che05Оригинал находится здесь

Предисловие переводчика:

Мы публикуем Манифест боливийской Армии национального освобождения (АНО). Этим громким названием именовал себя действовавший в Боливии партизанский отряд Че Гевары. Перевод Манифеста АНО не означает, что мы всецело позитивно оцениваем ее деятельность. Скорее даже наоборот. Но именно в этом и состоит интерес, ведь действия Че Гевары в Боливии – это замечательный урок того, как нельзя делать революцию.

Современные леваки ленивы и нелюбопытны. Их интересует Че Гевара, но не интересует Боливия. А зря.

Боливия – бедная страна с богатыми природными ресурсами. В ходе войн 19 века она потеряла выход к Тихому океану. Основой экономики страны в 20 веке была добыча олова. Олово принадлежало олигархам – трем «оловянным баронам». Политической системой страны в первых десятилетиях 20 века была олигархическая «демократия», при которой избирательного права были лишены бедные и неграмотные. Экономика страны контролировалась англо-американским капиталом, рабочие выступления расстреливались.

Первой попыткой порвать с подобной моделью стал «военно-социалистический режим» генерала Торо и полковника Буша в 1936-1939 годах. В это время были легализованы профсоюзы и национализирована нефть. Политику Торо и Буша попытался продолжить полковник Вилльяроэль в 1943-1946 годах. Он был свергнут и убит в результате олигархического переворота. Наступило 6-летие господства олигархической реакции, под разглагольствования о «демократии», расстреливавшей рабочих.

Торо, Буш и Вилльяроэль не опирались на организованную силу. Извлекая урок из их поражения, боливийские националисты (в тот период – левые националисты) создали свою партию – Националистическое революционное движение (MNR). Эта партия стала готовить вооруженное восстание против олигархата.

По раскладу политических сил на левом фланге Боливия сильно отличалась от большинства стран мира. В 1920-е годы здесь не успела сформироваться Компартия. Созданная в 1930-х годах промосковская Левая революционная партия (PIR) в 1940-е годы запятнала себя сотрудничеством с проамериканскими олигархическими режимами (формально во имя «антифашистской борьбы против Гитлера», которая никакого отношения к внутренней боливийской политике не имела) и тем самым вызывала народную ненависть. Возникшая на ее развалинах в 1950 году Компартия Боливии была слабой и невлиятельной.

Зато сильна была созданная в середине 1930-х годов Революционная рабочая партия (POR), стоявшая на позициях троцкизма. Боливия была одной из трех стран мира (наряду с Южным Вьетнамом в 1930-1945 годах и наряду со Шри-Ланкой), где троцкисты были сильнее сталинистов и доминировали в революционном рабочем движении. Боливийский троцкизм – это не интеллигенты в кафе, а боливийские шахтеры (хотя интеллигентов в POR тоже хватало). Советская делегация, приезжавшая в Боливию вести переговоры о продаже советского оборудования для боливийских шахт в начале 1960-х годов, была поражена портретами Ленина и Троцкого в помещениях шахтерских профсоюзов и вопросами, которые задавали индейцы-шахтеры на языке аймара: «Почему сталинская бюрократия клевещет на Троцкого – лучшего друга аймарского народа?». Троцкисты-шахтеры показывали советской делегации 4 пальца – мы, мол, за Четвертый Интернационал. Гости из СССР нашлись, как ответить, и показали фигуру из трех пальцев – а мы – за Третий. Боливийские троцкисты смогли добиться того, что конгресс боливийских профсоюзов – Боливийского рабочего центра – COB – на съезде в Пулакайо в 1946 году принял программу перманентной революции.

В апреле 1952 года в Боливии произошла революция – самая народная и массовая революция в Латинской Америке во второй половине 20 века. В ходе трехдневных боев вошедшие в столицу страны – Ла-Пас шахтерские отряды разгромили боливийскую армию, которая развалилась и перестала существовать. Несколько месяцев фактическая власть в стране принадлежала профсоюзам и шахтерским отрядам. Крестьяне стали захватывать землю.

Но Боливия была бедной страной, и преобразования в направлении социализма упирались в тупик. Постепенно власть перетекала от шахтеров к MNR, а это последнее перекупалось и ставилось под контроль американским империализмом. В стране были осуществлены прогрессивные реформы в рамках капитализма. Было введено всеобщее избирательное право, олово было национализировано, крестьяне получили землю. Одновременно под контролем американских инструкторов восстанавливалась регулярная армия и пресекались попытки толкать революцию дальше. COB, возглавляемый лидером левого крыла MNR, Хуаном Лечином, перешел в оппозицию. Троцкисты были в оппозиции правительству MNR еще раньше.

