народы

Ни одна проблема, стоящая перед измученным социальной несправедливостью человечеством, не требует такого бережного и осторожного к себе отношения, как проблема национальная. На её алтарь было принесено столько человеческих жизней, во имя национального ренессанса было совершено столько героических подвигов, столько потоков народной крови было пролито по вине командующих классов, систематически вливавших в национальную проблему яд человеконенавистничества и звериного шовинизма, что трудящиеся массы всех стран, кровно заинтересованы в ее благополучном разрешении. Этим то и объясняется, что лозунг, выдвинутый Российской Революцией, о самоопределении наций был так радостно подхвачен и поддержан мировой демократией, и сейчас, когда дрожат и рушатся гнилые основы старого миpa, и мировая революция, идущая ему на смену, становится уже реальным историческим фактором, она вместе с классовой проблемой должна будет разрешить и проблему национальную. Она все нации вознесет от болотных трясин к снеговым вершинам и откроет широкие невиданные просторы для творческой самодеятельности масс. Только она, грядущая революция, разрешит национальный вопрос в духе пролетарских идеалов и мечтаний.
Без нее же – старые, изжитые общественные формы, покрытые пылью и плесенью, без нее – насилие и произвол.

Мих. Шелонин.
Октябрь 1918 г.

Нация, как социологический фактор, ее происхождение, развитие, индивидуальные ее особенности, всегда привлекала к себе сугубое внимание публицистов и ученных. В довольно обширной литературе, посвященной национальному вопросу, авторами прежде всего ребром ставился вопрос о самой сущности наций и о тех социальных причинах, которые вызвали их существование; но ни одна из выдвинутых до последнего времени теорий не вы­держивала научной критики и не опиралась на строго проверен­ные наукой факты. В определенные конкретные признаки вкладывали содержание понятия «нация» и ограничивались одними этими определениями. Некоторые полагали, что в основу понятия «нация» следует вкладывать расовые отличия, другие считали, что основным признаком нации является занимаемая ею территория. Были и такие, которые думали, что главным моментом национального бытия является язык. Нет особого труда доказать, что все эти теории отличаются поверхностностью, грубой схематичностью, что, вы­хватывая отдельный признак нации, они стараются лишь чисто внешним образом определить самое понятие «нация».

Сторонники расовой теории не смущаются тем обстоятельством, что нет ни одной национальности, чистой в расовом отношении, что капризная история причудливо перемешивала в одно целое несколько наций. Точно также ошибочен и территориальный критерий нации. Имеются нации, не занимающие никакой сплошной территории: цыгане и евреи; кроме того, нет ни одной нации, ко­торая занимала бы одну территорию, – немцы, англичане, францу­зы, помимо своих метрополий, разбросаны по всем частям света, что не мешает им, однако, вследствие общности культурных интересов, чувствовать себя принадлежащими к той или другой нации. Неправильна также и та теория, которая в основу понятия наций вкладывает язык. Безусловно, язык тесно связан с духовной жизнью нации и является могущественнейшим рычагом для творческих ее дерзаний, но общность языка не является необходимым условием существования наций. Бельгийцы говорят на французском языке, но все же они не французы, а ирландцы и американцы, говорящие на английском языке, все же составляют отдельную нацию.

Некоторые социологи считают, что основным признаком нации является общность исторических судеб и складывающееся под их влиянием национальное самосознание. Но ведь выработке сознания национальной общности должно предшествовать самое существование, хотя бы и в зачаточном состоянии, национальных групп. Таким образом, и эта теория не является удовлетворительной. Ни язык, ни религия, ни территория, ни исторически традиции не в состоянии и служить безошибочным признаком нации. Нацию нужно определять не по тем признакам, которым объединяются индивидуумы, входящие в ее состав в определен­ную, строго очерченную разновидность, а по признакам, по которым та или иная нация отличается от других, окружающих ее. Нацией является поэтому группа лиц, связанных в своей долгой исторической жизни живым непрерывным творчеством, автономно решавшая все свои социальные проблемы и выработав­шая в себе таким путем своеобразные индивидуальные формы жизни. Нация это не бытие, а бывание, ее связывают, по выражению Михайловского, «те дни, когда всем хорошо или всем плохо».

«Само собой разумеется, что так называемый «национальный тип» выражен тем ярче и красочнее, чем выше на социальной лестнице стоит данная национальная группа, чем шире и глубже ее социальная жизнь, чем многограннее и сложнее ее социальное единство». (Сборник «Возрождение»).

