В декабре 2015 года курдские отряды народной самообороны достигли важного военного успеха в борьба против ИГИЛ в Сирии. В ходе стремительного наступления отряды YPG/YPJ перешли реку Евфрат, захватив важный стратегический объект – дамбу и ТЭЦ Тишрин.

Подробнее о перспективах данного успеха написано тут

«Новая искра» решила обсудить тему военных успехов курдской самообороны с военным аналитиком, анархистом Игалем Левином.

Игаль Левин

Игаль Левин

– Гражданская война в Сирии идет уже шестой год подряд, что по меркам даже войн старого времени, довольно долго. С учетом современных  технологий, это где-то то же самое, как если бы гражданская война в Испании шла 20 лет. Это очень затянутый конфликт, который превратился в мясорубку. И люди очень устали.

Успешное наступление курдов на севере столкнется с серьезной проблемой невоенного характера, а именно неприятие революции со стороны местного арабского населения.

Арабское население Сирии организовано в кланы, которым по несколько сотен лет. Эти клановые структуры существуют дольше, чем само государство Сирия. И именно кланы решают большинство вопросов в стране. И режим Хусейна в Ираке, и Асад в Сирии всегда в своей политике опирались  на эти кланы. Вертикаль местной региональной власти формировалась кланами. Хороший пример роли кланов – алавиты.  Это небольшой клан, многие из арабов даже не считают их за мусульман. Наиболее боеспособные войска Асада, как например «Тигры», состоят почти исключительно из представителей клана алавитов и потому так лояльны режиму. Курдская революция разрушает эту клановую систему, в том числе и систему курдских кланов. Она полностью меняет всю систему власти в регионах. Во многом именно поэтому эта революция  воспринимается как чужеродная многими арабами в Сирии. Более того, даже курдские кланы часто не поддерживают эту революцию. Курдская революция авторитарна по отношению к сложившейся системе власти,  она диктует  кланам новые порядки.

Если курды в Сирии в большинстве своем спокойно приняли эту революцию, так как она освободила их от режима Асада, при котором курдом запрещалось практически все, язык, образование, политическая активность. Для арабов же эта революция – разрушение сложившейся системы власти.

Более того, арабы рассматривают сирийских курдов, как враждебную группу, кто-то по религиозным причинам, кто-то по иным. Слухи о том, что курды после освобождения территорий от ИГИЛ устраивают этнические чистки, очень популярны именно среди арабского населения. Многие арабы воспринимают курдов как таких себе мальчиков на побегушках, которые бегают за теми, кто сильнее. Это особенно видно на фоне иракского  Курдистана, где клан Барзани полностью лоялен западу. Они не видят разницы между Пешмергой и бойцами YPG/YPJ.

Арабы также рассматривают город Кобани как свой, называя его  городом Эль-Араб. К этим факторам добавляется то, что, как и сто лет назад Запад опять разделяет территорию кланов, помогая курдам в Сирии, в Кобани и в Ираке. Повестка курдов, поэтому не будет популярной среди арабов, и при отсутствии альтернативы это может опять поднять популярность ИГИЛ среди населения.

Об курдах в рядах ИГИЛ

Сейчас активно обсуждают то, что ИГИЛ отступает на всех фронтах. Но при этом не учитывают, что ИГИЛ набирает большую популярность среди местных арабских и не только арабских кланов. Очень много разных кланов присоединяется к ИГИЛ. Есть даже курдские кланы, например клан недалеко от Алеппо, который полностью присягнул ИГИЛ. А это тысячи человек

Почему курды идут в ИГИЛ?

Дело в том, что мы не правильно воспринимаем растиражированный курдский национализм.  Акцент на национальности у курдов делается постфактум. Во многом из-за того, что изначально материнское движение – РПК (Рабочая партия Курдистана, бойцы которой стали во многом основной курдской самообороны) послужила катализатором курдской революции в Сирии. РПК – бывшая марксистская организация. В своей идеологии РПК опиралась на право народов на самоопределение популярное у марксистких\маоистких групп. Эта идея до сих пор остается популярной среди курдов.

Еще один фактор в пользу национализма  – курдское население в Сирии на 80% аграрное, и очень неграмотное. И естественно, что апелляции к национализму, к патриотизму очень легко принимаются этим населением на веру. Но на практике нет никакого курдского национализма. Фактически проект

Рожава – это окончательный провал курдского национализма. Курды есть в рядах ИГИЛ, есть и иракские курды, которые против Рожавы, а в рядах курдской самообороны сражаются арабы, ассирийцы.

– На уровне инициативных верхушек, руководства милиции, партий, общественных советов курды  подчеркивают, что сражаются за весь мир, а не только за курдов. Активно используется риторика интернационализма.  Они даже не используют слово национализм, заменяя его «патриотизмом».

Иноземцы в курдских отрядах

Иноземцы в курдских отрядах

Не акцентируют они также внимание и на религии. В курдскую милицию интегрировано много светских арабских течений. Вместо этого курды предлагают новую организацию власти. Во всех городах, в которых проживают арабы, или составляют там большинство населения, после взятия их под контроль курдов, создается  местная милиция из арабов, местные советы тоже из арабов.

