tushenka1

Продолжая дискуссию об экономической программе сторонников бесклассового общества в Украинской революции, мы публикуем полемику Игаля Левина и Марлена Инсарова.

Привет!

Извини за задержку.

..твое видение и те выводы, к которым ты приходишь меня очень пугают. О чем я? Ну вот, например, прогресс и индустриализация. Тут ведь без сталинистских практик никак. (Или бисмаркистских, это с какой стороны смотреть, справа или «слева”). Как ты себе представляешь наверстание Украины в индустриальном плане без 1. форсированной, 2. централизованной, 3. по указке сверху??? Как? Никак. Никак не обойтись без сложного и монополистического гос. апарата, который форсировано, подавляя недовольных и несогласных (и я тут о рабочих, да) проведет такую индустриализацию. Мы понимаем что и действительно “свободный” рынок тут не поможет. Он превратит Украину в придаток Запада, в страну если не третьего мира, то в периферийную страну с отсталой инфраструктурой, наукой и индустрией. Кстати попутно пишу это и читаю твой ответ и натыкаюсь вот на такие строки: “Если современная буржуазия провести такую реиндустриализацию окажется неспособной, проводить ее в случае прихода к власти придется нам (или тем, кто будет после нас). Возвращать людей к производительному труду, создавать заново промышленность (не просто восстанавливать то, что было уничтожено 20 лет назад и теперь безнадежно устарело), внедрять в жизнь новейшие достижения науки и техники, развивать науку. Все это можно делать авторитарно, на принципах государственного капитализма. все это можно пытаться делать либертарно (если получится), но если победоносная революция не будет делать всего этого, она окажется никому не нужной и никчемной.” Все так, помимо одного НО. Не может это произойти либертарно. После промышленной революции были примеры такого? Нет, везде “прогресс” гнали вперед железным прутом. И да, на это постояно указывали анархисты. Кстати те же анархо синдикалисты всегда говорили именно о распределении и свободном труде после социальной революции, а не о “культе” производства и прогресса во имя изобилия и общественных богатств. Не количество банок тушенки и новые трамваи принесут коммунизм как строй. Это может сделать и фашизм (как крайняя степень капитализма). Именно новые отношения, коллективный дух, чувство общности и сплоченности. Коммунизм невозможно построить, он уже есть. Нормальные, ничем не деформированные человеческие отношения по умолчанию коммунистические. И везде, где исчезает власть, начинает пробиваться коммунистические начала. В революционные моменты истории например. Тогда, когда человечество ускоряет процесс эволюции и форсированно (быстро, революционно) пытается выбраться из тупика. Украину спасет не индустриализация, она ее только добьет. Украину спасет перманентный бунт, революция. Как способ движения и поиска, как способ творчества. И самое главное – процесс преодоления атомизации и буржуазной морали. Тут хороши любые низовые инициативы – майданы, захваты пространств, кооперации, народные милиции и тд. На более глубинном уровне нужно и экономику затронуть, но так же по инициативе низов а не по указке с верху. То есть низы скорее всего захотят своего маленького дела. Надо поощрять это. И да, пусть это попахивает мутуализмом и сохранением кап. отношений, но это намного прогрессивней чем вводить индустриализацию и госкап. Тебе примеров 20 века мало что ли?

Пока что вот

Игаль Левин

Привет!

Спасибо за замечательную в своем роде критику. Постараюсь ответить, «глядя правде в глаза». Не обижайся за жесткость критики, вопрос идет об очень важных вещах.

В чем суть реальных разногласий? Я считаю, что революция происходит не ради удовлетворения стремления леваков (или их конкурентов – ультраправых) получить драйв от перманентного бунта и заварухи, не ради удовлетворения потребностей леваков (или ульраправых) в «коллективном духе, чувстве общности и сплоченности» (ультраправые, как знаешь, подпишутся под «коллективным духом» и «чувством общности и сплоченности» обеими руками, что для нас должно быть поводом для размышлений, а так ли уж хорош «коллективный дух» вообще – но про это позже), а ради решения назревших общественных проблем, проблем, которые невозможно решить иначе, как путем революции.