Наука очень долго блуждала впотьмах, пока подошла вплот­ную к национальной проблеме и правильному ее разрешению. Этим то и объясняется, что такие теории, как космополитиче­ская, ложно и неправильно освещавшая национальный вопрос, поль­зовались широким распространением не только в буржуазном обществе, но и в социалистических кругах. Да и сейчас еще не все социалисты отрешились от ложно усвоенного взгляда па национальный вопрос и питаются до сих пор буржуазно-мещанскими химерами поросшего плесенью космополитизма.

Сущность космополитизма заключается в том, что он, совершенно игнорируя существование и значение национальных типов, признает лишь общечеловеческое содержание и общечеловеческие формы нашей культуры, для которой могут быть найдены одинаковые, общеобязательные для всего человечества, решения.

         Космополитизм покоился на неправильно сделанных выводах. В свою защиту он выставлял целый ряд доводов, из которых главными были следующие. Так как все проявления культуры вытекают из экономического процесса, то при нивелировании в будущем экономической жизни для всех людей, исчезнут и все культурные различия в жизни человечества. Каутский в своих последних работах этот довод уничтожает тем обстоятельством, что национальному фактору он отводит такое же основное значение, как и способу производства в гео­графической среде. Вторым доводом в защиту своей теории космополиты выдвигают тот, мол, факт; что интересы национального развития идут в разрез с интересами развития ин­дивидуальной личности, которой стоит только освободиться от известных признаков, общих ей со всеми другими членами ее нации, как содержание жизни этой личности чрезвычайно обога­тится. В действительности, мы наблюдаем совершенно противо­положное. Современное культурное развитие человечества немысли­мо безнациональных форм творчества, и чем оно развитее и богаче, тем ярче и та личность, которая ими обладает.

Творческие формы искусства, философии, религии создаются обязательно на фоне какой-либо нации. В них может быть об­щечеловеческое содержание, но формы, в которые произведения эти выливаются, должны будут психологически носить национальную окраску. «Вместе с любовью к высшим ценностям куль­туры по необходимости возникает и любовь к тем формам, в которых они появились на свет, к тем творческим силам, которым они обязаны своим существованием» (Житловский).

Космополитизм был очень радостно принят либеральной буржуазией, так как борьбу трудящихся классов, кровно заинтересованных в правильном разрешении национальной проблемы, за свое национальное раскрепощение, он заменял манчестерским лозунгом: «Laisserfaire, laisserpasser». Особенно охотно воспринимается он буржуазией господствующей нации, которая прикрываясь красивыми словами об общечеловеческих идеалах, под шумок удовлетворяет свои хищные империалистические ин­тересы. В. Чернов по этому поводу говорит, что «империализм при своем стремлении к мировому господству не перестает быть национальным движением, ибо опирается на то национальное ядро, на ту государственную подпочву, которые дают возможность буржуазии господствующей наций стремиться к расширению своего влияния». В такой постановке вопроса космополитизм перестает быть невинной игрушкой в руках салонных болтунов, он уже слепоe орудие воинствующей, империалистической буржуазии, и пролетариат должен самым решительным образом отбросить в сторону эту теорию, находящуюся в сильном антагонизме с его классовыми интересами.

К счастью, космополитизм, говоривший, что нации лишь случайные, несущественные модификации, мечтавший о конгломерате индивидуальностей, совершенно почти изжит и заменен более правильной и научно обоснованной постановкой национальной проблемы – интернационализмом, далеким как от кичливого шовинизма, обрызганного кровью и человеконенавистничеством, так и от буржуазного космополитизма, отрицающего за нацией самое право на существование.

Интернационализм требует самоопределения всех наций, он требует, чтобы каждой нации было предоставлено право на максимум творческой самодеятельности и инициативы. Интернационализм сводится к тому, чтобы каждой национальности дать возможность перерабатывать общечеловеческое содержание на свой лад, развивать духовно-нравственный тип своего творчества и объединить трудящихся всего человечества в одну солидарную семью. Интернационализм это высший синтез, это гармоническое сожитиe наций, достигших предельных вершин культурного бытия. Интернационализм исключает космополитизм и шовинизм; для трудящихся, добивающихся национального раскрепощения, неприемлема другая теория, кроме теории интернационалистской, ибо вне ее нет ни мощного стремления к социалистическому строю, ни международной солидарности пролетариата.

II

Национальная идея, как вполне определенный выкристаллизовавшийся фактор, сложилась в том глубоком психологическом переломе, который принесли с собой крупные социальные изменения начала XIX века, и окрепла в освободительных войнах против наполеоновского универсализма. И когда знаменитый борец за венгерскую независимость Андрей Кошут сказал в середине XIX века, что «национальный принцип, родившийся вче­ра, завтра потрясет весь мир», он только предвидел недалекое будущее.