Интересно, что военизированные структуры курдов играют  роль общество образующих структур, проводников революционных преобразований. Может именно благодаря этому, им удается координировать в рамках одних операций различные этнические и религиозные вооруженные группы. Например на фронте Раки в рядах наступающих на ИГИЛ есть не только сунниты, есть также алавиты, армяне, ассирийская милиция. Они конечно друг друга недолюбливают, но им удается действовать заодно.

Кстати, ассирийцы были первыми кто присоединился к курдам, как самая слабая, самая малочисленная группа. Ассирийская милиция насчитывает порядка 3 тыс. человек. По сравнению с курдской милицией в 50 тыс. человек –  это капля в море, но ассирийцы будут до конца защищать Рожаву, потому что именно в Рожаве им впервые дали возможность заниматься политикой.

Наступление на севере – игра по-крупному

Соединение двух кантонов –  Кобани и Африн – это очень опасная игра, это игра по-крупному. Захват Тишрина и пересечения Евфрата создают плацдарм для продвижения дальше, к границам кантона Африн. Однако есть Турция, которая не позволит этому случится.

С другой стороны такое продвижение для курдов – опасное  растягивание коммуникаций, требуещее привлечение резервов.

И опять же, это абсолютно арабский район, там почти нет курдов. Даже если так найдутся какие то небольшие курдские кланы, то для них, скорее всего, суннизм будет важнее, чем курдская идентичность.

А не наступать курды не могут, потому что рано или поздно их сомнут. Еще один важный факт. Кантон Африн полностью изолирован от остальной Рожавы. С одной стороны он граничит с исламистами из аль-Нусры, которые постоянно совершают набеги на жителей кантона. А с другой стороны граница с Турцией. Там одни сплошные горы и нет ни одного пограничного пункта, и только контрабандисты козьими тропами пересекают ее.

О блокаде Африна

– Африн в тотальной изоляции от всего мира, получая ресурсы только через контрабанду. Но на основе контрабанды нельзя построить экономику. И курды хотят своим наступлением спасти этот кантон, соединить его с Рожавой. Когда-то в похожей ситуации был кантон Кобани, но там хотя бы был официальный переход с Турцией, через который удавалось поддерживать коммуникации с внешним миром и спасать беженцев. И в Кобани были города, в Африн – нет. Это сельский, преимущественно горный район. Если к нему не пробить дорогу, то людям ,там проживающим будет очень плохо. Ресурсы очень ограничены.

Кантон Африн

Кантон Африн

Показательно, что, даже не смотря на такое плачевное положение в кантоне не объявлен принудительный призыв. Вместо этого там активно развивается спорт, стояться центры для занятия спортом. Это прогресс, ведь ранее занятие спортом там было запрещено режимом Асада. До революции в Африне была запрещена любая политическая активность. Одного курда за то, что он организовал форум для обсуждения политических вопросов, обычные посиделки, асадовская охранка бросила в тюрьму. В тюрьме за такое своеволие ему отрезали уши. Теперь он активно участвует в революции, формирует отряды самообороны в кантоне. Сейчас там впервые появилась работа, появились небольшие предприятия, мастерские, маленькие заводики. Там нет крупного производства, но много мастерских, которые дали работу в том числе и беженцам, которых там более 100 тыс.

До революции почти вся молодежь Африна крепко сидела на наркотиках, которые обильно поставлялись контрабандистами. После начала революции РПК, и другие организации призвали эту молодежь в милицию, а наркобаронов уничтожили или заставили покинуть Африн. Эта молодежь, вступив в милицию, смогла получить не только минимальное материальное обеспечение, но общественное уважение. На них начали смотреть как на героев. А это заставляет людей меняться в лучшую сторону.  По этой же причине много палестинцев идет в ряды «ХАМАС». Там тоже нет принудительного призыва, только добровольцы.

Во времена асадовского режима  курды были самым угнетаемым народом. Не только говорить на курдском языке запрещали, запрещали любую активность, любое проявление сознательности. Те качественные изменения, которые произошли сейчас, вдохновляют людей бороться за новое общество. Они хотят оставить Рожаву под своим контролем. Именно это желание, и добровольческий характер соединений стали основой для военных успехов курдов. Курдам теперь есть за что бороться и что защищать.

О национализме и религии

– Все идеи национализма проваливаются на Ближнем Востоке потому, что религия играет на много более важную роль, чем нация. Пример тому – провал идеи панарабизма. Не секрет, что арабские националисты, как Насер, как Арафат, как марксистские организации, долго пытались использовать национализм в политике, но эти попытки постоянно проваливались. Напротив, доминирующими силами стали исламистские организации, потому что религия играет основополагающую роль. Даже Россия со своим насаждением религии сверху не сравнима с этими странами. Там с молоком матери впитывают религиозное сознание.

Как с этим бороться? Как бороться в этом регионе за науку, за прогрессивные преобразования, непонятно. Даже авторитарно, сверху вводить прогрессивное сознание не получается. Современный пример  таким неудавшемся попыткам – Иордания, где король постоянно заигрывает с религией.

Даже на уровне геополитике, противостояние Ирана и Саудовской Аравии, за которым скрываются чисто экономические интересы, внешне имеет внешне религиозный характер. Массы солдат, которые пойдут воевать против друг друга, именно так будут воспринимать это,  сквозь призму религиозного противостояния. И как тут развернуться курдам вне своей Рожавы, не ясно.

 

 

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 10.0/10 (3 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: +2 (from 2 votes)
Курды: новые вызовы и туманные перспективы, 10.0 out of 10 based on 3 ratings