Откат революции назад происходил медленно и долго и увенчался правым военным переворотом в ноябре 1964 года. В результате переворота к власти пришел генерал Рене Баррьентос. Но даже этот переворот не смог сразу уничтожить все завоевания революции. Крестьяне сохранили землю, некоторое время сохранялась вооруженная шахтерская милиция – пережиток революции 1952 года. Она была разгромлена в июне 1967 года (об этом есть фильм выдающегося боливийского режиссера Хорхе Санхинеса «Мужество народа») – в совершенно другом районе Боливии, чем малонаселенное пограничье с Аргентиной, где бродил со своим отрядом Че Гевара.

Че Гевара появился в Боливии в 1966 году. Казалось бы, желание помочь боливийскому народу свергнуть проамериканскую диктатуру Баррьентоса – дело святое. Чтобы его исполнить, нужно связаться с двумя ведущими революционными силами страны – с COB, где доминируют левые националисты Хуана Лечина, и с троцкистами из Революционной рабочей партии. Нужно связаться с сохраняющейся еще, хотя и находящейся под постоянным нажимом властей и готовящейся к последнему бою, шахтерской милицией, и оказать ей помощь, которую она попросит.

Че Гевара не связывается с Лечином и с лидером боливийских троцкистов Гильермо Лорой, игнорируя две ведущие революционные силы страны. Он не обращается к шахтерам. Вместо этого он создает партизанскую базу в малонаселенном индейском районе на границе с Аргентиной, где каждый новый человек на виду, и обращается к слабой и маловлиятельной Компартии Боливии, причем ставит ее перед свершившемся фактом: он решил начать партизанскую войну, и ему нужна помощь. Помощи он не получает. В книгах о Че Геваре принято обвинять Компартию Боливии и ее лидера Марио Монхе за подобное предательство, однако Монхе понять можно: приехал какой-то хмырь, и, не спросясь нашего совета, устроил авантюру. В результате внутри Боливии Че Гевара получил активную поддержку лишь от нескольких десятков молодых интеллигентов из боливийского комсомола.

Боливийский освободительный национализм, составляющий основное содержание Манифеста Армии национального освобождения, имел поэтому чрезвычайно карикатурный характер и легко парировался официальной пропагандой: приехали сюда кубинцы, и учат нас родину любить (в отряде Че Гевары были боливийцы и перуанцы, но основной состав – кубинцы). Игнорируя национальную специфику и национальные революционные силы страны, Че Гевара взывал к боливийскому национализму – и выглядело это не просто смешно, но и противно.

Вся эта история выглядит по-идиотски. Одно из двух. Либо Че Гевара оказался в этой ситуации дураком (вариант – искал смерти), либо у всех этих несуразностей было свое объяснение.

Объяснение простое. И оно предлагалось частью биографов Че Гевары. Район Боливии, где Че Гевара начал партизанскую войну, был крайне неудобен для развертывания революции в Боливии. Зато он находился на границе с Аргентиной. В Аргентине, на своей родине, а не в Боливии, Че Гевара хотел начать партизанскую войну. Его отряд планировал либо перебраться, пройдя подготовку в Боливии, в Аргентину, либо ходить туда рейдами, используя Боливию как тыловую базу. Однако боливийская армия случайно обнаружила сборище непонятных людей на ферме, произошло первое вооруженное столкновение, граница с Аргентиной оказалась закрыта, после чего пришлось начинать партизанскую войну в Боливии, импровизировать и совершать глупость за глупостью.

В своем Манифесте Че Гевара не апеллирует даже к общелатиноамериканскому революционному национализму (имеющему давние и прочные традиции в Латинской Америке, за который сам Че Гевара раньше неоднократно выступал), хотя подобная апелляция была бы куда более честной, чем игра кубинца из Аргентины в боливийского патриота. Он направляет острие критики против американского империализма, оставляя на заднем плане классовые интересы боливийской буржуазии. Он плохо представляет себе социальный и политический расклад в Боливии (крестьяне уже получили и еще не потеряли землю, поэтому на партизанскую войну они не поднимутся; основная революционная сила Боливии – шахтеры, революция в Боливии невозможна без активного участия в ней COB и троцкистов; Компартия Боливии – незначительная сила, которую можно игнорировать). И получилась заведомо обреченная на поражение авантюра.