Главной общественной проблемой современной Украины (а равным образом – России и немалой части других стран), является обусловленная упадочным и зависимым характером местного капитализма деиндустриализация, деградация производственного сектора экономики и выбрасывание из общественно полезного труда бывших работников этого сектора. Эта общественная проблема влечет за собой множество других проблем, одной из которых является люмпенизация и атомизация пролетариата, его неспособность к сознательной коллективной борьбе. Если революция не сможет решить проблему, связанную с деиндустриализацией страны, ни о каком дальнейшем прогрессе в Украине и ни о каком прогрессивном значении революции 2014 года речи быть не может. Жертвы, понесенные в ходе революции, окажутся напрасны, и все происшедшее будет лишь эфемерной пеной на волне.

Проблему, связанную с деиндустриализацией, можно пробовать решать разными путями. Каждый путь имеет свои плюсы и минусы, одни из путей менее реальны, чем другие. Какой путь восторжествует – зависит от исхода общественной борьбы. Говоря по правде, либертарно-коммунистический путь решения проблемы представляется одним из самых сложных и самых невероятных, невероятнее него – только либеральный путь решения проблемы, т.е. дискредитировавший себя за четверть века непрекращающихся «рыночных реформ» путь, связанный с попыткой решения проблемы посредством «рыночной экономики», «частного предпринимательства» и «частной инициативы». Но сторонники бесклассового и безгосударственного общества должны хотя бы предложить свой путь решения проблемы, а не уклоняться от этой проблемы. Если у них и не получится, то удастся сместить итог общественной борьбы чуть более в сторону, приближающуюся к их целям, а также создать задел на будущее.

Но проблема настолько огромна, а сил для ее решения столь мало, что естественным образом возникает искушение уклониться от ее решения вообще. Зачем вообще индустриализация, «Украину спасет не индустриализация, она ее только добьет». Троцкий, когда был еще молодым начинающим марксистом, спорил в своей первой тюрьме с таким же молодым анархистом и уел его вопросом «А как при либертарном коммунизме и полной свободе личности будут работать железные дороги?», на что анархист, подумав, ответил «А зачем мне железная дорога, я и на телеге, куда мне надо, доеду». Так и у тебя. Зачем индустриализация, нужны «новые отношения», «коллективный дух», «чувство общности и сплоченности», «перманентный бунт», «революция» и прочие красивости.

Время, когда можно было говорить о красивостях, прошло. Есть реальная революция, реальная борьба, реальная жизнь и смерть людей. И банки тушенки и новые трамваи полезнее для коммунизма, чем все красивые слова о перманентном бунте. К банкам тушенки и новым трамваям можно пренебрежительно относиться тогда, когда они есть. Но для жителей Донбасса, где идет война, где разрушаются дома, мосты и трамваи, банки тушенки и новые трамваи – это уже не словесный аргумент в споре. Это просто банка тушенки, которую можно съесть, избавиться от давящего голода. и которая может спасти чью-то жизнь.. И это просто новый трамвай, на котором можно быстро доехать, а не идти пешком через весь город. И если война, полномасштабная война, охватит всю Украину, точно так же будет обстоять дело для всех тех, кто живет в ней. И традиционная левацкая критика «общества потребления» для страны, втягивающейся в полномасштабную войну, выглядит как странный голос из совершенно другого, сытого и благополучного, мира. И говорить, что пусть фашисты дают банки тушенки и новые трамваи, а мы зато дадим «новые отношения, коллективный дух, чувство общности и сплоченности» – это расписываться в собственной никчемности и обрекать себя заранее на поражение. Потому что подавляющее большинство народа выберет (и правильно сделает!) фашизм, если он даст новые трамваи и банки тушенки, а не левацких пустомель, если они дадут только слова, слова, слова о «новых отношениях, коллективном духе, чувстве общности, сплоченности» (такие слова, кстати, фашисты тоже говорить умеют) и даже о «перманентном бунте». Исчезает чувство общности и сплоченности и даже стремление к перманентному бунту на грани голодной смерти. У умирающего исчезает даже желание выжить, исчезает энергия, необходимая для борьбы за жизнь.

