской и антирациональной Российской Империи, пойми кто может. А вот для большевизма якобинство, при всей его исторической ограниченности, было одним из источников вдохновения – и таким же источником вдохновения будут и якобинство, и большевизм (при всей их исторической ограниченности)  для революционных движений будущего.

«Демократический конфедерализм» Оджалана ориентирован на две целевые аудитории. Одной из них, важной, но не главной,  является мировая леволиберальная общественность, для которой предназначены либертарные фразы и феминистские идеи. Другим адресатом (и куда более важным!) является турецкая исламская буржуазия и ее политические выразители – Эрдоган и его Партия справедливости и развития. Этой целевой аудитории предназначены критика светского кемализма и предложения о союзе исламской буржуазии, курдского движения и левых против кемалистской группировки правящего класса (напоминаем, что писал «Дорожную карту» Оджалан в 2009 году, когда кемализм еще не был окончательно разгромлен в Турции). Критика научного мировоззрения и пропаганда его замены «совестью» и «духовностью» адресованы обеим одинаково воняющим аудиториям и равно заставят млеть от восторга и мракобесов от ислама, и мракобесов от постмодернизма.

«…Правильнее всего было бы, освобождаясь от европоцентристской идеологической гегемонии, актуализировать величественные гуманитарные ценности средневосточных и прочих восточных традиций, а также конструктивные подходы к решению проблем общества. Если говорить о турецкой или ближневосточной модели, то совершенно ясно, что эта модель должна вырасти на этих великих исторических и социальных реалиях.

Одним из важнейших следствий позитивистской философской мысли является то, что она способствовала проявлению наиболее жесткой формы догматизма, а не чего-либо другого, как это принято считать. Под маркой научности она легализовала модернистский догматизм, способствовала развитию фанатической веры, оказавшейся жестче религии. Например, смысл, которым наделяются такие понятия, как «нация», «страна», «государство», «класс», «общество» и т.п., намного конкретнее того смысла, которым наделено понятие «Всевышний». Эти понятия оказались возвеличенными до уровня, намного превышающего уровень божественного. Следовательно, эти понятия и теряют свое истинное содержание, и, будучи обобщены, уничтожают смысл истины. Объективизация приводит к догматизму, который гораздо опаснее, чем при субъективизации. Войны, происходившие в мире на протяжении последних пяти столетий, и то, что современная жизнь во многих сферах вплотную подошла к критической точке, тесно связаны с позитивистским материализмом….[А вот до позитивистского материализма, когда господствовали «величественные гуманитарные ценности Востока», войн не было – М.И.]

 …Общество — это не просто политическая действительность, это еще нравственный и религиозный мир. Религия и нравственность — это такие структуры, которые тысячелетиями совместно не просто прилагали наибольшие усилия для решения проблем, но и решали проблемы общества, к которому они принадлежат. Осуществление анализа путем лишь экономических и политических истин, игнорируя эти незаменимые исторические структуры, неизбежно окажется недостаточным, стало быть, способствует появлению ошибок. Стремление решать проблемы  только в одном ракурсе способствует усугублению остальных аспектов проблемы.

Еще одной разновидностью разлагающего влияния позитивизма на общество является сведение до минимума роли религиозных и нравственных истин в решении проблем. Религия и нравственность, особенно в культурах Востока, в частности, Ближнего и Среднего, являются результатом рассуждений и решений проблем в рамках критериев совести, просачивающихся сквозь фильтр тысячелетнего общественного опыта. Они установили важное условие обращения к ним. Лишение влияния этих традиционных путей решения  усилило деспотическое давление на общество, осложнило все проблемы с демократией. Без справедливости и совести не может продолжаться социальная жизнь. Одними лишь строго детерминистскими, экономическими и властными подходами, спущенными до холодных, как лед, расчетов капитала, можно лишь способствовать хаотическому состоянию, вышедшему из-под контроля, реальность большой частью такова….

…Этот принцип основан на необходимости понимания того, что демократизация и свобода, лежащая в ее основе, невозможны до тех пор, пока не удастся освободиться от идеологической гегемонии. Именно современный капитализм надели ее главенствующей ролью в мировом масштабе. Идеологическая гегемония имеет грубо – материалистический характер, являясь, в сущности,  идеализмом и считаясь «позитивистской наукой». Позитивистская наука является главным принципом европейской цивилизации. Без гегемонизации данного принципа она не смогла бы в мировом масштабе построить и развить в полной зависимости от себя другие фундаментальные элементы, такие, как капитализм, индустриализм и национальное государство. Используя свою ориенталистскую науку, идеологическая гегемония завоевывает сознание Ближнего и Среднего Востока. Вслед за этим, или вместе с ней, при помощи других фундаментальных элементов в самых различных формах она осуществляет завоевания, аннексии и колонизацию. Неоколониализм, находящийся по своей природе в тесном сотрудничестве со старыми деспотическими местными элементами, усугубляет проблемы демократизации…

…Западная социология не признает принципа совести. Она использует аналитическое мышление [Вместо трепа о совести пользоваться аналитическим мышлением – какой кошмар! – М.И.]. Совесть же испытывает потребность в чувственном мышлении. Современная социология, начинавшаяся как аналитическая философия, сегодня превратилась в технику управления. Совесть как понятие стоит первой в числе принципов, помогающих общественной структуре продолжить свою жизнедеятельность. Совесть является справедливым судом общества. Когда теряется совесть, общество превращается в опаснейший чудовищный механизм. Совесть можно считать сущностью религии и нравственности. Если отбросить в сторону религию и нравственность как сухие традиции, то станет ясно, что все, что находится за этими двумя институтами, является общественной совестью. Общественная совесть — это единственная сфера, где может найти свое убежище тот, у кого нет политической, военной, экономической силы. [Великолепно!Апелляция к совести правящих классов – последнее прибежище убогих и бессильных, но угнетенные классы, чтобы освободиться, должны перестать быть убогими и бессильными, а для этого куда лучше, чем пустопорожний треп  о совести, им пригодятся ненавистные Оджалану аналитическое мышление и «принцип силы» – М.И.] Когда разрушается эта сфера, начинает действовать только принцип силы, и тогда человек человеку становится волком.

 

Демократия не является тем режимом, который может действовать без совести. Монополистские устремления силы и капитала созданы на отрицании совести. Демократизацию можно назвать также движением, в рамках которого невозможно отрицание совести, и общественная совесть обретает прочные позиции. Огромное общество, оставшееся за пределами монополии силы и капитала, можно защитить только благодаря совести. Современная социальная совесть в определенном смысле является возвращением утерянной совести. До тех пор, пока демократизация не станет движением обретения утерянных ценностей совести, она не сможет обрести смысл, а личность и меньшинства не обретут свои права и свободы. Все эти мотивировки требуют обязательного участия в решении проблем демократизации того самого принципа совести, который является общественной ценностью, вытекающей из ценностей религии  и нравственности.  

 

Истина массовых убийств не могут быть рассматриваемы без учета фактора совести. Все преступления и массовые убийства, совершаемые в эпоху современного капитализма, могут быть признаны только в случае действия принципа совести —  он способствует торжеству справедливости. Во всех общественных проблемах современность берет за основу принцип силы. В соответствии с этим принципом прав тот, за кем стоит сила, а тот, кто ею не обладает, многое теряет и перестает быть реальной единицей. Это и есть болезнь, лежащая в основе современной эпохи. С подобным принципам общество, только может вернуться к уровню джунглей эпохи раннего палеолита. Если мы хотим найти фундаментальные, справедливые ответы на кардинальные проблемы общества, в первую очередь, вопросы демократизации, то вместо принципа силы необходимо обязательно руководствоваться принципом совести. Этот принцип не чужд восточной культуре — более того, восточная культура уделяет принципу совести  важнейшее место в решении этих проблем. Нельзя отказываться от принципа совести во имя ледяных расчетов капитализма и силы. Развивая процесс урегулирования проблем демократизации в Турции, мы просто обязаны уделить важнейшее среди всех принципов место именно принципу совести и обратить свои взоры именно к нему».

 

Это называется – использование всех достижений постмодернизма в целях капитуляции перед религиозным мракобесием!

И находятся люди, считающие это убожество, достойное  разнесенных Марксом и Энгельсом на все корки «истинных социалистов», новым словом в общественной науке, превзошедшим исторический материализм!

Исторический материализм  и тем более марксизм как его первая стадия не являются, разумеется, последним словом науки, но идти надо вперед от них, а не назад. И развитие исторического материализма возможно лишь на путях еще большей научности, еще большего позитивизма, а не на путях апелляции к «совести» – последнему убежищу убогих!

Как уже было сказано, основной целевой аудиторией Оджалана являются ПСР и Эрдоган. В своих работах тюремного периода Оджалан предлагает от имени курдов союз мусульманской частной буржуазии против кемалистского, светского и националистического госаппарата. Это отчетливо видно из «Дорожной карты», где он прямым текстом предлагает союз «преобладающих масс курдского народа с турецкой элитой в рамках республики»:

«Существующая власть далека от федерализма Гораздо раньше может произойти освобождение буржуазии и бюрократии турецкого среднего класса от мышления, побуждающего к отрицанию и ассимиляции курдского народа. Активизация сотрудничества преобладающих масс курдского народа с турецкой элитой в рамках республики, а также более ранних государственных образований может способствовать перевороту в мышлении»

По мнению Оджалана, Война за независимость 1919-1923 годов была выиграна благодаря союзу исламских сил, курдов и турецких левых. Однако почти сразу кемалисты узурпировали власть и начали репрессии против истинных создателей республики. Необходимо восстановление союза исламских сил, курдов и турецких левых в новых исторических условиях:

«…Уже упоминавшийся современий проект республики изначально был ущербным. И эта ущербность, которую необходимо настойчиво подчеркивать, заключается в том, что республика была доведена до противостояния и стычек со всеми силами, добившимися освобождения страны и создавшими  эту  республику. Физиологическую ущербность проекта можно будет увидеть на примере перечисления таких дат, как 1925-26, 1930, 1937-38, 1945-50, 1960, 1970, 1980, 1997, 2001-2002 годы….

…Если говорить более конкретно, силы, вступившие в союз в рамках ВНСТ, — это идеологически принадлежащие к среднему классу светские турецкие националисты, дворяне, турецкие и курдские вожди племен, входящие в  исламскую общину  (уммету), а также симпатизировавшие большевикам социалисты, принадлежавшие низшим слоям. Эти течения и представители вступили в действие как общественные силы, противостоящие агрессии, пусть и не в определившейся форме.

Лидерство Мустафы Кемаля, пусть и с трудом, но было принято. Открытую агрессию страны, предотвратила позиция этих социальных сил. 1920-1922 годы прошли под знаком революции, в которой преобладающим фактором было применение силы и военных мероприятий. Якобизм [Имеется в виду ненавистное холую реакции Оджалану якобинство.  За качество перевода на русский я не отвечаю  – М.И.]  как процесс успешно осуществился. С точки зрения демократизации этот период предоставил очень важный шанс, получивший продолжение уже в 1923 году, когда была провозглашена республика.  Однако Конституция 1924 года оказалась намного слабее Конституции 1921 года, а в 1923 году в ВНСТ была загублена идея плюрализма. Депортация курдов под предлогом подавления курдского восстания в 1925 году повернула вспять этот исторический шанс, и тогда же было принято решение о переходе к однопартийной системе.

Вопрос о том, как и почему начался данный процесс, по сей день стоит на повестке дня и является предметом постоянных обсуждений. Но убийство лидера Турецкой коммунистической партии Мустафы Супхи  [устоявшееся русское написание – Субхи – М.И.]  и руководящих деятелей партии в результате заговора в январе 1921 года, а также высылка в 1923 году видных деятелей исламского движения Саид–и Нурси и Mехмета Акифа, заговоры и провокации, имевшие место во время курдского восстания 1925 года, причины и силы, стоящие за всем этим, открыто свидетельствуют о разрушении демократического союза и торжестве гегемонии. Мнение, что Мустафа Кемаль является ответственным за начавшийся процесс гегемонии, способствует игнорированию основных причин. Мустафа Кемаль в достаточной степени сыграл свою историческую роль в предотвращении агрессии и провозглашении республики. Но ему не удалось защитить демократический союз республики,  помешать его распаду. Внутренние и внешние причины в данном случае возымели намного больший эффект, нежели роль личности. Большое значение в исключении курдов из процесса внутри страны сыграли подстрекатели курдского восстания и приспешники султаната, хотя в ходе тайного голосования 1922 года 373 голосами против 63 было принято решение о создании меджлиса, основанного на идеи автономии курдов. В начале 1924 года Мустафа Кемаль своими личными заявлениями подчеркивал проекты урегулирования, которые могли соответствовать идеи автономии для курдов…

Нарушение союза с исламской общиной стало вторым серьезным антидемократическим шагом. Как бы ни пытались под маркой светского образа жизни представить постоянные идеологические и практические кампании против исламской общины уммета  и выдать проблему в форме «прогрессивности-отсталости», все, что осуществлялось, было гегемонистским выбором системы. То, что система подмяла под колесами своей гегемонии мировоззрение и массы господствовавшего в обществе исламского уммета, стало умышленным антидемократическим действием современного капитализма, в каковую стадию вступила система. В данном случае очень важную роль сыграли передовые гегемонии Европы во главе с Британской империей. Выбор сделан в рамках их утверждений. Отрыв новой Турецкой Республики от исламского уммета как внутри стран, так и за ее пределами, был предусмотрен в качестве стратегической цели; так и действовали, такой был сделан выбор. [В своей историософии Оджалан вообще склонен к теории заговоров, но это – отдельная тема – М.И.]Представителей трудящихся слоев изначально пытались выдворить за пределы системы. Не только убийство Мустафы Супхи, но и все случаи запретов и арестов были связаны с этим желанием.

Имела место гегемония буржуазии, стремящейся сформироваться под крылом ангела-хранителя республики. Используя своих стратегических союзников, она вырвала у современного капитализма разрешение стать властью при его же руководящей роли. Образовалось новое государство, обозначившее свой выбор в пользу капитализма во время Измирского экономического съезда, еще на заре провозглашения республики; произведенные культурные революции подчеркнули решение в пользу современности. Выдворив за рамки системы всех союзников, государство открыто сделало ставку на западную цивилизацию. Здесь речь идет не о личности Мустафы Кемаля, а о таких понятиях, как конъюнктурные и структурные сроки. Жизнедеятельность провозглашенной республики проходит через тесные взаимоотношения с Британской империей. Несмотря на дружеское соглашение с руководством Москвы, основная дружба разворачивалась на британском фронте.