С тех пор идея эта не сходит с исторической арены, со стихийной силой захватывая одну этническую группу за другой, один общественный класс за другим. «Сквозь толщу бесчисленных социальных и экономических наслоений все резче пробива­ется наружу «воля к нации» (Кастелянский). Национальный ренессанс становится боевым кличем сильных общественных групп, направляющих ход истории в определенное русло. Вместе с процессом образования и развития современного капиталистического общества, мы наблюдаем и прогрессивно возрастающее значение национального фактора. От великой французской революции до объединения Германии, от освобождения балканских народностей и возрождения Италии до героической борьбы угнетенных наций Австрии и Poccии за свое раскрепощение, борьбы, закончившейся распадом первой и второй – мы наблюдаем стихийный процесс национализации общества, выдвигающий нацию на арену истории, как могучий фактор исторической жизни.

Одно время марксисты полагали, что процесс капитализации современного общества, процесс, уничтожающий все преграды на пути капиталистического развития, увлекающий в один мощный универсальный поток все народы, сделает совершенно ненужным нации, как перегородки, только препятствующие победонос­ному шествию капитала. «Организуя и ставя лицом к лицу две могучие действенные интернациональные силы – труд и капитал; создавая миpoвой рынок, управляющий чуть ли не всеми народами земного шара, капитализм порождает также и всемирный пролетариат, растущий в сознании своего интернационального классового единства, – и казалось бы, что все нивелирующее движение этих универсальных экономических сил должно было постепенно сте­реть все национальные различия». Приведя все эти соображения, авторы сборника «Возрождение» вполне резонно отмечают, что национальный вопрос так тесно связан с социальным, что отделить один от другого не представляется возможным. «Национальность, как конкретная форма социальной жизни, усложня­ется, развивается, вместе с развитием и усложнением содержания последней», говорят «возрожденцы». Стихийный исторический процесс, порождая прогрессивное сплачивание народных масс, кладет тем самым объективный предел процессу ассимиляции.

Национальный фактор не играл особенно значительной роли до тех пор, пока широкие народные массы, этот главный двигатель мировой истории, отличались большой пассивностью и инертностью. Но стоило только, благодаря процессу капиталистического развития общества, появиться на арене истории такому сплоченному и организованному классу, как пролетариат, как активная социальная жизнь развертывается вширь и вглубь, приобретая стро­гую определенность своих национальных форм. Наряду с беспощадной борьбой за свое классовое раскрепощение, пролетариат угнетенных наций ведет не менее ожесточенную борьбу и за свое раскрепощение национальное. Этому процессу долго предшествовал другой, когда социалистическая интеллигенция, оперируя ложно понятым интернационализмом, вела в рядах рабочих кампанию за то, чтобы совершенно отбросить в сторону национальную проблему, являвшуюся, по ее мнению, продуктом мелкобуржуазных настроений и только затемняющую классовое самосознание пролетариата.

При этом указывалось, что национальный вопрос вместо того, дескать, чтобы сплачивать воедино рабочий класс, ведет к изоляции различных его частей и задерживает процесс их интернациональной солидарности. Нет особой нужды доказывать ошибочность всех этих предположений, необходимо только напом­нить, что в корне этого предрассудка лежит неправильное представление, «будто область национальных интересов лежит в стороне от большого исторического пути социальной жизни и борьбы; при этом совершенно забывается, что национальная жизнь охватывает целую совокупность общественных интересов, кото­рые фактически и составляют содержание социальной жизни». (М.Б. Ратнер). То, что пролетариат, все более в более осознающий свою силу и мощь, не отказывается от коренного разреше­ния национальной проблемы, а наоборот ставит ее в основу своей революционной борьбы, нагляднее всего доказывает процесс национализации пролетариата угнетенных наций, не зависящих от нашей сознательной воли и планомерного воздействия, процесс, который мы, безусловно, не в силах остановить.

Очевидно, что национальная борьба пролетариата угнетенных наций есть борьба за свои реальные и существенные интересы, борьба, в которой он кровно заинтересован. Рабочие поняли, что национальное угнетение вредным образом отражается на интересах освободительной борьбы всего пролетариата, задерживая развито его сил во всех областях жизни и искажая классовую борьбу. Национальный гнет, тяготеющий над целым народом и испытываемый от других народностей естественно сближает все массы угнетенной нации создает внутри ее гражданский мир, Burgfrieden, нездоровое и противоестественное сожительство обездоленных и командующих классов. С другой стороны, национальная борьба, проникая в среду пролетариата, расстраивает его стройные ряды, внося в классовую борьбу некоторое новое соотношение по линии национальных делений. Все, это вместе взя­тое, заставило социалистическое движение последних лет настаи­вать на разрешении национальной проблемы, чтобы классовую борьбу не осложнять какими-нибудь другими моментами, чтобы она происходила лишь по одной линии, линии социально-экономического антагонизма. Борьба за национальное раскрепощение трудящихся являлась при этом для социалистического движения не самоцелью, а лишь могучим историческим рычагом развития по направлению к международным идеалам трудящихся. Свободное творче­ское развитие национальных коллективов служило лучшей гарантией скорейшего приближения этих идеалов.