Хлеб – не главное в жизни. Если он есть. Возможности для творчества, для свободного труда, для развития чувства общности и товарищества, для любви и дружбы, для утонченной культуры возникают лишь тогда, когда люди не балансируют на грани между жизнью и смертью, когда им есть, что есть.

«Украину спасет перманентный бунт, революция. Как способ движения и поиска, как способ творчества». Ты воспроизводишь, сам того не замечая, штамп буржуазной и СССРовской антианархистской пропаганды – анархистам нужен бунт ради бунта, революция ради революции, драка ради драки. Кайф они ловят от таких безобразий. Вредный это для распространения либертарных идей штамп. И еще вреднее – когда его воспроизводят сами либертарии.

Есть люди, которые и вправду любят драку ради драки, а бунт ради бунта. Драйв они ловят в этом процессе. Но таких – меньшинство человечества. Для большинства человечества – и для большинства участников всех революций – революция – это печальная необходимость, способ решения тех проблем, которые было бы дешевле решить без революции с ее кровью и жестокостью, но более дешевый и гуманный, чем революция, способ решения проблем стал невозможен из-за жадности и эгоизма правящего класса (что-то слишком часто он оказывается невозможным, слишком уж часто правящий класс проявляет алчность и жестокость!). Считающие так люди несут революцию на своих плечах, совершают в ней немыслимые подвиги, отдают за нее свои единственные жизни, но нужен им не «перманентный бунт» ради бунта, а создание нового общественного порядка, в котором им жилось и работалось бы богаче, свободнее и справедливее, чем до революции и без революции.

Писарев когда-то хорошо написал:

«Смотреть на революцию с эстетической точки зрения – значит оскорблять величие народа и профанировать ту идею, во имя которой совершается переворот. В жизни народов революции занимают то место, которое занимает в жизни отдельного человека вынужденное убийство. Если вам придется защищать вашу жизнь, вашу честь, жизнь или честь вашей матери, сестры или жены, то может случиться, что вы убьете нападающего на вас негодяя. Впоследствии вы будете вспоминать об этом убийстве безо всякого особенного смущения, потому что, рассматривая ваш поступок со всех сторон и обсуживая его строжайшим образом, вы постоянно будете получать тот результат, что убийство было неизбежно и что всякое другое поведение было бы с вашей стороны низкою трусостью и подлою изменою в отношении к тем лицам, которые имели полное право рассчитывать на вашу защиту. Но, совершенно оправдывая свой насильственный поступок, вы все-таки никогда не будете считать особенно счастливым тот день, в который вы были принуждены зарезать или застрелить человека. Вы не будете желать, чтобы такие эффектные случаи повторялись в вашей жизни почаще. Печальная необходимость, в которую вы были поставлены, никогда не перестанет казаться вам очень печальною. Если же вы, паче чаяния, начнете гордиться, хвастаться и восхищаться тем мужеством, которое вы обнаружили во время схватки, то благоразумные люди подумают о вас совершенно справедливо, что вы – человек пустой и трусливый, которому как-то раз удалось не струсить и который потом носится с своим неожиданным припадком храбрости как с каким-нибудь восьмым чудом света. То же самое можно   сказать   и   о насильственных переворотах, которые, кроме того, можно также сравнить с оборонительными войнами. Каждый переворот и каждая война, сами по себе, всегда наносят народу вред как матерьяльный, так и нравственный. Но если

война или переворот вызваны настоятельною необходимостью, то вред, наносимый ими, ничтожен в сравнении с тем вредом, от которого они спасают, так точно, как вред, наносимый меркуриальным лекарством, ничтожен в сравнении с тем вредом, который причинило бы развитие сифилитической болезни. Тот народ, который готов переносить всевозможные унижения   и   терять   все   свои человеческие права, лишь бы только не браться за оружие и не рисковать жизнью, – находится при последнем издыхании. Его непременно поработят соседи или уморят голодною смертью домашние благодетели. Но, с другой стороны, такой народ, который тешится переворотами, как привычною забавою, всегда оказывается пустым, ничтожным, жалким, больным и глубоко развращенным народом. Для примера достаточно сослаться на испано-американские республики, в которых правительства сменяются чуть ли не ежемесячно; при этом не мешает сравнить их с Соединенными Штатами, в которых, со времени войны за

независимость, был всего только один переворот.