Именно эти факты оставили свой отпечаток на внешней политике Мустафы Кемаля. Принимая во внимание реалистичность Мустафы Кемаля, нетрудно понять все произошедшее. Откровенно говоря, республика могла существовать только вследствие достижения согласия с Британской империей, что и было сделано. Появилось политическое образование, полностью соответствующее политике Британии на тот период. Было дано разрешение на превращение республики в национальное государство, взамен были выдворены за пределы системы курды, исламисты и социалисты. Если бы не было соглашения с британской политикой, республика не стала бы игнорировать своих основных союзников. Сделав выбор в пользу национального государства, республика начала сползать в сторону конъюнктурных, авторитарных и фашистских режимов того времени. В частности, в конце 30-х гг. этот выбор стал определяющим. На протяжении длительного периода республика откровенно делала ставки на западную цивилизацию. На повестке дня не стояли вопросы склонения в сторону Советского Союза или возврата к исламской цивилизации…

…Имел место некий поворот, но все союзники-учредители на этот раз были задействованы, казалось, не для того, чтобы их вновь задавили, а для построения демократической республики, которая в свое время так и не была построена. Тонкая линия, начерченная между историей и современностью, и ее истолкование в качестве поворота дают возможность и шанс лучше осознать эту истину и сыграть свою историческую роль…

…Республика, в сущности  создавалась на основе союза демократических элементов. Курды были созидательным фактором этого союза. Современный монополистический проект, продвигаемый руками государства, был решительно направлен на выдворение из системы также и других союзников, коими были социалисты и представители исламской общины. Поиск модели гомогенной нации осуществлялся с поразительным безумием».

Впрочем, учитывая, хотя и подорванную, но силу кемалистов в 2009 году в турецком государстве и популярность кемалистской традиции у немалой части турецкого народа, Оджалан склонен оговариваться, что Мустафа Кемаль – хороший, его только окружение обманывало. Совсем в духе советских перестроечников, первоначально склонных противопоставить хорошего Ленина плохому Сталину:

«Мустафа Кемаль не находился во главе этого эксперимента, хотя так принято считать. Опыт Свободного Единства 1930 года, глубокий интерес к исследованиям, связанным с шумерами и хеттами, свидетельствуют о поисках патриотизма, основанного на демократичном, далеком от расизма, культурном наследии Анатолии [При Кемале, скажем к слову, идеологи турецкого национализма выдвинули теорию, что все языки мира произошли от турецкого языка, турки – потомки древних шумеров – М.И.]. Ускоренная реализация национал-государственной программы со всеми перегибами связана с традицией иттихадистов. Казалось, кроме Мустафы Кемаля никто не боролся против этой традиции. Напротив, подавляющее большинство военной и гражданской бюрократии во главе с Исметом Инёню, Февзи Чакмаком и Кязымом Карабекиром, будучи выходцами из организации «Единение и прогресс», до последнего оставались ее стойкими последователями. Перемены выражались только в переходе с прогерманской ориентации на проанглийскую. События, имевшие место после покушения на Мустафу Кемаля в Измире, свидетельствуют о том, что он находился в полной изоляции. Мустафа Кемаль после 1926-1927 гг. оказался заключенным в оковы бюрократии в Чанкае…

Проект республиканского строя стал проектом приобщения к современности. Его старались претворить в жизнь посредством гегемонистских сил Запада, получив соответствующее разрешение Лозаннской конференции. Якобинская революция 1920-1922 гг. могла бы не ограничиваться урегулированием государственного кризиса с помощью провозглашения  республики. Если бы светские турецкие националисты, социалисты, члены исламской общины и представители курдского общества, состоявшие в союзе, не были выдворены за рамки системы путем заговоров и провокаций, суть которых не выявлена до сих пор, республика могла бы совершенно спокойно совершить эволюционный путь в направлении демократии. Какой бы ни была победа, но она была достигнута под эгидой союза этих сил. Для правильного решения очень важно не связывать это отчуждение, осуществленное при помощи заговоров и провокаций, с личностью Мустафы Кемаля, поскольку против самого Мустафы Кемаля тоже предпринимались серьезные заговоры, покушения и провокации. Определенная доля в этом принадлежит функционерам иттихадистов, буквально взявших Мустафу Кемаля в кольцо. Народная Республиканская партия сменила свое название, но, в сущности, она является новой формой партии «Единение и прогресс». Мустафа Кемаль посредством Свободного Единства(1930) [т.н. Свободной Республиканской партии – легальной «оппозиционной» партии, созданной по приказу Кемаля в 1930 году, но ликвидированной через три месяца, когда стало понятно, что она набирает неожиданно большую популярность и может выйти из-под контроля – М.И.] попробовал сломать монополию НРП, но это ему не удалось. Судя по уставу и программе НРП после 1935 года, в качестве модели она фактически избрала идеологию фашистской партии Италии, что вызывало открытую реакцию Ататюрка».

В стремлении понравиться эрдогановской фракции правящего класса Оджалан заходит так далеко, что отрицает даже федеративное переустройство Турции:

«История и современность очень хорошо дают нам понять то, что военная сила и федералистские решения не только не решают проблем, но и способствуют постоянным войнам и сепаратизму».

Оджалан нахваливает Эрдогана за его разгром опереточного кемалистского заговора в армии – т.н. «Эргенекона» в 2007 году:

«Первый раз за все время государство осмелилось осудить себя в лице организации «Эргенекон». Республика Турция впервые вступила в самую серьезную в истории полосу осуждения: теперь стали говорить о бесчисленных реалиях, которые прежде отрицались.

Несомненно, самое значительное событие в этом новом процессе имело место в ноябре 2007 года, когда состоялась встреча президента США и премьер-министра Республики Турция. Содержание этой встречи до сих пор еще не полностью предано огласке; как известно, взамен на ликвидацию вооруженной борьбы РПК было обещано положить конец старому стилю руководства организации «Гладио». Суд над «Эргенеконом» является конкретным выражением этой договороенности — своего рода возвратом к 1923 году. Была проявлена смелость, заключающаяся в попытке исправления ошибок, совершавшихся на протяжении восьмидесяти пяти лет. Вновь встретились истинные созидатели республики. Вновь началась судьбоносная полоса истории».

Оджалан отрицает и возможность, и необходимость взятия угнетенными классами власти:

«Определяющая особенность демократического национального решения заключается в поиске решения вне рамок государства. Это означает ни разрушение старого и создания на его месте нового государства, ни превращение в продолжение существующего государства и растворение в его недрах. Общество ищет пути решения в собственном потенциале, в своем демократическом волеизъявлении. Оно не видит в государстве мишени, ни позитивной, ни негативной. На протяжении всей истории цивилизации или, конкретно, в период современного капитализма  решение социальных проблем и удовлетворение классовых интересов с точки зрения высших слоев общества возможно только путем государственного строительства. У демоса не может быть такого варианта решения. Пролетарский метод решения или метод решения в рамках народного государства, предлагаемый от имени трудящихся и всех народов, в сущности, является обманом или заблуждением. Жизнь подтвердила эту истину. Все войны во имя власти и государства всегда  проводились в интересах элиты и капитала»

 

О, да! Государственное строительство – это прерогатива высших классов, и «демос» должен оставить эту прерогативу за ними! Посягательства «демоса» – на власть – это якобинство и большевизм, а для правящих классов не может быть ничего страшнее! Пусть уж демос довольствуется призывами к «совести», оставив власть у «высших классов»!

Причем в отличие от анархистской утопии о немедленном создании после разрушения буржуазного государства безгосударственного общества, утопии, нередко игравшей в истории прогрессивную роль, утопия Оджалана о сосуществовании организаций «демоса» с остающимся нетронутым буржуазным государством играет консервативную и реакционную роль.

«Демократическое самоуправление», которого хочет Оджалан, будет сосуществовать как с капитализмом, так и с турецким государством и его силами безопасности:

«Было бы очень полезно предвидеть возможные процессы в случае практической реализации решения АОК [Ассоциация общин Курдистана – М.И.]. В таком случае все институты республики продолжат свою жизнедеятельность. Но уже родилась иная ситуация. Развивается структуризация АОК. Пока государство позиционирует себя в роли административных единиц, АОК реализуется в виде демократических структур. Его положение и решаемые им вопросы могут говорить о разнообразии и аналогичности, но в случае различий они будут дополнять друг друга. В случае аналогичности начнется позитивное соревнование. В зависимости от того, какои из них сможеть дать ответ на те, или иные общественные проблемы, ему и будет дано преимущество….

АОК будет защищать общество и окружающую среду от влияния элементов современного капитализма, отличающихся чрезмерным стремлением к прибыли и разрушением окружающей среды. Эту функцию он будет выполнять при помощи своих структурных единиц, которые не берут за основу идею извлечения прибыли и способны удовлетворить основополагающие требования общества. В  первую очередь, это экономические и экологические коммуны. Он будет противостоять засилью монополистических структур на общественном рынке. Капиталистические элементы не будут уничтожены, но их функции предельно ограничятся. Труд уже  перестанет быть каторгой, а станет ритуалом жизни. Будут снесены стены, воздвигнутые между жизнью и трудом [вся эта невнятная пустопорожняя болтовня о труде как «ритуале жизни» и сносе стен между жизнью и трудом заимствована у западных леваков. Насколько же лучше и честнее была Программа 1977 года, внятно и четко описывавшая цели партии! – М.И.] В отличие от  системы, превращающей в товар все, что есть в обществе, и душащей в товарных отношениях все общество, предпочтение будет отдано экономической системе, основанной на идеях потребления и обязательного обмена…[«обязательный обмен», вообще-то, это и есть товарное производство. Оджалан хочет уничтожить «товарные отношения» так, чтобы их не уничтожить, а просто переименовать в «обязательный обмен» – М.И.]

АОК, является тем самым кафтаном, который скроен для этой системы. Нравственное мировоззрение, не только устраняющее распространенную безработицу, но и считающее труд определенной свободой, способно удовлетворить тоску и все настоящие потребности общества…

Можно разработать разнообразные решения, касающиеся сил самообороны АОК. Можно задуматься о временных и постоянных статусах. Можно добиться их преобразования в рамках местных сил безопасности, пусть и не как у иракских курдов, но интегрировать их в армию и другие силы безопасности…

Ни в коем случае нельзя преуменьшать роль дискуссии в позициях сторон. Даже самые слабые дискуссии гораздо лучше самых развитых и успешных силовых акций…»

В общем, очень полезная книжечка «Дорожная карта». По ней видно, чего хочет Оджалан на самом деле. А хочет он играть при Эрдогане ту роль, которую играет в России Кадыров при Путине. Только и всего. И не последняя из причин, почему турецкие правящие классы не могут откликнуться на делаемые Оджаланом предложения, состоит в том, что если чеченцы насчитывают 1,2 млн человек при населении России в 146 миллионов, то 20 миллионов курдов составляют четверть населения Турции, поэтому поэтому курдский аналог Кадырова будет обладать огромной властью…

Сама РПК подчеркивает услугу, которую оказывает Оджалан единству курдского и турецкого народов (на самом деле, подчинению курдского народа турецкому государству. В заявлении Союза Сообществ Курдистана от 22 ноября 2011 года говорилось:

«Должно быть известным, что наш вождь Апо – это единственное соединяющее звено, позволяющее курдскому и турецкому народам жить вместе…

Поэтому все патриотические силы должны знать, что мы можем достигнуть результатов на пути сопротивления и единства, следуя политической линии, указанной нашим вождем»

 http://pkkonline.com/en/index.php?sys=article&artID=174

То, что практические предложения новой РПК 21 века были обусловлены в первую очередь поисками союза с исламской буржуазией, очень хорошо понял современный российский курдовед К.В. Вертяев. Поэтому мы приведем из него огромную цитату, в которой подробно объясняются разные связанные с таким извивом курдско-турецкой политики трудности и проблемы:

«21 марта 2013 г. на многотысячном митинге в Диярбакыре в своем письменном

обращении по случаю празднования Ноуруза находящийся в заключении лидер РПК Абдулла Оджалан, объявил об окончательном перемирии, прекращении боевых действий на территории Турции и выводе подконтрольных апочистам боевых отрядов в Кандильские горы Иракского Курдистана. Перемирие, названное в средствах массовой информации «актом исторической воли», было воспринято многими неоднозначно. Если среди широких слоев курдского населения перемирие, объявленное Оджаланом, было встречено с воодушевлением и позитивно, то в среде курдских интеллектуалов, сторонников широкой курдской автономии в составе Турции послание Оджалана вызвало недоумение. С одной стороны, в нем содержался призыв перенести борьбу за права курдов Турции исключительно в политическую сферу путем расширения участия курдских политических партий. Однако, с другой стороны, определенным и очевидным стало сближение позиций Оджалана с правящей в Турции Партией справедливости и развития.

 

Трансформация находящегося в заключении Абдуллы Оджалана в безусловно политическую фигуру и его тактическое сближение с правящей ПСР, пожалуй, главный итог обращения лидера РПК к курдскому населению Турции, зачитанного в Диярбакыре в марте 2013 г. Основой этого пока еще не акцентированного тактического сближения стал имеющийся в его послании тезис об «общей Родине для турок и курдов» на основе религиозного единства, т.е. суннитского ислама. В геополитическом аспекте союз  исламистов с апочистами представляется для Турции скорее выгодным и желанным. При этом среди курдских интеллектуалов Турции мало у кого вызывает сомнение тот факт, что зачитанное в Ноуруз праздничное обращение Оджалана вряд ли свидетельствует об истинных намерениях и целях лидера РПК, многие задаются вопросом: не было ли оно написано под диктовку национальной службы безопасности Турции (МИТ).

Обращает на себя внимание и призыв Оджалана к тому, чтобы вооруженные отряды РПК выводились за пределы Турции, в Кандильские горы, хотя об их разоружении речь не идет. По мнению турецкого публициста Эрдогана Алпарслана, риторика Оджалана о

«братстве людей от Сакарьи до берегов Евфрата» и общемусульманском братстве народов Турции лежит в фарватере утопической идеи «Большого Ближнего Востока», сторонниками которой являются премьер-министр Эрдоган и министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу. Автор отмечает при этом, что для Оджалана на протяжении всей его сознательной жизни было характерно увлечение утопическими теориями, начиная с анархических воззрений о возможности существования нации без государства как общественного института и заканчивая нынешними прожектами надгосударственного объединения турок, курдов и других народов в рамках концепции «Большого Ближнего Востока», основным элементом которой является весьма умозрительный тезис о всемусульманском единстве ближневосточных народов.

В октябре 2012 г. на страницах газеты «Радикал» турецкий публицист Омер Шахин опубликовал статью о том, что в 1970-е гг. Оджалан якобы был активным участником группы «Большой Восток», сплотившейся вокруг одноименного журнала, который с 1943

по 1978 г. издавал турецкий писатель, публицист и поэт Неджип Фазыл Кысакюрек. Эта информация стала известна в результате разбирательств парламентской комиссии турецкого меджлиса по расследованию обстоятельств и преступлений военной хунты, пришедшей к власти в результате переворота 1980 г….

…Зримое разрушение мусульманского единства на Ближнем Востоке по оси противостояния между суннитами и шиитами, а также поддержка Партией справедливости и развития просуннитских сил на оси подобного противостояния, таких как курды-сунниты Иракского Курдистана, суннитская оппозиция Сирии, движение ХАМАС в Палестине, которое оппозиционно настроено по отношению к светски ориентированному движению ФАТХ, получает, благодаря последним заявлениям Оджалана, еще и поддержку со стороны националистически настроенных курдов Турции, считающих Оджалана своим лидером. Можно согласиться с тем, что тот факт, что Оджалан находится в заключении, сделал его заложником принятия подобного решения. Так, доцент университета Гази в Стамбуле Кемаля Инала отмечает в своей статье, что контакты Оджалана с курдскими элитами проводились весьма выборочно. Например, к нему не допускались представители курдов-алевитов, традиционно оппозиционно настроенных к суннитам и являющихся поборниками исключительно светского политического режима.