Че Гевара был смелым и искренним буржуазным революционером (и демагогичность его апелляции к боливийскому патриотизму не отменяет его искренности – он верил в свою демагогию), двигавшемся в последние годы жизни от сталинизма влево. Но культ Че Гевары, популярный в левацком движении, – вещь чрезвычайно вредная, как вредная вещь, впрочем, и культ Ленина, Троцкого или Махно. Учиться можно и нужно на поражениях и победах реальных исторических деятелей, а не мифологизированных объектов культового поклонения.

М. Инсаров

Манифест Армии национального освобождения к боливийскому народу

Безмерна история лишений и страданий, которые переносил и переносит наш народ. Потоки крови непрерывно лились на протяжении столетий. Тысячи и тысячи матерей, жен, сыновей и дочерей пролили реки слез. Тысячи героев-патриотов отдали свои жизни.

Люди этой земли, мы жили и живем как чужие на нашей собственной территории, где любой империалист-янки имеет права — которые он называет «концессиями» – разрушать, истреблять и сжигать дома, посевы и имущество боливийцев. Наша земля нам не принадлежит, наши природные богатства служили и служат только для того, чтобы обогащать иностранцев, а нам остаются только ямы, заброшенные шахты и каверны в наших легких (1). Для наших детей нет школ и нет больниц, мы живем в нищете, получаем зарплату, которой не хватает даже на то, чтобы не умереть с голоду; каждый год тысячи мужчин, женщин и детей умирают от истощения; условия, в которых живут и работают крестьяне, чудовищны. Другими словами, мы живем, как рабы; наши права и завоевания отрицаются и подавляются на каждом шагу.

В мае 1965 года, на глазах встревоженного мира, зарплаты были резко уменьшены. Рабочих увольняли, сажали в тюрьмы и арестовывали. Шахтерские поселки, где находились беззащитные женщины и дети, были подвергнуты бомбардировке и разграблены.

Но, несмотря на все это, наш народ был и остается народом, который борется, который никогда и никому не позволит подчинить себя. Сколько героев-шахтеров, крестьян, заводских рабочих, учителей, интеллигентов, студентов и нашей славной молодежи вообще, вписали своей кровью самые славные страницы нашей истории!

Мы помним и можем рассказать всему миру о таких легендарных фигурах, как Падилья, Ланса, Мендес, Суданес, Равело, Мурильо, Тупак Амару, Варнес, Арсе, а также о героинях Коронильи, Хуане Асудуль де Падилья, Бартолине Сиса, Висенте Фегино, Симоне Мансанеда и сотнях других мужчин и женщин. Память об их примере живет в нашем героическом народе — и наш народ последует этому примеру.

Прежние поколения выдержали жестокую 15-летнюю войну, чтобы построить суверенную и свободную родину, освободив нашу землю от иностранного господства (2). Но прошло немного лет, и появились новые империалистические державы, которые наложили свои лапы на страну Боливара и Сукре(3). С момента основания Республики до наших дней, тысячи крестьян были жестоко убиты; тысячам шахтеров и рабочих единственным ответом на их требования были пулеметы. Также были тысячи «доблестных» офицеров и генералов, которые получали свои посты и ордена в неравной войне, расстреливая и бомбя безоружный народ, который грудью шел с голыми руками на пушки и пулеметы.

В нашей памяти свежи воспоминания об убийствах, преступлениях и притеснениях, которым был подвергнут боливийский народ. Но сегодня, господа палачи, генералы и американские империалисты, чьи руки по локоть в крови боливийского народа, пробил ваш последний час. Из рек крови, лившихся по земле Боливии бурными потоками, из праха патриотов, которых вы преследовали, изгоняли из страны, бросали в тюрьмы и убивали, восстала Армия национального освобождения Боливии. Люди полей и люди городов, люди шахт и заводов, колледжей и университетов, взяли в руки винтовку. Для боливийского народа в горах и долинах, в сельве и Альтиплано (4) прозвучал гулкий и неудержимый голос справедливости, благосостояния и свободы.

Господа генералы, сегодня, когда вы получили первые удары, вы кричите о ваших женах и детях. Нам жаль их. Но неужели вы думаете, что у тысяч крестьян, рабочих, учителей и студентов не было матерей, детей и жен? Что не было матерей, детей и жен у тех, кого вы безжалостно убивали на улицах наших городов, в Катави, Сердасе, на Вилла Виктория, в Альто, в Ла Пасе, в Миллуни, в Сигло?