Много прошло времени, пока социалистическая мысль стала на правильный путь по отношению к национальному вопросу; мно­го пришлось затратить энергии, чтобы она отрешилась от  пре­зрительного и пренебрежительного к нему отношения. Лишь на международном Штутгардтском социалистическом конгрессе разрешение национальной проблемы было поставлено на правильный путь. Весь цвет Интернационала, все вожди рабочей демократии выступили защитниками принципа нации: Ледебур, Бебель, Вандервельде, Брантинг и др.

«Исчезновение наций и образование безразличной международ­ной каши» Фальмор называет утопией.

Вальян заявляет, «что нации являются не только полезны­ми, но и необходимыми элементами человеческого развития».

Бебель характеризует нацию, как достояние пролетариата, а не господствующих классов.

Вандервельде очень решительно заявляет, что «предпосылкой для нашего интернационализма является существование свободных и автономных наций. Рабочий интернационал – союз не только государств, но и наций. Пролетариат не имеет отечества, потому что его отечество захвачено буржуазией и эксплуатируется ею исключительно в свою пользу. Пролетариат должен cебе завоевать свое отечество».

Для того, чтобы нагляднее охарактеризовать ту эволюцию, какую проделала по отношению к национальному вопросу социалистическая мысль, мы несколько подробнее остановимся на отношении к этой проблеме виднейшего теоретика германской социал-демократии Карла Каутского. Первые по времени статьи, посвященные национальному вопросу, полны у него презрительных нападок на эту мещанскую, буржуазную затею, но чем дальше, тем отношение у него меняется и в своих последних рабо­тах он уже восклицает, что социал-демократия должна быть в такой же мере национальной, как и демократической.

В первой своей статье «Национальность нашего времени» Каутский выясняет происхождение нации, которая, по его мнению, есть продукт капитализма. Национальная идея есть, поэтому идея буржуазная, мантия, в которую драпируются всякие проходимцы и спекулянты. В будущем он предсказывает ассимиляцию меньших национальностей большими и замену национальных языков одним универсальным, что явится следствием объединения наций в одну экономическую область. В следующей статье «Кризис в Австрии» Каутский уже воздерживается от категорических прогнозов ассимиляции. Наоборот, он отмечает в современной жизни наличность национальных тенденций. «Экономическое развитие Австрии и Турции не содействует тому, пишет Каутский, чтобы консолидировать национальности, и, растворив в их среде другие более мелкие, создать таким образом нацию со строго отграниченной областью. Напротив, оно скорее содействует тому, чтобы еще более спутать нации друг с другом и вновь создать новые мелкие национальности. В этой же статье он признает справедливыми требования национальной автономии и обращения Aвстрию в федерацию нации. Еще более очевидный и крутой перелом можно заметить в последней статье Каутского «Национальный вопрос в России». Здесь он указывает, что, как демократизация, так и национализация общества является результатом капиталистического развития. Считаясь с объективной необходимостью и прогрессивностью национальных тенденций, социал-демократия должна быть в такой же мере национальной, как и де­мократической.

В предисловии к Эрфуртской программе Каутский пишет: «Тенденции капиталистического производства оказывают всюду свое действие, oни международны, но формы, в которые oни вылива­ются и которыми oни воздействуют на жизнь народов, весьма различны и социал-демократы должны считаться с все более воз­растающими национальными особенностями».

Эволюция Каутского только характерный штрих той общей эволюции, которую вообще проделало в разрешении национальной проблемы социалистическое движение. Нам всем еще памятна та ожесточенная борьба, которая разгоралась между российскими coциал-демократами и бундовцами, за то, что последние работая на еврейской улице, осмелились выставить очень скромные, затушеванные вся­кой риторикой, национальные лозунги. А российская революция заставила тех же самых с.-д. и бундовцев голосовать в Цен­тральной Раде за национально-персональную автономию, всегда во­площавшую в себе, по их мнению, национальный максимализм и даже шовинизм. Такова жестокая логика жизни!