Таким образом, при помощи Оджалана в Турции закладывалась основа для новой курдской политики, основанной на синтезе с неолиберальными исламистскими ценностями. Тезис о возможности подобного синтеза ислама с курдским национальным движением для Оджалана не нов. В 1991 г. им была опубликована книга «Революционные подходы к вопросам религии», где с позиций идей социализма, под влиянием которых в те времена находился Оджалан, он рассуждал о невозможности игнорирования религиозного фактора в социально-политической жизни Турции и всего Ближнего Востока. В этой своей работе Оджалан также заостряет внимание на том, что после переворота 1980 г. «клика Эврена–Озала» взяла на вооружение турецко-исламистский синтез в качестве новой политической парадигмы, исключив из нее собственно курдские национальные интересы.

В этой же работе Оджалан обосновывал бесперспективность национальной курдской агитации без учета религиозных чувств масс и даже называл эпоху пророка Мухаммеда «эрой благоденствия», когда отсутствовали межэтнические распри и смуты. Оджалан, по мнению доцента университета Гази, противопоставлял ее тем формам  националистического шовинизма, которые были характерны для Турции времен лаицизма. «Для ПСР и МИТ (Национального разведывательного управления Турции) именно эта давняя книга Оджалана являлась косвенным свидетельством того, что с лидером РПК можно договориться именно в контексте религиозного единства турок и курдов», – резюмирует ученый. В критике турецкого национализма, который со времен Ататюрка основывался на принципе лаицизма, как со стороны Оджалана, так и со стороны премьера Эрдогана можно увидеть много общих черт.

В развитии политической культуры на юго-востоке Турции последних лет все явственней замечаются черты синтеза исламизма с курдским национальным движением. В первую очередь, это исламские гражданские акции курдов, такие, как, например, общественные пятничные молитвы, которые задумывались курдскими активистами как акции гражданского неповиновения властям. Со стороны правящей ПСР также заметны шаги с целью поиска политического союзника в среде курдов. Например, имевшие место в СМИ и в обществе высказывания о том, что «курды якобы поклоняются дьяволу», встретили резкую критику со стороны проправительственных экспертов. В качестве аргументов в пользу курдов приводились факты членства в Партии мира и демократии убежденных курдских исламистов, таких как Алтан Тан, а также чтения в мечетях юго-востока Турции пятничных хутб на курдском языке.

Такой синтез курдской национальной идеологии с либеральным исламизмом, безусловно, нанесет удар по позициям исламских радикалов в курдском регионе – в первую очередь, по таким партиям, как Хезболла (к созданию последней еще в начале 1990-х гг. приложили руку турецкие спецслужбы в качестве идеологического «противоядия» промарксистски ориентированным курдским повстанцам из РПК). По мнению ряда турецких экспертов, именно радикалы Хезболлы становятся в результате возможного идеологического сближения прокурдской ПМД с ПСР основной оппозиционной силой не только курдским националистам, но и умеренному либеральному исламу в лице ПСР.

Полностью отказавшись от марксистских воззрений в середине 1990-х гг., Оджалан, как считает упомянутый выше исследователь из университета Гази, идейно перешел «на рельсы курдского национализма». Так, одной из ведущих идейных парадигм в идеоло-

гии Оджалана стала защита прав и свобод курдских женщин в качестве основы модернизации национального движения с целью придания ему более современных черт. Однако изучение религиозного аспекта взаимодействия политической организации с курдским населением представляется важным и интересным. В цитированной выше книге Оджалан отмечает, что «дела религии и дела государства существуют отдельно, однако в условиях Ближнего Востока не следует обольщаться на счет того, что лаицизм есть безусловно «прогрессивное явление» Лаицизм есть инструмент влияния сил Запада и сионизма с целью нивелирования классовой и национально-освободительной борьбы».

Тактическое сближение с турецкими исламистами (читай, суннитами) можно рассматривать и как политическую уловку Оджалана с целью прекращения вооруженного конфликта и инициирования процесса переговоров о будущем курдов. Однако не следует сбрасывать со счетов тот немаловажный факт, что среди активных сторонников курдского национального движения Турции есть немало алевитов, которых совсем не прельщает подобный симбиоз курдского движения с суннитским исламом, поскольку алевиты, будучи последовательными сторонниками светского режима в Турции, принадлежа к обособленной внутри ислама конфессии, будут последовательно выступать против навязывания курдскому движению суннитской идеологии. Например, один из основателей РПК, «курдский Че Гевара» и первый главный редактор печатного органа партии «Серхвебун» Мазлюм Доган был алевитом. Роль и влияние алевитов в РПК и по сей день очень велики.

Вполне возможно, что против сближения курдского национального движения с исламистско-суннитскими ориентирами внутри самого такого движения будет формироваться серьезная антиклерикальная оппозиция, состоящая, в первую очередь, из представителей левацких идеологий, а также алевитов и езидов. В случае расширения социальной базы курдских националистов именно представители левых (в том числе и атеисты), а также представители указанных конфессий в курдском национальном движении будут составлять весомую оппозицию клерикалам, что закладывает основы для возможных политических коалиций курдского движения в Турции с представителями левых и левоцентристов, включая и Народно-республиканскую партию Турции (CHP).

При этом не следует сбрасывать со счетов и так называемое ястребиное крыло РПК, которое, по-видимому, имеет ряд разногласий с позицией Оджалана и Мурата Карайылана и представлено такими фигурами, как Джемиль Байик, Дуран Калкан и Мустафа Карасу. Одним из основных идейных разногласий является тезис последних, что РПК на самом деле создавалась при участии турецких спецслужб и что, являясь инструментом, РПК в нынешнем ее виде не способна завершить вооруженную борьбу, поскольку это противоречило бы интересам некоторых влиятельных сил внутри правительства, вооруженных сил Турции, а также бюрократических кадров самой РПК [вряд ли ведущие деятели РПК, пусть и находящиеся в оппозиции к Оджалану и Карайылану, считают родную партию инструментом турецких спецслужб – М.И.]. Лагеря, подконтрольные «ястребиному крылу» РПК, располагаются северней Кандильских гор в так называемой Мидийской зоне самообороны, непосредственно примыкающей к иранской границе. Это обеспечивает приток в РПК бойцов из дружественной партии иранских курдов Партии свободной жизни Курдистана (Пижак), созданной в свое время при участии РПК и поддержке США в качестве одной из возможных сил в борьбе с иранским режимом. Об активном участии сил мидийской обороны в турецко-курдском конфликте свидетельствуют, в частности, сведения о военных потерях РПК за последнее время. По данным, предоставленным РПК, среди погибших во время антиинсургентных операций были представители иранских курдов.

Тем не менее именно представители «ястребиного крыла» РПК, такие как Мустафа Карасу и Сабри Ок, участвовали осенью 2011 г. в серии секретных переговоров в Осло с представителями спецслужб Турции о начале урегулирования курдского кризиса. Одним

из результатов этих переговоров является то, что представители «ястребиного крыла РПК признали Оджалана как полноправную сторону политических переговоров, представляющую всю РПК.

Вместе с тем по мере сближения позиций РПК и исламистов из ПСР будет обостряться конфликт внутри РПК между сторонниками линии Оджалана, исходящими из его нынешних происламистских политических заявлений, и представителями левого крыла и алевитов, наиболее влиятельным представителем которых является Дуран Калкан как один из отцов-основателей РПК. Так, в своем заявлении по случаю Ноуруза в марте 2011 г. Калкан заявил, что не считает целесообразным узаконивание РПК и ее участие в местных выборах в Турции до тех пор, пока не будут произведены кардинальные изменения в Конституции Турции в интересах курдов. Калкан высказался в следующем ключе: «Выборы не предлагают ничего для решения курдского вопроса, они не являются источником реализации новой политики, поскольку служат узакониванию существующей политики исламистов (ПСР). По сути, это попытка обеспечить ту конституционную систему, которая выгодна правящей партии, правящему режиму, что никак не может означать демократизацию Турции и решение курдского вопроса, а как раз наоборот – служить базисом нового деспотизма, основанного на новой – более тонкой, скрытой и хитрой – системе отрицания курдской идентичности». Другой влиятельный функционер РПК, Мустафа Карасу, в своем заявлении говорил о необходимости «обновления» кемализма как государственной политики Турции с учетом курдской реальности в политической жизни страны. При этом им упоминалось интервью Мустафы Кемаля в 1919 г. во время Измирского конгресса, в котором он говорил, что курды в республиканской Турции получат свою автономию» (К.В. Вертяев, О.И. Жигалина, С.М. Иванов. Политические процессы в курдских ареалах стран Западной Азии (Ираке, Турции, Сирии, Иране). М., 2013, сс. 83-84, 87-91)

История РПК после 1999 года – это история постоянных попыток достигнуть компромисса с турецким государством, и постоянных срывов этим последним всех попыток компромисса. РПК периодически объявляет перемирия и периодически отменяет их –из-за того, что если РПК хочет компромисса, то власти Турции на компромисс не идут.

Одно из перемирий было объявлено РПК в марте 2013 года. В результате этого перемирия РПК не поддержала массовые протесты против режима Эрдогана, происходившие в мае-июне 2013 года на площади Таксим, и этим оказала значительную услугу Эрдогану и его партии, находившемся в тот момент в достаточно затруднительном положении.

Но и после прекращения движения на Таксиме РПК продолжала считать правильной свою политику перемирия, провозглашенную в марте 2013 года. В заявлении Исполнительного Комитета РПК от 31 августа 2013 года говорилось:

Мы приветствуем Всемирный День мира и желаем демократического решения всх социальных проблем, свободы, мира и братства в мире, на Ближнем Востоке, в Турции и Курдистане.

Курдская сторона неоднократно предпринимала односторонние шаги во имя мира. РПК подчеркивает, что лидер курдского народа Абдулла Оджалан 21 марта 2013 года инициировал новую фазу в поисках демократического и мирного решения курдского вопроса.

Курдский народ и курдское движение энергично поддержали этот исторический шаг и новые процесс, начатый их лидером, несмотря на связанные с ним риски» http://pkkonline.com/en/index.php?sys=article&artID=210

Постоянная готовность к компромиссу со стороны Оджалана и руководства РПК выражает определенное раздражение у наиболее активной и наиболее самостоятельной части курдского общества. К.В. Вертяев пишет по этому поводу в другой своей статье:

«Процесс перемирия и политического урегулирования, объявленный Оджаланом в марте 2013 г, не у всех курдов Турции вызывает однозначную реакцию. Если среди широких слоев курдского населения перемирие, объявленное Оджаланом, было воспринято с воодушевлением и позитивно, то в среде курдских интеллектуалов, сторонников широкой курдской автономии, маргинальной курдской националистической интеллигенции послание Оджалана вызвало недоумение и раздражение. С одной стороны, в нем содержался призыв перенести борьбу за права курдов Турции исключительно в политическую сферу путем расширения участия в политической жизни страны курдских политических партий. Для многих националистически настроенных курдов очевидным становилось сближение позиций Оджалана с политическим курсом правящей в Турции Партии справедливости и развития.

Важную роль в достигнутом сегодня хрупком перемирии РПК с властям сыграли и то, что пришедшее к власти в 2002 г. правительство умеренных исламистов в лице Партии справедливости и развития старается максимально дистанцироваться от кемалистского прошлого турецкой истории, культивируя историческую память о временах Османской империи, когда межэтнические трения нивелировались идеей всемусульманского братства, которая в среде умеренных курдских националистов трактуется, скорее, как над-мусульманское братство. Однако не следует игнорировать и тот факт, что в среде курдских интеллектуалов Турции мало у кого вызывает сомнение то, что, зачитанное в 2013 г. обращение Оджалана в преддверии праздника «Навруз», в котором помимо декларирования курдских национальных интересов и целей прозвучал посыл о приемлемости политического сотрудничества РПК с исламистами, навряд ли свидетельствует об истинных намерениях и целях лидера РПК и остро ставит вопрос: не написано ли оно было под диктовку национальной службы безопасности Турции?» (К.В. Вертяев. Политическое значение курдского вопроса в Турции//Курдский фактор в региональной геополитике. Материалы круглого стола в ИМЭМО РАН 11 марта 2015 года, c.58)

Когда растущее раздражение против постоянного капитулянтства обретет организационные формы, вопрос очень интересный и важный, но ответа на него пока нет.

Революция в Рожаве.

Собственно миф об Оджалане и РПК возник среди мировой либертарной общественности в первую очередь благодаря революции в Сирийском Курдистане – в Рожаве («Рожава» – Запад, т.е. Западный, Сирийский Курдистан).

В Сирийском Курдистане, в отличие от остального Курдистана, почти нет гор, поэтому история сирийских курдов, в отличие от истории их турецких, иракских и иранских соплеменников, до 2012 года не знала вооруженных выступлений. Режим партии Баас, крышуя долгое время РПК, представлял себя тем самым союзником курдского народа. Это позволяло ему перенаправлять протестную активность сирийских курдов на борьбу за пределами Сирии. В некоторые периоды до трети бойцов сражающихся в Турции отрядов РПК составляли сирийские курды.

Режим Баас поддерживал Сирийский Курдистан в состоянии житницы страны и ее нефтяного поля. Здесь выращивалась пшеница и добывалась нефть. Вся местная промышленность состояла из небольших предприятий легкой и пищевой промышленности, производства мыла и оливкового масла и т.п. (см. Osio Sabio. Rojava: An Alternative to Imperialism, Nationalism and Islamism in the Middle East. 2015, , p.464).

Курдский анархист, проживающий в Англии, Захер Бахер, пишет об обусловленных предыдущей политикой сирийских властей особенностях экономики Джезире – самого крупного и экономически важного из трех кантонов Рожавы (два других – это Африн и Кобани):

«….Другое политическое ограничение заключалось в том, что в Джазире должны были производить только пшеницу и нефть. Таким образом, правительство было уверено, что там не будет никаких заводов, предприятий и вообще какой-либо индустрии. Джазира выращивает 70% сирийской пшеницы, кроме того, она богата нефтью, газом и фосфатами. Таким образом, большинство людей заняты в сельском хозяйстве в маленьких поселениях и деревнях или в качестве торговцев и лавочников — в больших городах. Кроме того, многие люди были задействованы в сферах образования, здравоохранения и в местных органах самоуправления, на военной службе в качестве солдат и в качестве мелких подрядчиков в муниципалитетах». http://hevale.nihilist.li/2016/01/zaer-baher-chast-1

Подробная характеристика Сирийского Курдистана перед революцией содержится в уже не раз цитировавшейся книге К.В. Вертяева, О.И. Жигалиной и С.М. Иванова:

«С приходом к власти в Дамаске Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ), или, как ее принято кратко называть, Баас, был взят курс на насильственную ассимиляцию проживающих в САР курдов. Их права не нашли своего отражения ни в Конституции страны, ни в других законодательных актах. Это было естественным для баасистов, поскольку за безобидным и привлекательным на первый взгляд названием их партии скрывалась националистическая идеология панарабизма. Основным лозунгом Баас стало утверждение: «Арабская нация едина, миссия ее бессмертна, ей будет принадлежать весь мир». Естественно, ни курдам, ни другим национальным меньшинствам в арабских государствах с баасистской идеологией места не отводилось.