Увидев блестящее начало нашей борьбы, правящая камарилья и ее покровитель, американский империализм, дрожат от страха. Они трясутся от ярости, усиливают преследования, совершают все больше преступлений, нарушают даже свою псевдодемократическую конституцию. Их антипартизанская истерия вынуждает их запрещать левые политические партии, как будто декретами можно победить идеи. Они преследывают, арестовывают и убивают («самоубийство»!) свободных граждан, обвиняя их в связях с герильей. Они арестовывают и пытают иностранных журналистов, желая представить их в качестве партизан (5); выдумывают клевету и строят обвинения на основе столь смешной лжи, что народ ее презирает. Но все, что они делают, чтобы подавить партизанское движение, тщетно; как тщетно и все, что они делают, чтобы удержаться у власти. Конец правящей камарильи близок. Мы знаем, что в этой борьбе, которая необходима для того, чтобы уничтожить грабежи, злоупотребления, несправедливость, преступления и привилегии власть имущих, чтобы построить новое бесклассовое общество, где воцарится социальная справедливость с равными правами и обязанностями для всех, где природные богатства страны будут принадлежать народу и использоваться на благо народа, мы знаем, что в этой борьбе неизбежно погибнут многие честные люди, чья жизнь была бы необходима для блага страны, погибнут офицеры и солдаты. Не все офицеры и солдаты, которых посылают воевать с нами, думают так же, как думает стоящая у власти проамериканская камарилья.

Мы призываем всех патриотов, офицеров и солдат, сложить оружия, бросать правительственную армию, присоединяться к борьбе, которую начала славная молодежь нашей страны. Мы призываем матерей, чтобы они помешали тому, что жизнь их сыновей будет принесена в жертву в интересах камарильи, продавшейся за иностранные доллары и отдавшей природные богатства нашей страны ненасытному американскому империализму.

Армия национального освобождения призывает боливийский народ, ведущих борьбу патриотов сплотить ряды, выковать самое прочное единство без разницы политических взглядов, вступать в Армию национального освобождения. Также можно помогать нашей Армии извне. Есть тысячи способов сделать это. Творческий гений народ может создать множество самых разных форм, от неформальных групп до более смелых организаций. Главное – организоваться так, чтобы земля дрожала под ногами правящей камарильи и ее вдохновителя, американского империализма.

Мы предупреждаем боливийский народ, что американский империализм, желая удержать под своей властью нашу страну, может прибегнуть, когда придет время, к помощи новых генералов и политиканов, в том числе псевдореволюционеров. Также мы предупреждаем боливийский народ, чтобы он не удивлялся и не обманывался этому, как много раз случалось в нашей истории. На этот раз борьба началась и не закончится до тех пор, пока наш народ не будет управлять собой сам и не покончит с иностранным владычеством.

Мы провозглашаем, что Армия национального освобождения, следя за верным исполнением народных идеалов, в свое время покарает всех угнетателей, палачей, доносчиков и предателей, всех, кто совершал несправедливости против народа. Сейчас мы создаем организации гражданской защиты. Скоро начнут действовать народные революционные трибуналы, призванные судить и карать.

Наконец, Армия национального освобождения выражает свою уверенность, что неизбежен триумф над янки, над всеми агрессорами, замаскировавшимися под советчиков, янки они или нет. Мы не будем знать отдыха, пока от империалистического господства не будет освобожден последний клочок нашей земли, пока мы не увидим счастье и прогресс славного боливийского народа.

Лучше умереть, чем жить рабами!
Да здравствует партизанская война!
Смерть американскому империализму и его военной камарилье!
Свободу всем задержанным и арестованным патриотам!

Ньянкауасу, апрель 1967.

Примечания переводчика:

1) Основной источник богатства Боливии в то время — олово. Шахтеры, добывавшие олово, часто болели легочными болезными и рано умирали.
2) Речь идет о Войне за независимость в начале 19 века.
3) Симон Боливар (1783-1830) — лидер Войны за независимость в Латинской Америке, культовая фигура для большинства латиноамериканских левых.
Антонио Хосе де Сукре (1795-1830) — соратник Боливара, президент Боливии в 1826-1828 годах.
4) Сельва — экваториальный лес; Альтиплано — боливийское плоскогорье.
5) Речь идет о французском журналисте Режи Дебре (р. в 1940 году), связанном с отрядом Че Гевары, который был арестован боливийскими властями.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)