Рабочие массы давно уже сделали национальную проблему, точно также, как и классовую, своей родной, близкой, в раз­решении которой oни кровно заинтересованы, для защиты которой они готовы к революционной борьбе.

Людвигъ Кульчицкий, отмечая этот факт, пишет: «Развитие капитализма, в котором до сих пор усматривали тенденции к ассимиляции угнетенных наций и к централизации экономической, культурной и политической жизни, с непре­рекаемой очевидностью обнаружило противоположную тенденцию. Повышая активность рабочего класса, вовлекая в историческую жизнь огромные, дотоле аморфные и пассивные народные массы, капитализм увеличивает число активных агентов общественной жизни и, тем самым усложняет ее и делает резче особенности национальной жизни, как результат своеобразных комбинаций общественной жизни.

От уничтожения средневекового партикуляризма, через цент­рализм капитализм заставляет рабочий класс стремится к раскрепощению и расцвету угнетенных национальностей, к феде­рализму, как высшему синтезу, гармонически сочетающему тесную связанность частей всего общества как целого, свободу социального и культурного взаимодействия со свободой индивидуального раз­вития и самодеятельностью отдельных частей».

Социалистическая мысль долго блуждала, пока не осознала, что существование наций – факт, с которым необходимо считаться, что социальное содержание общественной жизни почти всюду вкла­дывается в национальные формы, и что социалистам нужно найти не буржуазное, а свое решение национального вопроса, решение, строго вытекающее из самой основы и сущности социализма.

III

Никто так не заинтересован в том, чтобы национальная проблема не была разрешена пролетариатом, как буржуазия. С одной стороны, стремясь захватить мировые рынки сбыта и эксплуатации, она путем политических перетасовок, стремится создать империалистические многонациональные государства. С другой, национальное угнетение способствует гражданскому миру внутри нации и тем самым затушевывает и сводит на нет классовую борьбу, которая так пугает буржуазию. Поэтому капиталистический строй ставит такие же преграды мирному сожительству наций и национальному возрождению, как и в других сферах социальной жизни. Чтобы достигнуть известного влияния на внешнем рынке, господствующая национальность в лице своей буржуазии стремится к слиянию разнородных национальных частей внутри государства. Чем слабее внутренне-национальное трение, чем однороднее состав населения, тем большим влиянием пользуется она на мировом рынке, тем успешнее оттесняет она своего конкурента. В этой борьбе за «местечко под солнцем» не может быть никаких сантиментов. Огромный рост человеческих потребностей и в связи с этим железная необходимость в усилении средств производительности до крайности обострили отношения в рядах мировой империалистической буржуазии. С чрезвычайной бдительностью, ревниво оберегает она каждую пядь своей власти – этого важнейшего орудия для сохранения своего места в мировом состязании. Коалициями и вынужденными компромиссами обеспечив сферу своего влияния извне, буржуазия господствующих наций путем всяких ограничений и peпpeccий ослабляет производственные способности наций угнетенных. Она напрягает все усилия, чтобы обессилить их, обесцветить, она свирепо душит всякое проявление общественной жизни: язык, книгу, школу и пр., ибо только таким путем способна сохранить свое преобладание на внутреннем рынке и этим самым на рынке мировом. «Если во внешней политике интересы буржуазии («господствующей» нации) заключаются в cлиянии, то во внутренней как раз обратно – в национальной обособленности; если за пределами своего отечества она выступает от имени своего однородного целого, то внутри его она резко подчеркивает свою национальную исключительность. Экспроприируя инородческие элементы, отчуждая их от родного языка, культу­ры, она вместе с тем не дает им возможности свободно приобщаться к государственной культуре, третирует их, как чужаков». (Геликман).

Пользуясь темнотой и невежеством масс, буржуазия раздувает пожар национальной вражды, разжигая шовинистическими чувствами массы бессознательного пролетариата, она расстраивает тем самым его стройные ряды.

Такова роль правящих классов в разрешении национальной проблемы. Пролетариату слабых и малых наций они навязывают чисто внешним, насильственным путем чуждые ему фор­мы социальной жизни, в рамках которого он не имеет воз­можности развернуть всех своих социальных потенций и творческих дерзаний, и где он принужден непроизводительно для себя тратить энергию на приспособление к этим внешним и чуждым социальным силам.

Авторы сборника «Возрождение» чрезвычайно правильно указывают на вытекающий отсюда характерный факт: «Мы наблюдаем здесь безвозмездное присвоение одной национальной группой результатов социальной энергии другой. Остаток неоплаченной социальной энергии, которая тратится национальной грyппой, поставленной в наименее выгодные внешние условия борьбы, оседает в окружающем ее обществе и служит для него источником своеобразной «прибавочной ценности».