Сирийские власти сознательно не предпринимали меры по социально-экономическому развитию населенных курдами районов: там не строились промышленные объекты, было мало школ, больниц, торговых точек, многие курдские районы не обеспечивались электроэнергией и водоснабжением. Местные власти при распределении земель выделяли курдам наихудшие участки, создавали искусственные трудности при получении кредитов и ссуд, необходимой сельскохозяйственной техники и инвентаря, занижали закупочные цены на их продукцию. Поэтому основная масса курдов представляет собой беднейшие и бесправные слои сирийского населения. Как уже отмечалось выше, курды в Сирии были ограничены в развитии национальной культуры, искусства, языка, литературы и т.п. В стране были запрещены школы, в которых детям мог бы преподаваться курдский язык, СМИ и даже публичное общение на курдском языке. Курды не имели права на организацию любых культурно-просветительных, спортивных обществ и организаций. Курдская молодежь подвергалась откровенной дискриминации при поступлении в вузы Сирии, при этом ограничивались возможности выбора ими будущей специальности, их не принимали в военные учебные заведения и на государственную службу. А для тех из них, которым все же удавалось поступить в один из сирийских университетов, постоянно существовала угроза отчисления.

 

Не останавливались сирийские власти и перед массовыми убийствами курдов и другими акциями устрашения. Так, в 1993 г. в г. Аль-Хасеке было убито 62 курдских политзаключенных, а в марте 2004 г. в г. Камышлы лишились жизни более 70 мирных курдских граждан, а тысячи их были арестованы [по другим данным, в ходе подавления волнений в Камышлы было убито 30 курдов. волнения начались с того, что курдские футбольные фанаты во время футбольного матча подняли флаги США – М.И.]. В сирийских тюрьмах без суда и следствия содержались десятки тысяч курдов, зачастую просто по надуманным обвинениям. Семьи заключенных годами ничего не знали об их судьбе и месте нахождения. Обращения и жалобы по этому поводу властями не принимались и не рассматривались.

В последние годы правления Башара Асада наметились определенные сдвиги в подходе сирийских властей к курдской проблеме, несмотря на то что в целом их отношение к курдам продолжало оставаться дискриминационным. Так, курдам было предоставлено

право работы в некоторых государственных учреждениях. Однако фактически их не допускали на сколько-нибудь значимые должности. Долгое время в органах местного самоуправления и Народном собрании (парламенте) Сирии не было ни одного курда. (К.В. Вертяев, О.И. Жигалина, С.М. Иванов. Политические процессы в курдских ареалах стран Западной Азии (Ираке, Турции, Сирии, Иране). М., 2013, сс. 93-95).

Баасистский режим в Сирии при Асаде не был столь жесток, как баасистский в Ираке при Хуссейне (отношения этих режимов были очень плохие, оба считали только себя носителями правоверного баасизма, а другую сторону – уклонистами от его идей). В Сирии существовала полуторопартийная система. Реальная власть была у Баас, но кроме Баас было еще 7 партий, входивших в Прогрессивный национальный фронт.  Эти партии   участвовавали в выборах и оспаривавали друг у друга то количество депутатских мест, которое готово было им отдать руководство страны. Они должны были признавать программу Баас и ее руководство, но в рамках этой программы существовал определенный плюрализм. Не входившие в Прогрессивный национальный фронт партии не имели права участвовать в выборах, но, в случае признания программы Баас, получали право на легальное существование на задворках политической жизни. В силу этого перед революцией 2012 года в Сирийском Курдистане существовало до полутора десятков курдских партий, в значительной своей части восходящих к созданной в 1958 году и успевшей много раз расколоться пробарзанистской Курдской демократической партии Сирии.

К традиционным партиям не относилась партия «Демократический союз» (курдская аббревитатура «PYD» – далее мы будем называть ее этой аббревиатурой, под которой она и приобрела широкую известность). PYD была создана в 2003 году. Когда в ходе революции 2011 года она вышла на авансцену сирийской политики, разные аналитики указывали, что степень ее зависимости от РПК достоверно неизвестна, но подобная зависимость в любом случае имеет место.

Когда в 2011 году в Сирии начались массовые протесты против Ассада, сирийские партии первоначально старались сохранять от них дистанцию, не особо веря в демократичность оппозиции, в которой ведущую роль стремительно стали занимать происламские силы, и опасаясь, как бы не стало хуже. По-другому была настроена курдская молодежь. В 2011-2012 годах в Сирийском Курдистане возникло автономное молодежное движение, не доверявшее курдским партиям, в том числе и PYD, которую оно считало проасадовской. Это движение, не успевшее отлиться в четкие организационные формы, выступало за светскую демократическую Сирию и стремилось к сотрудничеству с той частью участников протестов в арабской части Сирии, которая придерживалась этой же цели. Участниками этого движения были созданы комитеты молодежи  (Syria’s Kurds: A Struggle within A Struggle. Middle East Report, N136, 22.I.2013, pp. 17-18).

В октябре 2011 году под патронажем барзанистской ДПК, фактически стоящей у власти в Иракском Курдистане, был создан Курдский национальный совет (КНС), куда вошло 15 партий сирийский курдов. PYD туда не вошла, расценивая партии из КНС как микрогруппы, не пользующиеся влиянием в народе.

Это было не совсем так, но разношерстица входящих в КНС партий не позволила КНС осуществить гегемонию в курдском движении в Сирии. Гегемония была взята PYD – взята именно благодаря ее высоко централизованному и «большевистскому» (исключительно в организационном смысле) характеру. В июле 2012 года Асад вывел большую часть своих войск из Сирийского Курдистана – и власть сразу была подобрана PYD. Многие исследователи считают, что легкость взятия власти PYD была обеспечена именно заранее существовавшей договоренностью с Асадом.

То, что PYD победила своих конкурентов в лагере сирийских курдов именно благодаря централизации и дисциплине, позволившим быстро принимать решения и исполнять их, признают авторы указанного  выше исследования о революции в Сирийском Курдистане в 2011-2012 годах    (Syria’s Kurds: A Struggle within A Struggle. Middle East Report, N136, 22.I.2013, p. 21). Проживающий в Англии курдский анархист Захер Бахер после поездки в Рожаву описал структуру власти в Рожаве  так:

«PYD и РПК стоят за массовым демократическим движением в этом регионе, а также обладают всеми чертами, которые присущи политическим партиям в этой части света: иерархической структурой, лидерами и подчиненными, а все приказы и постановления в партии идут сверху вниз. Обсуждения важных вопросов с членами партии, когда приходит время их разрешать, особо не происходит. Они все хорошо дисциплинированы, имеют устав и постановления, которые нужно исполнять, секреты и тайные соглашения и связи с различными партиями, находящихся у власти и нет, в разных странах». http://hevale.nihilist.li/2016/01/zaer-baher-ob-ugrozah-chast-3

Другой западный анархист, проработавший в Рожаве полгода, оставил следующее замечательное описание реалий «либертарного социализма» в Рожаве:

«Революция в Рожаве произошла благодаря опытным революционерам, пришедшим из Бакура (Рабочей партии Курдистана из Турецкого Курдистана), которые создали собственные подпольные вооружённые силы, когда началась гражданская война в Сирии. Большинство людей в администрации — из Бакура. До этого момента они годы провели в горах, строя организацию и изучая философию. Они знают, что такое свобода и разбираются в политике, они не глупы.

 

Это революционеры с высоким уровнем сознания, которые пытаются придать новое направление обществу, имевшему до этого представление только о подчинении и уважении к власти. Обычные люди в Рожаве не интересуются политикой (как и в Европе). Им попросту всё равно. Им нужна только красивая одежда, чистые улицы и хорошие школы. Они хотят работать и жить жизнью, не требующей чрезмерных усилий. Если они любят Оджалана, то это потому, что он помогает им.

 

Некоторые курды Рожавы не понимают, почему они должны помогать арабам. Некоторые любят Барзани, хотя он и закоренелый прозападный капиталист и коррумпированный диктатор. Они считают, что он помогает своему народу, потому что все корпорации направляются в Башур (Южный Курдистан). Они говорят, что Эрбиль — чистый город, и ещё там красивые дома и хорошие магазины. Все эти буржуазные вещи. Но именно этого хотят нормальные люди в рамках капиталистического общества.

Например, вот одна из трудностей. Экономические группы стремятся создать рабочие кооперативы, обеспечивающие нужды людей. Однако люди зачастую говорят: скажите нам, что делать, и платите нам зарплату. Они хотят просто работать и получать вознаграждение. Они не хотят брать на себя ответственность за свою жизнь, управлять процессом или вообще о чём-либо думать. Они хотят только, чтобы их организовали и дали им исполнять свою роль. Это наследие старой системы Башара Асада и посеянного ею во многих людях рабского менталитета.

Однако здесь много поддержки Рожаве и Оджалану, даже если обычные люди не понимают, о чём они говорят, многие люди стоят «за своих лидеров». Не всё здесь безупречно, и проблемы существуют. Нелегко подвигнуть людей мыслить независимо. Главная цель этой революции — культурная трансформация.

В Рожаве организуются масштабные образовательные проекты, и их роль очень важна. Но родителям нужны лишь красивые школы, где дети хорошо себя ведут. Люди с ностальгией вспоминают старые асадовские школы, хорошо оборудованные и выглядевшие красиво.

Что касается женского участия, то здесь ряд очень сильных женщин занимают важные позиции в обществе. Взаимоотношения между мужчинами и женщинами необычные и особые — я не видел такого в западном обществе. Однако обычные девушки по-прежнему очень привержены своим старым гендерным ролям, занимая свой ум макияжем и одеждой. Я был на собрании кооператива, где половина участвовавших были женщины, а половина — мужчины. Но в течение трёх часов говорили только мужчины, а женщины сидели безучастно. Здесь нужно многое сделать, чтобы преодолеть старую культуру, но многое уже сделано. В женской сфере ведётся очень хорошая работа…

Те, кто здесь обладает властью, много говорят о том, что тут нет государства, что тут власть народа,… но факт в том, что, если бы это была настоящая демократия, нормальные люди незамедлительно восстановили бы обычный государственный режим, потому что они видят Барзани. YPG — это армия. Asayish — это полиция и, несмотря на то, что они говорят, здесь существует центральное управление, центральные министерства здравоохранения, образования… и растущая бюрократия. Сейчас Рожава, в поисках помощи, шлет дипломатов в страны Запада, и 70% денег расходуется на армию. http://hevale.nihilist.li/2016/03/realii-rozhavy

Отсюда он делает вывод, что анархисты всего мира должны ехать в Рожаву, где их ждет «доступ к множеству ресурсов (нефтяные месторождения, 3 миллиона человек населения…)». http://hevale.nihilist.li/2016/03/realii-rozhavy

Большевики политкорректностью не страдали, но все же называть 3 миллиона человек своим ресурсом не стали бы, тем более публично. Времена, что ли, были другими…

Один умный марксист прокомментировал дихотомию данного анархистского автора так:

 «… У автора зреет мучительная переоценка ценностей. С одной стороны, он — анархист и созывает в Рожаву друзей-анархистов, чтобы увеличить процент (или, вернее, долю процента) носителей радикальных либертарных идей. С другой — он не может не видеть и не признавать, что и то, что есть (и что он защищает сам и призывает защищать других), существует только благодаря тому, против чего он, как анархист, выступает и за что наверняка неоднократно проклинал большевиков, — армии, полиции, центральной власти и партии профессиональных революционеров. Слишком явный double binde получается: он защищает то, против чего должен бороться, и защищает ради того, чтобы то, что он защищает, перестало существовать. Полный разрыв анархистского шаблона. Он начинает статью со стандартных для его племени филиппик против своего читателя, который остается на Западе и тем содействует капитализму, который “лицемер” и “часть системы”. А потом раскрывается, что и Рожаву населяют в подавляющем большинстве точно такие же люди, что они хотели бы содействовать капитализму и быть частью системы, да не идут к ним корпорации из-за нестабильной обстановки.

Призывая в Рожаву других таких же как он, анархист, конечно, не мог совсем обойтись без того, чтобы хотя бы на миг не обернуться к нам обязательно присутствующей в каждом леваке другой своей стороной — доктринерской:

«У нас есть уникальная площадка для создания проектов и внедрения идей, а также, в отличие от коммун и сквотов, — доступ к множеству ресурсов (нефтяные месторождения, 3 миллиона человек населения…)».

Вот для него уже и 3 миллиона живых людей оказались ресурсом наряду с нефтяными месторождениями, за доступ к которому стоит побороться…»  http://lenivtsyn.livejournal.com/198846.html

Реальная структура власти в Рожаве ничем не отличается от структур власти, существовавших на пике большинства народных революций: низовое самоуправление восставших низов, занимающееся делами местного масштаба – и стоящая над ним централизованная структура, решающая вопросы общей политики страны. Именно так обстояли дела в 1793-1794 годах во Франции, где сосуществовали санкюлотские секции и Конвент и именно такая структура власти существовала на подъеме Великой русской революции, когда сосуществовали Советы и постепенно прибирающая их к рукам большевистская партия.   Разница в том, что и санкюлотские секции, и Советы обладали на первых порах куда большей независимостью от соответственно Конвента и большевистской партии и какое-то время всерьез пытались стать единственным носителем власти в стране. Ни о каких попытках низовых самоуправленческих структур в Рожаве освободиться от контроля РПК, ни о каком «Долой комиссародержавие!» пока что ничего не слышно.

До сих пор во всех революциях прямая демократия оказывалась лишь преходящим эпизодом, средством снести старую реакционную эксплуататорскую власть и помочь утвердиться новой прогрессивной эксплуататорской власти. Производительные силы не созрели для уничтожения разделения труда на организаторский и исполнительский и перехода к всеобщему общественному самоуправлению. Нет сомнения, что революция в Рожаве, оставшись изолированной и не превратившись в мировую, обречена кончиться тем же самым.

Большевиков от РПК и PYD отличают две вещи, и оба отличия – в пользу большевиков.

Во-первых, большевики не стыдились называть кошку кошкой, а власть партии – властью партии, а не «демократическим конфедерализмом». Придя к выводу, что революция может быть спасена лишь установлением их партийной диктатуры, они сказали это открытым текстом, избавив тем самым, кстати сказать, современных им анархистов от всех неясностей. Власть РКП(б) была честна и откровенна. Власть PYD  и РПК закамуфлирована кучей либератарной словесной пурги, которая не вводит в заблуждение умных, зато создает иллюзии у тех, кому иллюзии приятны.

И второе. После поражения восстания левых эсеров в 1918 году с советской демократией в Советской России было покончено, хотя в отдельных регионах она просуществовала еще какое-то время. Ее сменила власть большевистской партии. Но это была именно власть большевистской партии, а не вождя или группы вождей. Внутри РКП(б) демократия, т.е. коллективное принятие решение, просуществовала еще несколько лет, а несколько лет в условиях революции – это очень много. Спорные вопросы жарко обсуждались, выдвигались различные платформы, кипели политические дебаты, всевозможные партийные оппозиционеры публично спорили с Лениным и доказывали партии свою правоту, а Ленин, в свою очередь, должен был спорить с ними и доказывать свою правоту. Через внутрипартийные фракции на партийную власть до определенной степени могла влиять и беспартийная рабочая масса, с голосом которой большевики должны были считаться. Ничего подобного нет в PYD и в РПК.