Чтобы судить о каком-нибудь перевороте, надо всегда сравнивать то, что было накануне борьбы, с тем, что получилось на другой день после победы. Тогда можно будет ешить, законен ли данный переворот в своей исходной точке и плодотворен ли он в своих результатах. Переворот, вырванный из своей естественной связи с ближайшим прошедшим и с ближайшим будущим, оказывается просто грязною свалкой, которою может восхищаться только пустоголовый батальный живописец. Относясь с почтительным сочувствием к какому-нибудь перевороту, мыслящие защитники народных интересов поступают таким образом вовсе не из любви к шумным демонстрациям и занимательным потасовкам, а только из любви к тем бедным людям, которым после переворота сделалось немного легче жить на свете. Если бы это облегчение могло быть достигнуто путем мирного преобразования, то мыслящие защитники народных интересов первые осудили бы переворот как ненужную трату физических и нравственных сил» (Писарев. Генрих Гейне).

Меньшинство народа может всю жизнь ловить драйв от драки и «перманентного бунта». Большинство людей, втягиваясь в революционный процесс, способно ловить драйв от него несколько лет. Потом они устают, как устали во Франции к 1795году, а в России – к 1921 году.

Заросло болотом поле

От крови и пота

Не хочу махать винтовкой

Хочу за работу, – говорит уставший от 7 лет войны крестьянин Опанас в замечательной «Думе про Опанаса» Багрицкого.

Революционного энтузиазма и драйва, «перманентного бунта» хватает на несколько лет, обычно на 4-5 лет. Если за эти несколько лет революция сумела произвести положительные перемены в обществе, которые останутся и после того, как уляжется революционный энтузиазм и все вернутся к обыденной жизни, значит, революция была не напрасной. Если нет, если «перманентный бунт» не создал ничего прочного и устойчивого, если он породил только пустозвонные фразы, то пролитая в нем кровь была пролита зря. Поэтому позитивная и реалистичная программа нужна для победы любой революции. И нет для любой революции ничего опаснее, чем красивая революционная фраза. Ленин так еще говорил. Умный был мужик. Зря его анархисты не любят.

Впрочем, позитивная программа у тебя есть:

«Тут хороши любые низовые инициативы – майданы, захваты пространств, кооперации, народные милиции и тд. На более глубинном уровне нужно и экономику затронуть, но так же по инициативе низов, а не по указке с верху. То есть низы скорее всего захотят своего маленького дела. Надо поощрять это. И да, пусть это попахивает мутуализмом и сохранением кап. отношений, но это намного прогрессивней, чем вводить индустриализацию и госкап».

Свое маленькое дело! Один анархист сейчас насчет преимуществ мелкого частного бизнеса и смешанной экономики над планированием в СССР мне в личку пишет, ты – о «своем маленьком деле». Сговорились вы, что ли, дать мне все доказательства, что анархизм – идеология мелкой буржуазии))

Впрочем, идеологические жупелы вроде того, что предлагаемые тобой меры – это «мутуализм» и «сохранение капиталистических отношений», меня не пугают. Больше интересует меня вопрос практической полезности и практической реализуемости. Как «свое маленькое дело» может или не может решить проблемы, стоящие перед Украиной.

Вот, скажем, проблема отопления и энергетики, которая этой зимой будет иметь весьма болезненный характер для Украины и ее жителей. Как ее может решить «свое маленькое дело»? Организовать вырубку деревьев на дрова в ближайшем лесочке?