На выборах в IV Государственную Думу еврейская буржуaзия в Варшаве голосовала за представителя польской социал-демократии, своего злейшего классового врага, так как она явля­лась единственной почти партией, которая боролась с антисемитизмом. Факт этот очень красноречиво свидетельствует, что буржуазия принуждена жертвовать частью своих политических прав на сторонние цели «национальной защиты».

Представляя собою, как класс, наиболее угнетенную соци­альную группу в современном обществе, пролетариат угнетенной нации должен еще растрачивать много своей энергии для освобождения от национального гнета и эксплуатации. Это обстоятельство чрезвычайно выгодно буржуазии, так как уменьшает классовую боеспособность пролетариата. Во всех государствах, где она сто­ит у власти, мы замечаем национальную эксплуатацию, безудержный централизм и великодержавные тенденции. В Австрии, не­смотря на существование в ее конституции пресловутого 19-го пункта, гарантирующего самоопределение всем нациям, населяющим ее, национальный антагонизм десятками лет раздирает, уже «лоскутную» империю. И теперь, когда императором Карлом был издан приказ, декларативно превращающей Австрию в федера­тивные штаты, многочисленные народы ее заявили уже о том, что решение это пришло слишком поздно, что их может удовлетворить не автономия уже, а полная самостоятельность. Центробеж­ные силы оказались куда сильнее центростремительных, и национальное угнетение породило ответную реакцию в народных массах в виде национального сепаратизма.

Такой же процесс, еще более стихийный и могучий, мы наблюдаем на процессе распада России. Царское правительство в течение долгих столетий бюрократическим централизмом ду­шило творческие тенденции многочисленных народов, населявших ее обширную территорию. Нас, живущих на обособившейся ныне украинской территории, особенно интересует та политика подавления украинской национальности, которая проводилась российским императорским правительством. Екатерина II пишет:

 «Малая Россия и Финляндия суть провинции. Сии провинции надлежит легчайшими способами привести к тому, чтобы они обрусели и перестали бы глядеть, как волки в лесу». Pyccкиe централисты не желают вовсе считаться с тем, что русский литературный язык создался на основе московского поднаречия, что великорусский и украинский антропологические типы весьма существенно разнятся между собой, что общерусского типа не существует. Украинский народ, призвавший Москву против поляков, мыслил себе отношения к московскому правительству, как вассальные или федеративные, с сохранением широкой автономии, с выборным казачьим кругом и т.д. Вместо этого украинский народ получил барщину, бессовестную национальную эксплуатацию и петербургское чиновничество. Начиная с Петра I, для украинского языка вводится цензура, которая имеет целью привести его к единообразию в языке с изданиями великороссийскими. Начиная с половины XIX в. политика эта складывается в строгую систему. Особенно ожесточенному преследованию подвергается стремление к развитию популярной литературы для народа. «Не было, нет и не будет украинского языка», – говорит министр Валуев, и венчает свою запретительную систему известным приказом 1878 г., который ограничил украинское слово узкой сферой оригинальной беллетристики.

В 3-й Государственной Думе высший представитель poccийского правительства сказал представителям различных пapтий: «Сплотитесь сначала общенациональным цементом и тогда требуйте от нас децентрализации. Признайте сначала, что высшее благо это быть русским гражданином, носите это звание так же вы­соко, как его носили когда-то римские граждане, тогда вы сами назовете себя гражданами первого разряда и получите все права».

В ответ на все это, в рядах украинского народа все сильнее возрастало стихийное стремление к национальному возрождению. Еще в 1767 г. при выборах в Екатерининскую комиссию уложения требование о восстановлении Украинского автономного строя высказано было представителями разных сословий и местно­стей Украины, как общее всенародное желание.

Русская революция вывела наружу весь тот запас глубоких почвенных сил, которые таились в украинской нации. К сожалению, царский централизм вызвал ответную реакцию в ли­це националистического угара и шовинизма, направленную против «Московщины» и провоцировавшуюся в своих интересах буржуазией.

Во всяком случае, политика национальной эксплуатации, по­ощряемая правящими классами, в наши дни себя совершенно изжила. Пролетариат активно выступил на арену мировой истории, и в его интересах добиться полного раскрепощения, как классового, так и национального. Централизм становится лишь скверным анекдотом недавнего прошлого.