Как мы видели выше, К.В. Вертяев предполагает существование в РПК «ястребиной фракции», недовольной чрезмерными уступками турецкому государству и Эрдогану со стороны Оджалана и Карайылана. Нет дыма без огня и нет партии без фракций. Монолитное единство в большинстве случаев – лишь видимость, за которой скрывается подковерная борьба. Однако борьба разных точек зрения в руководстве РПК и PYD, даже если она и происходит, имеет исключительно подковерный характер. Никто не апеллирует к массам, массы не знают о разногласиях, не участвуют в дискуссиях и не приучаются тем самым к выработке собственной позиции. Задача масс – кричать «ура» Оджалану и под мудрым руководством PYD строить демократический конфедерализм. Либертарные идеи не развиваются у масс в ходе опыта политической борьбы, формирования критического мышления и недоверия к вождям (а недоверие к вождям столь же необходимо для успеха революции, как необходимы для него и сами вожди). Они индоктринируются в массы правящей партией, индоктринируются наряду с признанием безоговорочного авторитета Оджалана – и потому остаются, по большому счету, пустыми фразами.

Захер Бахер пишет:

«…К сожалению, я нашел немало таких шаблонизированных идеологией людей среди членов PYD и Tev-Dem, особенно когда речь заходила об Абдулле Оджалане и его идеях. Эти люди глубоко увязли в идеях Оджалана, цитируя его речи и книги в наших беседах. Они всецело верят в него, и в какой-то мере его личность священна. Если это такая святость, которую люди придают какому-то лидеру и они этого лидера боятся, то это очень пугает и последствия могут быть нехорошими. На мой взгляд, ничего не должно быть священным и неприкосновенным, все должно быть дозволено критиковать и отвергать, если нужно. Хуже всего, что идеология проникла в детские и молодёжные центры. В них детей учат новым идеям, о революции и многим другим положительным вещам, с которыми дети должны вырасти, чтобы стать полезными членами общества. Однако, помимо прочего, эти дети изучают идеологию, идеи и положения Оджалана и какой он замечательный вождь курдского народа. На мой взгляд, дети не должны воспитываться в идеологии. Также как и не должны обучаться религии, национальности, расе и цвету кожи. Они должны быть свободны от этого и предоставлены сами себе до тех пор, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы решить самим за себя». http://hevale.nihilist.li/2016/01/zaer-baher-ob-ugrozah-chast-3

В общем, как сказал анархист Охрим (куда более симпатичная и цельная фигура, чем лидеры РПК, между прочим)  в замечательном советском фильме «Гори, гори, моя звезда…»:

«Браты! Друзи! Уси свободны! А хто встане с места – тому кулю у лоб!».

…Почти все происходившие до сих пор революции характеризовались ожесточенной борьбой политических партий, отстаивавших в революции политическую линию, выгодную тому или иному классу или части класса. Чашники, жижковцы и адамиты во время Гуситских войн, пресветериане, индепеденты, левеллеры и диггеры в Английской революции, фейяны, жирондисты, якобинцы и кордельеры во Французской, меньшевики, правые эсеры, большевики, левые эсеры и анархисты в Русской революции. Даже революции, развивавшиеся  путем партизанских войн, тоже характеризовались борьбой разных участвовавших в революции партий и фракций. В Китайской революции кроме КПК определенную, хотя и небольшую роль, играли левые отколы от Гоминьдана, в Кубинской революции кроме разделенного на спорившие друг с другом «гору» и «равнину» Движения 26 июля самостоятельно действовали и пытались проводить свой политический курс Революционный Директорат и Народно-социалистическая партия.

Ничего подобного нет в революции в Рожаве. Есть маргинализированные и невлиятельные правобуржуазные курдские партии (им разрешено существовать, но они не имеют права создавать свои вооруженные отряды), а вот где силы левее РПК и Оджалана, где рожавские аналоги кордельеров и левых эсеров, вопрос очень интересный. Интересно, в частности, что случилось с возникшими в 2011 -2012 годах комитетами молодежи и с входившими в них молодыми уличными активистами, не доверявшими ни традиционным курдским партиям, ни PYD…Также интересно, что происходит с курдскими партиями, очень заметными и влиятельными в начале революции в Сирийском Курдистане, в 2011-2012 годах, и совершенно незаметными сейчас? Куда, в частности, делось Курдское движение обновления, с убийства лидера которого, М. Таммо, в октябре 2011 года и начались массовые протесты в Сирийском Курдистане? Это – вопрос, подобный тому, какой мог задать человек, уехавший из революционной России в джунгли Амазонки в июне 1917 года и вернувшийся через 10 лет – а почему ничего не слышно об эсерах, меньшевиках и анархистах?…

Намеком на подспудную политическую борьбу внутри Рожавы и на появление среди рядовых участников революции недовольства «комиссародержавием» могут служить слова одного из командиров Отрядов гражданской обороны (НРС) Арама, приведенные в заметке о НРС анархиста Игаля Левина:

«НРС организуются по коммунальному или квартальному признаку в отряды по сотне человек от каждой коммуны (камина) или городского квартала. Состоят исключительно из добровольцев, как мужчин так и женщин в возрасте от 15 лет до преклонного возраста. Вступить в НРС может каждый, главное пройти 17и дневной курс обращения с оружием и гражданской этики. Курс включает в себя проверку, способен и готов ли желающий быть вооруженным.

НРС по сути является гарнизоном городов. Эта структура сама выбирает себе командиров и не подчиняется ни партии “Демократического союза” ни военному руководству милиций (ополчений) YPG\YPJ, ни территориальной обороне Рожавы – HXP. Именно поэтому “Отряды гражданской обороны” еще называют вооруженным крылом TEV-DEM (Движение за демократическое общество). Формой НРС является коричневая жилетка. Из вооружений только легкое огнестрельное оружие.

Один из командиров HPC, Арам, так описывает необходимость вооруженного общества: “Если мы посмотрим на историю марксистских революций, то видим что простой народ всегда был в конечном итоге предан как партией так и армией. Все это приводило к диктатуре и войне. Поэтому вооружение народа помимо YPG и помимо Асаиш (полиция Рожавы) это гарантия того, что это не повторится тут у нас. HPC это гарантия успеха революции. И когда мы (HPC) говорим что готовы защищать народ, мы имеет введу не только от ИГ но и от кого угодно» (намек на партию “Демократического союза” – комментарий Игаля Левина).https://www.facebook.com/LevinYigal/posts/198961033915346

То, что это намек на PYD – очевидно. Но столь же очевидно, что это лишь намек, а не прямая декларация того, что есть. Между тем, согласно замечательным словам Лассаля, «первым условием всякого революционного действия является сказать то, что есть».

Пока что в Рожаве заметна лишь подспудная борьба, не принявшая еще открытую форму, и ей пока что очень далеко до ясности противостояния различных фракций революционного лагеря во время великих английской, французской, русской и иранской революций.

Захер Бахер приводит отдельные положения из Конституции Рожавы:

«В Конституции прописано много положений. Некоторые из них особенно важны для общества:

  1. Отделение религии от государства

  1. Запрет на бракосочетания до 18 лет

  1. Права женщин и детей должны быть признаны, защищены и реализованы

  1. Запрет женского обрезания

  1. Запрет полигамии

  1. Революция в обществе должна делаться «снизу» и быть устойчивой

  1. Свобода, равенство возможностей и недопущение дискриминации

  1. Равенство мужчин и женщин

  1. Все языки, на которых говорят люди, должны быть признаны, а арабский, курдский и ассирийский являются официальными языками Джазиры

  1. Обеспечить достойную жизнь заключенным и сделать тюрьмы местом реабилитации и улучшения

  1. Каждый человек имеет право искать убежища, и беженцы не могут быть возвращены домой без их согласия». http://hevale.nihilist.li/2016/01/zaer-baher-chast-1

Все это милые и прогрессивные буржуазно-демократические идеи, только, как сказал бы Ильич, нет в них ни грана социализма.

Да и о каком социализме может идти речь, когда пункт 41 этой конституции гарантирует – минуточку внимания, товарищи либертарии! – ПРАВО ЧАСТНОЙ СОБСВЕННОСТИ.

 «Каждый имеет право пользоваться своей частной собственностью. Никто не может быть лишен собственности иначе, как только в случае уплаты справедливой компенсации, по причинам общественной пользы и в случаях и в соответствии с формами, установленными законом». https://civiroglu.net/the-constitution-of-the-rojava-cantons/

Также Конституция высказывается за невмешательство во внутренние дела других стран, отказываясь тем самым от борьбы за расширение революции, и признает  священную корову либерализма – разделение властей (пункт 13). В общем, обыкновенная левобуржуазная конституция, более или менее адекватно описывающая как реалии Рожавы, так и истинные (а не приписанные им наивными либертариями) цели лидеров Рожавской революцией. Таких конституций с буржуазно-демократическими свободами и социальными гарантиями – при сохранении неприкосновенности частной собственности – полным-полно писалось в мире в 20 веке.

Морально-политический крах старых национально-освобожденческих режимов и их капитуляцию перед неолиберализмом отделяет во времени от Рожавы 20 лет. За это время левые на Западе многое позабыли, а левые в СНГ ничемушеньки не научились. В итоге в современном левом, прости господи, «движении», преобладает невесть откуда взявшаяся концепция, что национально-освободительные движения второй половины 20 века все до одного были чудовищами авторитаризма, а вот Оджалан – это няшка либертарного мышления.

Подобная концепция сильно упрощает действительность. Среди идеологов, вождей и политических организаций национально-освободительных революций сторонники самоуправления и критики авторитарной иерархии составляли очень заметное меньшинство. Так, противником однопартийной диктатуры и жестким критиком возникавших после побед национально-освободительных революций авторитарных режимов был крупнейший, пожалуй, идеолог революционного национализма Третьего мира Франц Фанон. Советник многих прогрессивных движений и режимов в Африке тринидадец Сирил Джеймс был либертарным марксистом, близким к «Коммунизму рабочих советов». В Алжире в 1962-1965 годах лидер страны Бен Белла провозгласил курс на самоуправленческий социализм и всячески поддерживал рабочее самоуправление на заводах и созданные крестьянами кооперативы. Лидер Танзании Джулиус Ньерере объявил целью построение общинного кооперативного социализма, опирающегося на традиции африканской общины – «уджамаа» – и не имеющего ничего общего с авторитаризмом. Наконец, нельзя забывать трагическую фигуру Муаммара Каддафи, «отменившего» в Ливии государство, заменив его общественным самоуправлением – «джамахирией». Маленькая «Зеленая книга» Каддафи с точки зрения пропаганды анархистских идей на Востоке куда полезнее, чем многотомные водянистые опусы Оджалана.

Конец у всех подобного рода экспериментов был печален, хотя печален по-разному. Судьба Каддафи всем известна. Бен Белла, не желавший отказываться от самоуправления и становиться авторитарным диктатором, в 1965 году был свергнут Бумедьеном и провел 15 лет под арестом. Ньерере выбрал другой путь и, как и Ленин,  сам возглавил процесс термидоризации.  В 1964 году он с помощью Англии подавил восстание в армии Танганьики и тогда же при поддержке ЦРУ интегрировал Занзибар, относительно которого ЦРУ боялось, что после свергнувшей местного султана революции он станет «африканской Кубой» Mattew Quest. C.L.R. James, Direct Democracy and National Liberation Struggles. 2008, p. 377).

В 1970-е годы частном разговоре Ньерере с горечью признавался:

«Я знаю проблемы национального государства, но я не знаю их решения….Я знаю проблемы бюрократизации, я сам сейчас стал бюрократом…Когда-то я возглавлял народ Танзании, а сейчас я возглавляю ее бюрократию. Если вы возглавляете бюрократию, вы почти неизбежно теряете связь с народом. Я знаю проблему бюрократизации, но я не знаю ее решения…» (цит. по Mattew Quest. C.L.R. James, Direct Democracy and National Liberation Struggles. 2008, p. 371).

Производительные силы не созрели для перехода к самоуправленческому социализму, и именно поэтому во всех предыдущих революциях, несмотря на намерения их участников и вождей, самоуправление оказывалось лишь преходящим эпизодом…

Реальное прогрессивное значение курдской революции, включая столь любимое современными анархистами и анархистками освобождение женщин, состоит именно в разрушении традиционного курдского общества и в создании современной курдской нации. И не стоит смущаться тем, что любой прогресс переходит в прогрессирующую деградацию. Все живое умирает – но только бессильные отказываются поэтому от жизни. У каждого общества и у каждого общественного института, как и у каждого отдельного человека, в промежутке между небытием и небытием есть период жизни, борьбы и силы….

В женской политике РПК тоже нет ничего нового. Все революционные силы 20 века, от большевиков до полпотовцев, разрушая традиционное общество, старались опираться на группы, наиболее угнетенные в нем – на молодежь и женщин. В пропагандистском фильме РПК интервьюируемая боец женских отрядов говорит, что идут в них в основном девушки из бедных семей, которых родители не могут содержать и которым не могут дать приданое. Разумеется, для таких девушек женские отряды – замечательный способ социальной мобильности, только и в этом нет ничего нового. Все революции 20 века открывали женщинам невозможную для них  в традиционном обществе перспективу социальной мобильности, и это было прогрессом, только вот социализма не получилось ни в СССР, ни в Китае, ни на Кубе.

Рассмотрев, вопреки марксистскому обыкновению, сперва политику Рожавы, мы должны посмотреть теперь на ее экономику.

Состояние экономики Рожавы перед революцией уже было рассмотрено в начале этой главы. Напомним, что до революции Сирийский Курдистан был житницей Сирии и снабжал Сирию нефтью, но был напрочь лишен тяжелой промышленности и вообще большинства промышленных отраслей. Это создало кратковременные плюсы и долгосрочные минусы Рожавской революции.

Если совсем просто, то плюс состоит в том, что есть еда, а минус в том, что кроме еды, ничего нет. Житница Сирии после начала революционных потрясений была освобождена от поставок продовольствия в большие города сирийского юга, и производимое продовольствие стало потребляться на месте. Есть наивные анархистские души, которые в отсутствии в Рожаве голода и продразверстки видят преимущество анархистского либертарного метода над большевистским авторитарным. Не имея проблемы снабжения больших городов и контролируя основной сельскохозяйственный регион страны – и только его, даже большевики прекрасно обошлись бы без продразверстки и действовали бы как самые либертарные либертарии. А вот что будет, если волей обстоятельств рожавская революция будет вынуждена установить контроль над крупными городами – это вопрос интересный…

Экономика Рожавы является типичной смешанной экономикой, где сосуществуют государственный, кооперативный и частный сектор. Все это окрашено цветами неизбежного во время любой войны «военного коммунизма», «коммунизма», в котором собственно говоря, мало чего от коммунизма и много чего от войны. Не помню кому принадлежат замечательные слова, кажется, какому-то из немецких умных правых теоретиков, что комендант осажденной крепости, который вместо планового учета и планового распределения имеющихся в ней запасов продовольствия начнет разглагольствовать о преимуществах свободного рынка, должен быть расстрелян как изменнник Отечеству.

Мы приведем обширные выдержки из интервью с Абдуррахманом Хемо, экономическим советником кантона Джезиры. Из этого интервью станут понятны многие стоящие перед Рожавой экономические проблемы:

«Абдурахман Хемо: Экономика в кантоне Джазира, да и во всей Рожаве, работает на обеспечение базовых потребностей для выживания. Другие кантоны, Африн и Кобани, зависят от благосостояния Джазиры. Наша экономика жизненно необходима для них.

Мы оплачиваем все издержки на организацию самоуправления и общественные службы.

У нас нет избытков для реинвестиций в экономику. У нас нет средств, чтобы её развивать. Эти средства необходимо вкладывать в другие сферы, но мы не можем это осуществить.

 

 

Сейчас мы не можем создать ситуацию, в которой каждый имеет возможность трудиться, где специалисты могут получить работу, потому что у нас нет возможностей для создания компаний.

Доход с общественной экономики – всё, что мы имеем. Издержки растут по причине войны. И аппарат самоуправления, который нам приходится финансировать, тоже разрастается[«разрастающийся аппарат самоуправления», который финансирует центральная администрация – это и есть начало бюрократического перерождения любой революции – М.И.].

Если мы не получим доступа к внешнему миру, наша экономика останется в том же положении. Развития не будет. Нам нужны инвестиции из-за рубежа. Чтобы привлечь их, администрация приняла закон об «открытой экономике». Любому инвестору пришлось бы уважать принципы общественной экономики.

 

Однако развития не последовало. Сопротивление Кобани муссировалось мировыми СМИ, но с официальной точки зрения Рожавы не существует. Международным организациям, которые хотят осуществлять свою деятельность здесь, заявляют, что им необходимо действовать через Региональное правительство Иракского Курдистана или через Дамаск.

Мы в политической изоляции. Турецкие власти не видят ничего хорошего в происходящем здесь. Наша граница с Турцией составляет около 900 километров. В Африне есть контрольно-пропускной пункт, но он закрыт. В Кобане есть один, в Джазире – три, но все они официально закрыты.

Когда «Джабхат ан-Нусра» занимала Рас-аль-Айн (Serê Kaniyê) [в 2012-2013гг.], переход через границу был открыт. Когда же ан-Нусра была вытеснена, турецкие власти закрыли границу, выстроив бетонную стену. Нам нужно открытие границ с Турцией — так наши кантоны получат связь с внешним миром. В Сирии мы граничим с ДАИШ. На границе с Ираком под нашим контролем лишь маленький участок. Три месяца назад, после того, как ДАИШ оккупировало Синджарские горы, Иракский Курдистан открыл границы, но неохотно. На данный момент на границе с Ираком у нас есть только переход Семалка. Те, кого мы называем братьями в Иракском Курдистане (Южном Курдистане), действуют в собственных интересах, открывая границу; если бы это нарушало их интересы, они бы просто её закрыли.

Нам надо менять эту ситуацию в глобальном масштабе, чтобы добиться признания со стороны международного сообщества и заставить Турцию открыть границы.

В: Звучит так, будто вы призываете внешний мир вкладываться в существующую систему. Вы заявляете, что не можете быть самодостаточны в экономическом отношении, хотя автономия, «демократическая автономия», подразумевает независимость. Всё же вы просите людей извне о помощи. Также противоречит концепцит «демократической автономии» то, что Вы говорили о централизованной экономике, которая неизбежно будет экономикой, опирающейся на государство. Разве не налицо серьёзное противоречие между политической и экономической парадигмами?

Хемо: Да, даже в военных условиях, мы хотим быть самодостаточны. Но давайте проясним ситуацию. Чтобы поднять качество жизни в целом, нам нужна определённая промышленность, нужно электричество. Наша нефтяная промышленность чрезвычайно примитивна – мы едва можем производить дизель. Нам необходимо построить нефтеперерабатывающий завод, но на это уйдёт больше 300 миллионов долларов. К сожалению, общественные кооперативы не могут найти такие суммы.

 

 

Нам нужно электричество. Постройка собственной электростанции обойдётся в 400 миллионов долларов, но у нас нет таких денег. Кооперативы не могут оплатить постройку. Но нам по-прежнему нужно электричество. Так что внешняя помощь, частная или общественная, нам просто необходима.

 

У нас нет фабрик по производству удобрений для фермеров. У нас есть сырье для производства удобрений, но нет фабрик. Сейчас нам приходится закупать удобрения из Ирака. Нам нужно 5 миллионов долларов на постройку фабрики по производству удобрений. Кооперативы не могут предоставить нам этих денег.

А они нам нужны, чтобы мы смогли совместными усилиями построить общественную экономику.

 

Поэтому я и описывал систему, подразделяя её на три различных сектора. Все три взаиимодополняют нашу экономическую систему, и нам надо развивать все три её составные части. Основным полем действия остаётся общественный сектор, но в одиночку ему не выстоять. Если бы мы ограничивались лишь им, система продержалась бы от силы год-два. Нам приходится расходовать средства на войну. Если военное положение достаточно стабилизируется, для того чтобы мы могли развить производство, мы откроемся для внешнего мира, в качестве открытой экономики. Если мы будем открыты для мира, нам нужно развивать промышленность.

 

В: Насколько велик сектор «открытой экономики»? Каким образом он воплощается в жизнь?

Хемо: Мы приняли закон об открытой экономике, но у нас до сих пор нет инвесторов. У них просто нет доступа к нашей стране. Нет ни одного инвестора из-за границы, который бы вкладывал сюда средства. Все инвестиции являются внутренними. Все действующие частные предприятия – местные.

В: Что же насчёт курдской диаспоры? Может ли она помочь открытой экономике?

Хемо: Мы открыты для них, но никто не горит желанием помочь. Напрямую помощь не поступает. Возможно, это реально. Пожалуйста, займитесь организацией помощи.

В: Могут ли другие нефтепроизводящие страны, вроде Венесуэлы, помочь в обработке нефти?

Хемо: У нас имеются несколько контактов, и некоторые люди обещали помощь, но на практике они не сделали ничего. Общение по этому поводу шло… но если вы знаете какую-нибудь готовую помочь компанию, пожалуйста, сообщите.

В: А что с аэропортом?

Хемо: Аэропорт в Камышло занят войсками режима. Постройка аэропорта могло бы стать проектом по развитию местной экономики, если бы кто-нибудь был готов этим заняться.

В: Какой, в вашем представлении, была бы идеально работающая экономическая система?

Хемо: Мы бы сконцентрировались на развитии общественного сектора экономики, но он бы уживался с открытой экономикой и частным сектором. В настоящий момент, нам нужны заводы для сельскохозяйственного производства. Нужны перерабатывающие производственные мощности: для производства удобрений, переработки хлопка. Мы производим сырую нефть, но нам нужно перерабатывать её в пластмассы и бензин. Открытость для внешнего мира помогла бы нам создать эти предприятия. Мы строим общественную экономику и заводы должны находиться в общественном владении. Однако мы не собираемся создавать государственную экономику или централизованную экономику. Она должна организовываться на местном уровне». http://hevale.nihilist.li/2016/03/hemo_ob_ekonomike2

Хемо имеет дело с реальными вещами, и к либертарному словоблудию склонен лишь в минимальной степени. А реальные вещи таковы, что «у нас нет избытков для реинвестиций в экономику. У нас нет средств, чтобы её развивать….Если мы не получим доступа к внешнему миру, наша экономика останется в том же положении. Развития не будет. Нам нужны инвестиции из-за рубежа…. Чтобы поднять качество жизни в целом, нам нужна определённая промышленность, нужно электричество. Наша нефтяная промышленность чрезвычайно примитивна – мы едва можем производить дизель. Нам необходимо построить нефтеперерабатывающий завод, но на это уйдёт больше 300 миллионов долларов. К сожалению, общественные кооперативы не могут найти такие суммы…Нам нужно электричество. Постройка собственной электростанции обойдётся в 400 миллионов долларов, но у нас нет таких денег. Кооперативы не могут оплатить постройку. Но нам по-прежнему нужно электричество. Так что внешняя помощь, частная или общественная, нам просто необходима».

Нет никаких сомнений, что если бы мировое либертарное движение смогло предоставить Рожаве помощь, достаточную хотя бы для постройки нефтеперерабатывающего завода, Хемо и такие, как он, выбрали бы ее, а не привлечение капиталов мировой буржуазии. Но мировое либертарное движение бедно не только умом и идеями, поэтому реально руководство Рожавы все больше склоняется к привлечению иностранного капитала.

Либертарные сторонники Рожавы бьют по этому поводу тревогу. Редакция русскоязычного сайта hevale.nihilist.li , публикующая много интересных материалов о Рожаве и состоящая из либертарных либертариев, напечатала не так давно перевод заметки о создании в Джезире Центрального банка – и сопроводила этот перевод встревоженным предисловием:

«Промелькнула новость о том, что в Рожаве, в кантоне Джазира, намерены создать Центральный Банк. Насколько эта новость достоверна, пока неясно – её опубликовал лишь ресурс Syria Direct, однако отдел иностранных связей Партии демократического единства (PYD) – также опубликовал текст на своей странице: https://twitter.com/ForeignPYD/status/714506135974375424

Признаться, эта новость вызывает у нас тревогу. Как писал в «Революционном катехизисе» М. А. Бакунин: государственные кредитные учреждения – банки – должны быть непременно уничтожены… Кто будет контролировать этот банк? Советы или как бы «дополнительная» демократическая администрация? Будет ли он выдавать кредиты кооперативам под проценты или без? Каковы будут санкции, налагаемые Центральным банком? Что означает содействие «интересам инвесторов» — как будет ограничено влияние на экономику региона потенциальных вкладчиков? Будет ли банк, как заявлено, инструментом самодостаточности, а не эксплуатации трудящихся Рожавы со стороны частных лиц или квазигосударственной администрации?

Мы надеемся, что ответы на эти вопросы не разочаруют нас, а только утвердят во мнении, что социальный проект Рожавы поистине антикапиталистический и антигосударственный…» ». http://hevale.nihilist.li/2016/03/bank-rozhavy

Блажен, кто надеется, что тут скажешь!

А вслед за предисловием идет сама заметка о Центральном банке в Джезире:

«Возглавляемый Партией демократического единства (PYD) Законодательный совет кантона Джазира в начале марта объявил о намерении создать Центральный Банк, ответственный за осуществление экономической политики.

Законодатели надеются, что Центральный Банк укрепит «экономическую стабильность» и «доверие инвесторов», — сказал Хакам Хало, президент Законодательного совета, корреспонденту агентства Syria Direct Мухаммаду Абдулсаттару Ибрагиму.

Однако активисты, оппозиционные к возглавляемой PYD администрации на севере Сирии, считают, что заявление о создании центрального банка касается скорее политики, чем экономики.

Решение создать в Рожаве центральный банк — это «неотъемлемая часть федералистского проекта, — сказал агентству Syria Direct Аймен Аль-Халил, политический активист, оппозиционный к PYD и живущий в Европе. «Неясно», на каких основах будет создан этот банк или «на каких принципах будет вестись его деятельность».

По словам Хало, когда начнёт действовать Центральный Банк, он, в частности, убережёт курдов от той экономической маргинальности, в которой они пребывали в прошлом.

Сирийское государство «было несправедливо в вопросе распределения ресурсов и маргинализовало курдские регионы», — сказал законодатель.

«Достигая экономической самодостаточности, мы выбиваем из рук режима те козыри, которые он использовал против нас в прошлом».

Вопрос: Чего хочет добиться Законодательный совет, создав в кантоне Джазира центральный банк?

Так как сейчас мы контролируем значительную часть Сирии, наша цель — обеспечить экономическую стабильность на этих территориях. Институты (такие как центральный банк) дают инвесторам чувство уверенности и содействуют инвестированию, как финансово, так и административно. А эти инвестиции необходимы, так как инфраструктура кантона осталась неразвитой из-за режима, проводившего политику искусственного обеднения и откачки ресурсов….

 

Достигая экономической самодостаточности, мы выбиваем из рук режима те козыри, которые он использовал против нас в прошлом». http://hevale.nihilist.li/2016/03/bank-rozhavy

Логика действительности сильнее благих пожеланий. Не только для развития экономики Рожавы, но даже для сохранения ее на уровне, просто позволяющем вести войну и поддерживать жизнь людей, нужна индустриализация, нужно строительство заводов. Рожава маленькая, с собственными средствами у нее все печально, поэтому для строительства заводов нужны средства извне. Мировое либертарное движение средств не даст, поэтому остается путь обращения к «иностранным инвесторам», или, говоря другими словами, к акулам мирового капитализма.

Если акулы капитализма убедятся в «инвестиционной привлекательности» Рожавы и иностранные капиталы польются туда полным потоком, Рожаву постигнет общая судьба всех национально-освободительных революций, с какими уж именно благоприятными или неблагоприятными для народных масс вариациями (а вариации могут быть очень разными – от прогрессивного промышленного развития до возникновения живущего за счет торговли нефтью и иностранной небескорыстной помощи паразитического государства, служащего базой американского  империализма в регионе), будет зависеть от многих обстоятельств. Либертарная фразеология будет отправлена в исторический архив как исполнившая свою задачу и ставшая ненужной. Все это – в порядке вещей, и зря будут обижаться на действительность либертарии, усмотревшие в обыкновенной буржуазно-демократической революции какой-то «антигосударственный и антикапиталистический» потенциал.

Мы не можем обвинять Рожавскую революцию за то, что она не сделала невозможного и не ввела коммунизм, создав пока что смешанную экономику с социальными гарантиями для трудящихся. Если бы у власти в Рожаве стояла бы революционная социалистическая партия, ее действия в сфере экономики немногим отличались бы от действий PYD и тоже ограничились бы созданием смешанной экономики – хотя бы потому, что уровень производительных сил в регионе не позволяет ничего большего.