IV

Освободительным национальным тенденциям пришлось вы­держать ожесточенную борьбу не только с реакционными обще­ственными элементами, но даже в лагере наиболее передовых борцов за уничтожение всякого вида общественной эксплуатации они встретили индифферентное и презрительное к себе отношение. Этим и объясняется, что идея национально-персональной автономии, коренным образом перестраивавшая фронт национального ренессанса, идея, разработанная Рудольфом Шпрингером и под­держанная всеми социалистическими фракциями на Брюннском партейтаге, с трудом, в течение двадцати лет пробивала се­бе дорогу сквозь толщу всяческих предрассудков. А между тем она содержала самое простое и красивое разрешение национальной проблемы. Уже давно стало очевидно, что федерация, представляющая самую широкую автономию территориальным или областным единицам, не распутывает совершенно того сложного узла, в какой переплелись взаимоотношения между отдельными нациями, населяющими данное государство. С одной стороны есть нации, которые не занимают определенной сплошной территории, а являются вкрапленными, как островки, в тело других наций, (евреи), с другой же – на территории, представляющей даже определенную этнографическую среду, всегда живут представите­ли других национальностей, которые, таким образом, будут лишены возможности удовлетворять свои национальные потребности.

Так, на территории Украины живет около миллиона поляков, свыше трех миллионов евреев, татары и не выясненное еще точно количество великороссов. Благодаря этому обстоятель­ству, идея территориальной или областной автономии, как исклю­чительный способ разрешения национального вопроса, является неудовлетворительным, ибо за бортом национального самоопределения оказываются миллионы людей.

Поэтому в основу регулировки национальных взаимоотношений должен быть положен другой принцип. Таковым явля­ется, по мнению Шпрингера, принцип личный, персональный. «Нацию нужно конструировать не как территориальное целое, а как союз личностей, не как государство, а как народ. Национальность имеет свою внутреннюю природу и не имеет никакого от­ношения к области. Ее не теряешь, если покидаешь область, ее не приобретаешь, если овладеваешь несколькими стами гекторов ее части. Нация – союз однородных по своей культуре личностей, не связанных с определенной территорией». Эти слова кладут основание чрезвычайно важному принципу отделения государства от нации и являются обоснованием самой идеи персональной автономии с ее экстерриториальным союзом наций.

Самый факт существования нации вызывает необходимость дать этой социальной коллективности соответствующую юридическую санкцию. «Каждую нацию следует признать публично-правовым союзом, рождающим для лиц к нему принадлежащих определенную сумму прав и вытекающих из этих прав обязанностей в пределах нужд и интересов чисто национальной жизни» (М. Ратнер).

Автономия, о которой здесь говорится, называется персональной потому, что источником национальных прав является внут­ренний личный признак, сознательное и добровольное вхождение в состав данного национального союза, обусловленное поэтому подлинными социальными потребностями.

Конституция национально-персональной автономии сводится к следующему:

Национальные группы, являющиеся на данной территории мень­шинствами, достигшие точно определенного в законе числового коэффициента, организовываются в союз для удовлетворения своих национальных нужд. Как правовой субъект, национальная коллективность находится в определенных юридически-нормированных ни государстве, принцип «cujusregio, ejusnatio», должен быть также изжит, как и средневековый принцип «cujusregio, ejusreligio». Bсе вопросы, касающиеся внутренней жизни нации, разрешаются и удовлетворя­ются автономными национальными органами, сфера компетенции ко­торых не простирается за пределы тесного национального круга. Taкиe же вопросы общественной жизни, которые затрагивают ин­тересы нескольких или всех живущих в данном государстве наций, подлежат компетенции общегосударственных органов.

Выход из национального союза является добровольным актом для каждого гражданина. Для удовлетворения национальных нужд органам национального самоуправления предоставляется пра­во на получение пропорциональной части государственного бюджета и самостоятельное расходование его. Национальные эти союзы не должны мыслиться, как частные, не облеченные государственными полномочиями организации, как privatsache, а как организации, облеченные принудительно-государственным аппаратом. Тогда го­сударство, освобожденное от национальных противоречий, станет выразителем исключительно классовой борьбы.

Таковы основные освободительные национальные тенденции, захватившие за последнее время пролетариат угнетенных наций. Oни были созданы тогда, когда рабочие массы стали все более активно выступать на арену мировой истории, как огромная дей­ственная сила. Но дальше парламентской борьбы за реформы в улучшении своего положения oни не шли. Их идеалом не являлся еще захват власти, чтобы самим руководить творческим процессом истории. К парламентаризму, как внутри государства, так и внутри отдельных национальностей, населяющих его, бы­ла приспособлена и шпрингеровская автономия. Теперь положение резко изменилось. Рабочий класс борется уже не за парламенты, где, несмотря на самое широкое избирательное право, хозяином положения все же остается буржуазия, а за свою власть, за дик­татуру трудящихся. Республика Советов становится боевым кличем мировой демократии. Но если мы выставили требование об удалении буржуазии от кормила власти, о передаче всего госу­дарственного аппарата тем, кто мозолистыми своими ру­ками созидает и творит жизнь, то тем сильнее должны мы, сторонники персональной автономии, настаивать на соответствующем изменении ее конституции. Буржуазия должна быть ограниче­на в своих правах на пользование национальным самоопределением, каковые всецело должны быть предоставлены пролетариату. Допуская буржуазию к участию в разрешении национальной проблемы, мы тем самым способствуем разжиганию националистического пожара и затемнению классовой борьбы.