Различие было бы не в экономике, а в политике. Взяв власть в небольшом регионе, революционная социалистическая партия прекрасно понимала бы, что возглавляемая ею революция обречена на поражение или перерождение в случае стремления ограничиться лишь одной Рожавой, в случае отказа от расширения революции. Внешние средства, необходимые для экономического развития региона, она не выпрашивала бы у инвесторов, а экспроприировала бы у врагов. Отринув буржуазное лицемерие о невмешательстве во внутренние дела других стран, она обращалась бы за помощью не к инвесторам, а к угнетенным и обездоленным всего мира, призывая их последовать своему примеру и подняться на восстание против своих поработителей – и помогая им всеми  силами и методами. Между ней и мировым империализмом лежал бы меч. Она обращалась бы  не к леволиберальному зажиточному истеблишменту и среднему классу империалистического центра с приятно звучащими для леволиберального уха фразами о демократии, правах человека и правах меньшинств, а к мировой обездоленной бедноте с совершенно неполиткорректным и повсеместно запрещенным призывом к классовой войне, насильственной революции и установлению диктатуры обездоленных.  Словом, она делала бы то, что делали в свой героический период две величайшие революции в мировой истории, то, что делали якобинцы и большевики и то, что делал вождь Иранской революции аятолла Хомейни, в своем политическом завещании призывавший к восстанию обездоленных всего мира – и видит Аллах, до чего прямой и сильный язык великого революционера Хомейни отличается от постмодернистского бормотания Оджалана:

«Я даю завет мусульманам и обездоленным всего мира: не сидите и не ждите, пока сами правители ваших стран или иностранных держав даруют вам независимость и свободу. Мы с вами, по меньшей мере, за последние сто лет, когда господствующие великие державы постепенно проникли во все мусульманские страны и другие малые государства, видели или нам рассказывали, что ни одно из правительств этих стран не думало и не думает о свободе, независимости и благополучии своих народов, а напротив, подавляющее большинство из них сами занимались угнетением и удушением своих народов во имя своих личных и групповых интересов или в интересах зажиточных и высших слоев общества, в то время как угнетенные классы и обитатели лачуг были лишены подчас хлеба и воды и их использовали в интересах богатых и праздных. Ставленники сверхдержав изо всех сил старались поставить свои страны в зависимость от сверхдержав. Используя разные уловки, они превращали их в рынки сбыта для Запада и Востока, обеспечивая их интересы и сохраняя отсталость своих народов и потребительский характер экономики. И сейчас они по-прежнему действуют по этим планам. Восстаньте, народы мусульманских стран, угнетенные и мусульмане всего мира! Боритесь за свои права! Не бойтесь пропагандистской истерии сверхдержав и их послушных агентов. Изгоните из своих стран преступных правителей, которые отдают плоды вашего труда вашим врагам и врагам ислама. Правоверные, сами берите власть в свои руки и объединяйтесь под славным знаменем ислама. Защищайтесь от врагов ислама и врагов обездоленных всего мира. Идите к исламскому государству, организуя свободные и независимые республики, ибо с их установлением вы поставите на место всех угнетателей мира, а всех обездоленных приведете к исламскому правлению и овладению своей землей. Да наступит день, обещанный Всевышним!»  (цит. по Д. Жуков. Небо над Ираном ясное. Очерк политической биографии имама Хомейни. Электронный вариант, сс. 137-138).

Но РПК и PYD – упаси боже, не якобинцы, не большевики и не Хомейни! Мировая беднота еще когда поднимется, а вот мировые империалистические державы – это сила вполне реальная и сила, которую не грех бы привлечь на свою сторону. Если внутренняя политика РПК после 1999 года направлена на неудачные поиски союза с исламской частью правящего класса Турции, то ее внешняя политика с того же времени имеет целью убеждение американского империализма, что именно возглавляемый РПК независимый Курдистан сможет стать для него куда более надежным союзником в регионе, чем Турция. Тайное периодическоесотрудничество   РПК с США и Израилем давно уже не тайна. Тем более не тайна – помощь, оказанная РПК американской авиацией во время обороны Кобани в 2014 году. В Турции давно уже распространено ошибочное, но понятное мнение, что вся курдская герилья – это продукт американо-израильской интриги.

Военное сотрудничество при ситуативно совпавших интересах возможно у кого угодно почти с кем угодно. Но революционная социалистическая сила, идя на такое сотрудничество, будет называться кошку кошкой и говорить, что мы объединились с одним бандитом, чтобы побить другого бандита, а побив его, продолжим с первым бандитом войну не на жизнь, а на смерть.

Но либертарная РПК любит не циничную прозу, а демократическую поэзию. После американского вторжения в Ирак в 2003 году представитель РПК сказал, что «несмотря на негативные тенденции, американцы провели блестящую операцию в Ираке и свергли деспота, что РПК не может не приветствовать. И сейчас в Ираке продолжается строительство нового федеративного государства, которое станет примером для всего Ближнего Востока» ((цит. по К.В. Вертяев. Проблемы независимости Курдистана: источник напряженности в отношениях между Турцией и США//Курды Западной Азии (XX – начало XXI веков). Проблема курдского самоопределения. М., 2012, с. 129).

Салех Муслим, сопредседатель и фактический лидер PYD, в интервью от 1 октября 2015 года  сказал:

«Чего мы действительно хотим так это сражаться с ИГ вместе с Турцией, Америкой и другими коалиционными силами. Кроме того, мы не против зоны безопасности. Мы против зоны безопасности, контролируемой Турцией». http://hevale.nihilist.li/2015/12/s-muslin_my_zashitim_sebya

«Селахаттин Демирташ [лидер легальной прокурдской Демократической партии народов в Турции – М.И.] во время поездки в США в начале декабря 2015 сказал на большой встрече в Вашингтоне:«Мы далеки от идеала, но я могу сказать, что мы продвинулись на пути к достижению национального единства. От Мехабада до Камышлы, Эрбиля и Сины (курдские города в трёх частях Курдистана), все мы движемся в одном направлении. Я считаю, в этом веке мы многого достигли чтобы иметь собственное место в престижной семье ООН и жить как государство».  http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

По мнению Захера Бахера,  «из интервью лидеров РПК и Партии «Демократический Союз» (PYD) понятно, что они очень взволнованы и ищут путей сближения с США и другими станами Запада». http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

«Салих Муслим в своём интервью Вашингтонскому Курдскому Институту (WKI) 2 сентября 2015-го года… сказал в ответ на заданный ему вопрос, как он объяснит нынешние отношения РПК с США:

«Это позитивный шаг. Мы должны расширять наши политические и дипломатические отношения, и мы надеемся, что достигнем успеха в данном вопросе». Потом его спросили: «Что бы вы хотели сказать гражданам Америки и их правительству?» Ответ был: «Америка является сверхсилой, которая распространяет демократию в глобальных масштабах и пытается расширить и посеять ее в мире, а американский народ имеет свои собственные стандарты и фундаментальные принципы демократии». http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

«Министр экономики кантона Африн Ахмет Юсуф  в интервью Huffington Post 18 декабря 2015 года сказал:

 «Мы будем развивать экономику, основанную на сельском хозяйстве, то есть производство. Мы будем развивать этот способ производства на таких принципах, которые позволят всем народам региона включиться в процесс и извлечь из него пользу». Доктор Юсуф также сказал связанному с РПК новостному агентству ANF News: «Мы будем поощрять любого для работы на его собственной земле для нужд сообщества». Продолжая, «Мы рады предложить богатым инвесторам вложить свои средства в работу граждан», добавляя, «поскольку частная собственность по-прежнему является частью экономики». Однако, он хочет, чтобы они знали, что «мы не дадим им шанса эксплуатировать сообщества и людей или формировать монополии. Мы достигнем в этом успеха, потому что не осталось других моделей, которые можно было бы применить на Земле. Потому что эта модель возвращает к жизни историю человечества». http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

По мнению эксперта по Ближнему Востоку Михаила Магида, предложения курдов Соединенным Штатам о сотрудничестве были услышаны:

«…добрый дядя Дональд Трамп пообещал курдам, что все территории, которые они займут в Сирии, будут после войны принадлежать им. Почему так? Потому что РПК (Рабочая партия Курдистана) и ее вооруженные формирования ОНС (Отряды народной самообороны) — это единственные светские политики и военные в Сирии, которые настроены проамерикански. То есть РПК сейчас — это, в общем, сила, наиболее тесно связанная с США.

При этом Вашингтон обеспокоен воинственной экспансионистской риторикой, исламистскими тенденциями и антиамериканскими заявлениями президента Турции Реджепа Эрдогана. Что же касается сирийского президента Башара Асада, то он не устраивает США потому, что связан с Ираном — главным противником американцев на Ближнем Востоке в настоящий момент. Наконец, «зеленые» повстанцы «Ахрар аш Шам» и «Нусра» (запрещенная в России сирийская ветвь «Аль Каиды») американцам неприятны из-за их исламистского фундаментализма и радикализма.

Вот в этих условиях Соединенные Штаты и сделали ставку на курдов. Им, по сути дела, просто больше не на кого опереться. Так что авиация США прикрывает все операции курдов против ИГ в Сирии, а спецназ американской армии воюет рука об руку с курдами.

Но это не значит, что Трамп будет защищать курдов любой ценой. Его волнуют не курды. Прежде всего, президент США заинтересован в том, чтобы как можно быстрее покончить с «Исламским государством», чтобы поднести эту голову на блюде своим избирателям и показать себя реальным крутым парнем. Так или иначе, Трамп подталкивает курдов к наступлению на Ракку, обещая им, что все части Сирии, которые курды смогут захватить, после окончания войны останутся под их контролем…

— Курды не опираются на Россию. Во всяком случае, их главный союзник в регионе — США, а не РФ. А главный союзник Москвы — Асад, его окружение из религиозного движения алавитов. И здесь есть очень большой вопрос, интрига.

Пока курды и Асад выступают против ИГ, да фактически и против «зеленой оппозиции» — «Нусры» и «Ахрар аш-Шам», интересы курдов и Асада, а значит курдов и РФ, не входят в радикальное противоречие. В прошлом имели место бои курдов и асадистов в Хасеке и Камышло, но эти столкновения носили локальный характер, хотя асадисты, между прочим, бомбили и курдский квартал в Алеппо, «Шейх Максуд». Но все же это был локальный конфликт.

А вот что будет завтра — совершенно непонятно. Вот, допустим, ИГ побеждено. Может случиться, что после этого Асад и курды начнут делить Сирию. И Россия, конечно, будет на стороне Асада, а значит, против курдов.

Хотя и здесь тоже все не так просто. У курдов есть покровитель — Вашингтон. Захотят ли американцы отказаться от поддержки курдов после победы над ИГ? Сомневаюсь, ведь им нужен будет какой-то центр влияния в Сирии. Так что в этом случае возможно очень опасное развитие конфликта по линиям курды — Асад, Россия — Америка.

Ну и добавляю, что есть причина, по которой такой конфликт может и не произойти — фактор Турции. Как-никак, турецкие войска оккупировали часть территории Сирии, поддерживают антиасадовскую радикальную оппозицию исламистов, так что курды могут рассматриваться и Асадом, и РФ как противовес туркам в борьбе за контроль над регионом.

— Но Москва сейчас активно налаживает отношения с Анкарой. Могут ли они договориться и против курдов?

 — Если очень кратко, в принципе это возможно, потому что между этими двумя возможно все: Россия и Турция играют очень рискованно, их действия плохо предсказуемы. То они на грани войны, то вновь друзья, то вступают в столкновения, то делят Сирию.

Тут стоит сказать две вещи. Во-первых, Москве курды нужны как противовес Анкаре. Не надо забывать, что РПК противостоит Турции — как в Сирии, так и в самой Турции, где действуют тысячи партизан РПК и живет свыше 20 млн курдов.

Во-вторых, даже если РФ, Асад, Турция и Иран договорятся строить Сирию без РПК, без курдской автономии, то может начаться война этих сил против курдов. Но, как я уже сказал, у курдов есть могущественный партнер — США, Трамп. И я не думаю, что с таким партнером курдов будет легко опрокинуть.

Но если в такой ситуации курдов сдаст еще и Трамп, то тогда мы можем стать свидетелями масштабной операции Асада, РФ, Ирана и Турции против курдской автономии». http://www.rosbalt.ru/world/2017/03/17/1599854.html

Недавно советник Трампа генерал Майкл Флинн заявил о возможности создания в будущем независимо Курдистана – при американской поддержке:

«Пешмерга представляет собой силу, оказывающую самое героическое сопротивление. В рамках проведенных мной совместных с Пешмергой мероприятий она проявила себя как важная организационная структура с очень талантливым управлением. На мой взгляд, курды являются одним из самых героических народов, с которыми мне довелось повстречаться за все время. Важно оказать поддержку создаваемому независимому Курдистану со стороны США и стран коалиции. На мой взгляд, сформируется новый Ближний Восток, а Ирак и Сирия не смогут сохранить свою целостность и распадутся. Считаю, что на Ближнем Востоке появятся три или четыре новые страны, и можно сказать, что в будущем мы увидим независимый Курдистан». https://regnum.ru/news/polit/2267966.html.

Заметим между делом, что нарастающий альянс Рожавы с американским империализмом начал вызывать недовольство и подталкивать к прозрению некоторых западных леваков, в том числе тех, кто воевал за курдское дело с оружием в руках. Так, о намерении уйти из YPG заявили американские марксисты Белден и Чепмен:

«Рост военного присутствия США в северо-восточной Сирии является одной из причин, из-за которых Белден и Чепмен решили вскоре отправиться домой, несмотря на намерения, выраженные ими ранее в этом году, чтобы остаться для финального наступления на Ракку. YPG имеет тесный военный союз с Соединенными Штатами, которые развернули около 1000 военнослужащих наряду с курдскими и арабскими силами, и, как ожидается, намерены отправить в Сирию еще более 1000.

Хотя они редко сталкивались с американскими военными, американское присутствие вызывает тревогу марксистов, посвятивших себя свержению Западной капиталистической системы.

“Как марксист, я должен привыкнуть к противоречиям” – сказал Белден, который не верит, что Альянс будет длиться долго. Но, сказал он, он не будет бороться на стороне американских сухопутных войск. “Я против всего американского присутствия в Сирии. Армия США и морские пехотинцы представляют собой нечто совершенно отвратительное для меня”.

 

https://www.facebook.com/michael.shraibman.7/posts/1077320375705643?pnref=story

Но СНГовским и неСНГовским либертариям до прозрения далеко. По поводу цитированных выше проамериканских и проимпериалистических высказываний лидеров РПК и Рожавской революции, в изобилии приведенных в статье Захера Бахера «Нашей позицией в отношении Рожавы должна быть критическая солидарность», переведшие эту статью на русский язык создатели hevale.nihilist.li заметили, что хотя они и не согласны с «огульным хаем демагогов, подрывающих солидарность с курдской революцией», но даже их «не могут не огорчать дифирамбы в адрес США и стран Запада, которые позволяют себе многие курдские лидеры. Порой становится неясно, где дипломатия и политика, а где беспринципность» http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

Люди выдумали себе собственную Рожаву, а потом обвиняют в беспринципности лидеров реальной буржуазной революции в Рожаве за то, что эти последние действуют согласно собственной природе, а не согласно желаниям посторонних доброхотов. Курдские буржуазные революционеры искренне хотят – и ни от кого этого не скрывают  – «иметь собственное место в престижной семье ООН и жить как государство», а их за это вполне естественное для любого буржуазного политика желание наивные души обвиняют в беспринципности.

Еще более наивной душой – если такая наивность вообще возможна в нашем циничном и падшем мире – является сам Захер Бахер. Он приводит обширные цитаты из лидера РПК Мурата Карайылана, в которых Карайылан максимально ясно, прямо и честно обрисовывает цели РПК и революции в Рожаве:

«Наша революция, которую мы проводим для победы курдской нации, проходит через важный этап в истории… Этап, на котором мы сейчас находимся — это этап свободы Курдистана; поэтому национальное единство важно для нас как никогда раньше.» Он добавил:«Вы выдвинули мою кандидатуру [напоминая про выдвижение его кандидатуры в исполнительный совет Курдского Национального Конгресса], поэтому я обещаю вам быть одним из партизан Апо [Абдуллы Оджалана] в борьбе за свободу Курдистана. Я должен применять принципы демократического национального единства в свободном и демократическом Курдистане. Всеми своими усилиями я борюсь против оккупационной политики ТУРЕЦКОГО ГОСУДАРСТВА… В такой значительной ситуации, как нынешняя, нам нужно единство как никогда. Я верю, это поможет нашей нации победить, нам нужно для этого национальное единство…».

30 декабря 2015 в своем интервью Rojnews Карайылан подтвердил то, что он сказал в сентябре. Он заявил:«Борьба в Бакуре — это национальная борьба и все силы в Курдистане должны поддерживать ее, ведь это борьба за всех курдов. Мы надеемся, политики Башура (Иракского Курдистана) окажут Бакуру больше поддержки». http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

Захер Бахер не согласен с подобным подходом – и быть несогласным с подходом курдского буржуазного националиста Карайылана – это святое право курдского анархиста Бахера. Только Бахер злоупотребляет этим правом, почему-то считая заявления Карайылана «нелепыми» и «риторической политической игрой». Бахер разражается инвективой:

«Заявления Карайылана противоположны идеям Оджалана и его учителя Букчина о демократическом конфедерализме, децентрализации, неиерархичности, единстве с другими людьми, независимо от их различий. Идеи Карайылана о национальном государстве и национальной свободе противоречат идеям, которые антигосударственны и более демократичны». http://hevale.nihilist.li/2016/08/zaer-baher-nashej-pozitsiej-v-otnoshenii-rozhavy-dolzhna-by-t-kriticheskaya-solidarnost

Отметим мимоходом, что из руководящей группы РПК о «безгосударственном обществе» как цели борьбы РПК говорит только Дилар Дирлик, ответственная за работу среди европейских левых. При этом та же Дилар Дирлик является сторонницей парламентаристской Демократической партии народов https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1165129606924719&set=a.293271300777225.57384.100002830734414&type=3&theater До какой степени слова Дилар Дирлик о «безгосударственном обществе» являются ее личным искренним убеждением, а до какой – предназначены для охмурения левых идиотов, вопрос заведомо не решаемый. Факт тот, что Карайылан и другие лидеры РПК, отвечающие за более серьезные направления работы, таких слов не говорят.

Вряд ли Карайылан будет иметь время и желание ответить Бахеру  столь же честно и прямо, сколь честно и прямо он изложил цели РПК. Если бы он это сделал, он мог бы ответить примерно так:

«Уважаемый господин-товарищ Бахер! Я признаю за Вами и Вашими единомышленниками пусть небольшой, но реальный вклад в поддержку нашего дела, но я вынужден с Вами не согласиться. Абсолютно ничего «нелепого» и «риторического» в моих максимально прямых – насколько это вообще возможно для политика – заявлениях нет. Я максимально честно сказал, что борьба в Бакуре, т.е. в Турецком Курдистане, это национальная борьба, и наша революция делается ради победы курдской нации. Один немецкий ученый 19 века, который когда-то был нашим учителем, считал, что национальная борьба и создание национальных государств неизбежно сопровождает  развитие капитализма, который, в свою очередь, является необходимой стадией в развитии человечества. Для победы курдского дела,  на наш взгляд, необходимо национальное единство, т.е., говоря старомодным в современном политкорректном мире, по правилам которого мы играем, чтобы достичь наших целей, языком того самого немецкого ученого 19 века, единство разных классов курдского общества. Вы можете полностью не принимать подобный подход, но вы создали в своей голове представление о нас и нашей революции, которое имеет мало общего с действительностью. Мы – такие, какие мы есть, и мы боремся за то дело, которое считаем необходимым для нашего народа на данной стадии его развития. И у вас будет меньше печальных разочарований в будущем, если вы как можно раньше осознаете это. Пока же вы этого не осознали, то, должен вас огорчить, вы, леволиберальные и либертарные западные и СНГовские интеллигенты, являетесь для нас тем же, чем 100 лет назад были для одного великого русского революционера и политика, тоже когда-то бывшего нашим учителем, ваши тогдашние леволиберальные аналоги – «полезными идиотами» (уж простите за неполиткорректную грубость).

P.S. Насколько идеи Оджалана являются антигосударственными, Вы можете точнее узнать, внимательно перечитав «Дорожную карту».

Заключение.

В написанном в 2003 году, еще задолго до Рожавы хорошем марксистском исследовании о ранней РПК С.В. Демиденко подвел итог так:

«Оджалан основал единственное на Ближнем Востоке революционное движение, отстаивающее ярко выраженные буржуазно-демократические ценности» (С.В. Демиденко. Деятельность Рабочей партии Курдистана и ее роль в вооруженной борьбе турецких курдов (1973-1999). М., 2003, с. 190). В этих словах больше истины, чем во всей хвалебной фразеологии о Рожаве.

На наших глазах происходит процесс рождения современной курдской нации – с той особенностью, что может появиться не одна, а по меньшей мере две курдские нации (курманджиязычные Турецкий и Сирийский Курдистан, в которых неоспорима гегемония РПК и сораниязычный Иракский Курдистан, где у власти стоят ДПК и ПСК. Что станет при таком повороте событий с Иранским Курдистаном и с такими группами курдов, как заза и езиды, пока говорить рано). Как и любая нация, курдская нация рождается в муках национально-освободительной  буржуазно-демократической революции. Из-за отсталости курдского этноса процесс формирования нации в горниле национально-освободительной революции происходит с запозданием. Курдская революция подобна национально-освободительным революциям 1940-1980-х годов – только пришла она с опозданием на полвека.

Формирование курдского буржуазного-демократического государства, при прочих равных условиях –  дело хорошее. «При прочих равных условиях»  – потому что если независимый Курдистан станет аналогом Израиля, т.е. оплотом иностранного империализма в регионе, то это будет делом нехорошим и отношение к Курдистану тогда будет таким же, как к Израилю. Поэтому нужно признавать прогрессивный характер курдской буржуазной революции – и не питать никаких иллюзий по поводу ее «антигосударственного и антикапиталистического» потенциала.

У РПК, особенно ее раннего периода, революционно-социалистическое движение будущего может многому научиться – и будет учиться. Но учиться у РПК надо не либерально-либертарному словоблудию, а совершенно другим, очень неполиткорректным вещам.  У РПК надо учиться упорству и целеустремленности в достижении поставленной цели, умению работать на длительную перспективу (напомним, что от возникновения группы вокруг Оджалана до провозглашения РПК прошло более 5 лет, а до начала вооруженной борьбы – более 10 лет), умению завязывать связи с народом и устанавливать свою гегемонию в народе, умению отдавать, если надо, жизнь за великое общее дело (этому последнему учиться естественно, нужно не у Оджалана, а у Мазлума Догана, Кемаля Пира и Хейри Дурмуша), учиться умению проводить свою политику сквозь все изгибы политического процесса, умению максимально использовать редко выпадающие, но тем более ценные шансы, которые, если ты не способен использовать их сегодня, завтра ускользнут из твоих рук (именно так, использовав созданный сирийской революцией и распадом Сирии шанс, РПК установила свою власть над Сирийским Курдистаном), наконец умению пускать пыль в глаза врагам и союзникам и использовать «полезных идиотов». Доблести воина и политика, которую РПК проявила в борьбе за свои цели, революционно-социалистическое движение будущего должно развить в себе, чтобы бороться за свои цели. И уважать оно будет РПК и ее вождей не как изобретателей «нового слова в социализме», ибо «новое слово» Оджалана ничего общего с социализмом не имеет, а как замечательно искусных буржуазных политиков.

Закончить статью хочется более или менее правильной оценкой РПК, которую дали турецкие марксисты из небольшой, но самостоятельно мыслящей турецкой группы Marksist Tutum («Марксистская позиция»):

«Рабочая партия Курдистана была основана в конце семидесятых годов 20 столетия курдскими революционерами-интеллектуалами. В то время, когда еще существовал СССР и многие национально-освободительные движения в мире называли себя марксистско-ленинскими (ML) для того, чтобы получить поддержку СССР, Рабочая партия Курдистана шла таким же путем.

Сначала это движение появилось как восстание радикально настроенной мелкой городской буржуазии и бедных крестьян, приняло стратегию гражданской войны, провозгласило себя социалистическим, но утверждало, что первоочередной его задачей было создание независимого объединенного Курдистана….

После военно-фашистского переворота в 1980 в Турции, когда фашистский режим нанес сокрушительный удар по всем левым организациям и навязал удушающие репрессии всему обществу, в 1984 году Рабочая партия Курдистана начала партизанскую войну в Курдистане на территории Турции против турецкого государства.

После распада СССР в начале 90-х Рабочая партия Курдистана начала постепенно избавляться от тяжести ярлыка «марксистко-ленинская». Она провозгласила, что больше не являлась марксистко-ленинской партией, удалила серп и молот со своего флага и даже несколько раз в течение последующих лет поменяла свое название. Таким образом, она поставила себя в политический ряд, который отвечает ее действительной природе (мелкобуржуазной партии с крестьянским основанием).

Несмотря на это, мы, исходя из того факта, что курды являются народом, лишенным своих гражданских прав, делаем упор на демократическом и относительно прогрессивном историческом характере национально-освободительной борьбы Рабочей партии Курдистана против расистско-шовинистического элиминационистического турецкого государства. Мы отстаиваем необходимость безусловного признания права курдского народа на самоопределение, включая его независимость. Мы рассматриваем борьбу курдского движения за реализацию этого требования не как социалистическое, но демократическое и прогрессивное движение.

Мы знали с самого начала, что Рабочая партия Курдистана не была марксистским либо социалистическим движением с пролетарскими классовыми корнями. Для нас Рабочая партия Курдистана была национально-освободительным движением, ведущим законную, справедливую борьбу. Как любое прогрессивное национально-освободительное движение, она имела буржуазно-демократический характер, программу и цели.

Мы никогда не считали правильным присваивать ей социалистические категории. Необходимо подчеркнуть, что для нас те подходы, которые Рабочая партия Курдистана принимает за социалистические, а затем обвиняет за их измену социализма, в принципе своем ошибочны. Мы также хотели бы сказать, что поскольку Рабочая партия Курдистана набрала силу и расширила свое влияние в различных городах по всей Турции, неверно было бы толковать это так, что Рабочая партия Курдистана является социалистической организацией рабочего класса, получает распространение среди курдских рабочих и, в частности, курдской молодежи с левыми взглядами.

Данное понимание является иллюзией, а восприятие Рабочей партии Курдистана как организации, ведущей социалистическую борьбу рабочего класса, не только не способствует укреплению борьбы турецких и курдских рабочих, но ослабляет ее. http://hevale.nihilist.li/2015/07/podderzhivajte-kurdov-razoblachajte-imperializm-interv-yu-s-revolyutsionerom-iz-turtsii

…Современная действительность показывает, что из стран, не входящих в империалистический центр, способность к экономическому росту обнаруживают две группы:  маленькие государства, живущие в нищем окружении и добившиеся паразитического благополучия либо благодаря нефтяной ренте, либо став притонами финансовых спекуляций, и огромные государства вроде Индии и Китая. Поскольку для всех, кроме тупых либерастов, очевидно, что весь мир не может стать Сингапуром или Кувейтом, перспектива независимого развития регионов периферии увязана с объединением их в большие региональные государства.

Только у таких государств будут ресурсы, достаточные для проведения самостоятельной экономической этатистской политики: большой массив рабочей силы, природные ресурсы, огромный внутренний рынок, позволяющий снизить до минимума зависимость от иностранного капитала. Только они, сконцентрировав эти ресурсы, смогут освободить эти регионы от низшего положения в международном разделении труда, лишить мирового господства империалистический центр и начать новый цикл прогрессивного развития. Как соединить объективную экономическую необходимость больших государств с сохранением национальных культур – вопрос интересный и подлежащий практическому решению.

Трагедия Ближнего Востока заключается именно в его политической раздробленности, раздробленности, вызванной как бездарностью и паразитизмом местных правящих классов, так и сознательной политикой иностранных империализмов, желающих удержать контроль за богатым природными ресурсами регионом. Как написал один современный итальянский марксист:

«Ближний Восток в XX веке упустил историческую возможность своего объединения, это произошло в результате сочетания бездарности буржуазии региона и целенаправленного установления баланса сил, осуществляемого империалистическими державами. Специальные «доктрины» были разработаны для обоснования того, что объединение региона под общей властью является неприемлемым, т.к. нельзя допустить исключительного контроля над его энергетическими артериями; непрерывный ряд войн был вызван или подпитывался для того, чтобы предотвратить это.

 

Все указывает на то, что эта историческая возможность была утеряна безвозвратно; политическая раздробленность делает почти непреодолимым разрыв с континентальными масштабами Соединенных Штатов, Европы, России, Китая и Индии, держав, способных бороться за влияние в регионе».      (Гуидо Ла Барбера. Новая стратегическая фаза. СПб, 2015, с. 220).

Пока история продолжается, нужно осторожнее использовать термин «безвозвратно». Кровавый кошмар, творящийся сейчас на Ближнем Востоке, может стать не его смертельной агонией, а рождением нового мира, мира, характер которого пока еще нельзя предвидеть и который в любом случае будет началом нового прогрессивного развития. То, что новый мир рождается из катастрофы, может быть печально для гуманиста, но история равнодушна к печалям гуманистов. Все великое и прочное создается железом и кровью, как понимал основатель немецкого империализма Бисмарк. Современный западный капитализм, установивший свое господство над миром и любящий сейчас порассуждать о ненасилии и правах человека, был создан в кровавых войнах Реформации в 16-17 веках, создан христианскими фундаменталистами-протестантами.

В происходящей сейчас борьбе на Ближнем Востоке нет симпатичных для нас сил. И пока что непонятно, как и откуда появится пусть не симпатичная, но прогрессивная сила. Терпящие сейчас поражение повсюду запрещенные ИГИЛовцы вместо политики преодоления конфессиональной розни всячески разжигали ее, проводя геноцид шиитов, принадлежность которых к исламу они ставили под сомнение – вопреки исламу, запрещающему сомневаться в принадлежности к исламу тех, кто декларирует эту приверженность. Нет сомнения, что подобная политика, выгодная только империализмам, стала одной из причин их поражения.

Но с точки зрения общественного прогресса наиболее реакционными станут силы, помогающие иностранным империализмам удерживать контроль над Ближним Востоком. Эти силы, несмотря на свои благие намерения, неизбежно повторят судьбу Израиля, который, не следует забывать, был основан энтузиастами самоуправленческого социализма. Трагедия курдов, вызванная запоздалосью их исторического развития, состоит в том, что их национальное государство стало складываться тогда – и складываться под патронажем США, когда развитие мирового капитализма все более превращает национальные государства в нежизнеспособные уродцы, требуя мировой политики и мировой силы. Прогрессивное само по себе, создание независимого Курдистана в случае, если оно произойдет под опекой США, превратится в свою противоположность, как в свою противоположность превратилось создание Израиля, этого оплота «европейской демократии» и «европейского социализма» на Ближнем Востоке.

В любом случае, остающееся для нас конечной целью освобождение угнетенных и обездоленных всей Земли невозможно ни под протекторатом США, ни под лживо-надклассовыми знаменами «демократического конфедерализма». И желающие приблизить это освобождение должны не тешить себя иллюзиями, а знать правду.

М. Инсаров.

Январь-июль 2017 года.

 

 

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 2.5/10 (2 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)
Курдская революция: мифы и реальность, 2.5 out of 10 based on 2 ratings