Европа из кровавой войны выходит с многочисленными государственными новообразованиями, вместо старых централизованных и обширных государств. Не везде перекроенная карта соблюдет чистоту этнографических и национальных принципов, и если государственный аппарат остается в руках буржуазии, и всегда сопутствующего ей шовинизма, то мы неминуемо столкнемся в самом ближайшем будущем с ожесточенными национальными войнами, и классовая проблема будет отодвинута на второе место. Уже сейчас вырисовываются отдаленные контуры этих грядущих столкновений. Украинские империалисты мечтают о великой Украи­не «от Сана[1] до Кубани», Холмщина и Галиция безусловно послужила яблоком раздора между Украиной и Польшей, Трансильвания между Румынией и Beнгрией и т.д. Кровавые перспективы может предупредить только рабоче-крестьянская власть, кровно заинтересованная в солидарности всех наций, в мощном напряжении всех пролетарских сил для достижения социалистического строя, а не в разъединении пролетариата на враждующие национальные лагеря. Буржуазные классы ни в коем случае не дол­жны быть допущены во всей Европе к власти, если мы искренно хотим избежать кровавых эксцессов, взлелеянных шовинистическим ура-национализмом.

Если же национальная проблема встанет исключительно перед трудящимися, то мы можем быть гарантированы, что она выльется лишь в творческие дерзания народных масс, в не­устанное стремление поднять и углубить свою национальную куль­туру и тем самым культуру общечеловеческую, не будет со­вершенно лишена тех шовинистических эксцессов, которыми так богата общественная жизнь при буржуазном строе.

Конституция национально-персональной автономии должна быть изменена следующим образом. Вместо национальных общин, куда проникает большинство буржуазных и клерикальных элементов, при органах классовой диктатуры пролетариата – Советах – организуются национальные секции, однородные по своему классовому составу. Секции эти объединяются во всей республике в экстерриториальные публично-правовые союзы и образуют Вер­ховный Национальный Совет, который и будет ведать всеми культурно-национальными делами. В сфере их компетенции высшим органом для той или другой нации явится съезд национальных советов.

Национальные секции при местных советах могут требо­вать пропорционального бюджетного отчисления на свои нужды. Сфера компетенции национальных секций ограничивается следую­щими областями:

1)     Организация народного образования и создание учреждений, способствующих развитию национальной культуры (библиотеки, му­зеи, галереи, театры);

2)     Организация профессионального образования;

3)     Организация общественного призрения и народного здравия;

4)     Организация статистики;

5)     Организация взаимной и трудовой помощи;

6)  Руководство переселенческим и эмиграционным движениям;

7) Каждый родившийся ребенок механически причисляется к тому национальному коллективу, к которому принадлежат его родители. По достижении совершеннолетия он должен подать особое заявление о желании или нежелании оставаться в рядах этой нации.

Таково то решение национальной проблемы, которое выдви­гается сейчас пролетариатом, и официально уже значится в программе Украинской парии левых социалистов-революционеров. Нации, лишенные возможности полного и всестороннего национального и социального развития, но и неспособные к национальной смерти, получают возможность, таким образом развивши максимум своих творческих устремлений, внести в общечеловеческую сокровищницу весь запас своих национально-культурных богатств.

Удаливши правящие классы от всякого участия в государственной жизни, пролетариат не допустит их к тому благородному и чистому источнику, который зовется национальным возрождением. Исключительно усилиями рабочего класса выкуются и будут проведены в жизнь его классовые и национальные освободительные идеалы.

Текст брошюры члена ЦК партии левых социалистов-революционеров объединенных (синдикалистов и интернационалистов) Украины М.А. Шелонина. Издательство «Новый путь». Одесса, 1919.


[1] Сан (польск. San, укр. Сян) — река, протекающая по территории Польши и Украины, правый приток Вислы.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 10.0/10 (1 vote cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ (левый социалист-революционер М.А. Шелонин) , 10.0 out of 10 based on 1 rating