Ну, положим, в Полесье это еще возможно, а в Северном Причерноморье (Одесса, Николаев, Херсон) и рубить-то нечего. Да и того, что в Полесье есть, ненадолго хватит. А уж о том, что энергия нужна не только для отопления жилья, но и для промышленных нужд, и что тут заготовка дров заведомо не поможет, я много говорить не буду. И так все понятно.

Или проблема военной промышленности. Чтобы выиграть войну, нужна современная техника. Танки, установки «Град» и т.д. Кустарной самодеятельностью всего это не произведешь. Нужна развитая военная промышленность, крупные заводы, конструкторские бюро и т.д. Какое отношение ко всему этому имеет «свое маленькое дело»?

Социальная революция происходит тогда, когда правящий класс оказывается неспособен удовлетворить потребности людей в банках тушенки, новых трамваях, хлебе, безопасности и других необходимых для нормальной жизни вещах. И именно для таких моментов истории нужны сторонники безгосударственного и бесклассового общества. Либо они смогут предложить широким массам свою альтернативу, убедить широкие массы, что новый общественный порядок, основанный на всеобщем общественном самоуправлении трудящихся, способен удовлетворить потребности этих масс в банках тушенки и новых трамваях (старые развалились, ездить на них опасно для жизни), либо эти сторонники бесклассового и безгосударственного общества будут ограничиваться пустозвонными призывами к «перманентному бунту» и покажут этим свою ненужность для общественного прогресса, свою никчемность и бестолковость.. Тогда новый общественный порядок, лучше удовлетворяющий потребности масс в банках тушенки и новых трамваях, создадут какие-то сторонники другого варианта эксплуататорского общества (фашисты, сталинисты, кто еще), от либертариев же единственная польза окажется в том. что своей критикой этих новых эксплуататорских порядков они заставят новый правящий класс эксплуататоров чуть больше считаться с нуждами масс, чем он считался бы без либертариев. Благодаря этому новые эксплуататорские порядки окажутся несколько более сносными для масс – что. конечно, с одной стороны, плюс, но либертариям, сидя в новых политизоляторах (так назывались тюрьмы для политзаключенных в СССР в 1920-е годы), останется довольствоваться исторической ролью далеких предвестников нового общественного строя. В ходе истории так получалось сплошь и рядом, но изначально ставить себе такую скромную задачу – это заранее обрекать себя на бесславное поражение.

Еще важный момент. Ты пишешь:

«Именно новые отношения, коллективный дух, чувство общности и сплоченности. Коммунизм невозможно построить, он уже есть. Нормальные, ничем не деформированные человеческие отношения по умолчанию коммунистические. И везде, где исчезает власть, начинают пробиваться коммунистические начала. В революционные моменты истории например. Тогда, когда человечество ускоряет процесс эволюции и форсированно (быстро, революционно) пытается выбраться из тупика».

В конце 1950-х годов во французской либертарно-марксистской группе «Социализм или варварство» была дискуссия на эту тему. Люди, двигавшиеся к чистому коммунизму Советов (Клод Лефор, Анри Симон) говорили приблизительно то же, что ты сейчас говоришь. Коммунизм – это отношения братства и товарищества, существующие тут и там в рамках капитализма. Победа коммунистической революции – это распространение подобных отношений братства и товарищества на все общества.

Касториадис, который был тогда еще марксистом, а потом дал марксистскую критику марксизма, им отвечал: общество, в котором живут миллионы и десятки миллионов людей, по определению не может основываться на неформальных чувствах личной дружбы. Не может человек дружить с десятками миллионов людей, даже с десятками людей дружить не очень просто – времени не хватит на дружбу со всеми. Если мы сводим коммунизм к неформальным чувствам дружбы и товарищества, мы фактически признаем вечность существующего капитализма, смягчаемого и разбавляемого подобными неформальными связями. Замена же капитализма строем всеобщего общественного самоуправления зависит от того, насколько данный строй сумеет выработать и осуществить формализированный механизм неавторитарного управления, механизм, совершенно не зависящий от неформальных чувств дружбы, братства и т.п. красивостей.Будет выработан такой механизм – будет коммунизм, нет –значит нет.

И насчет «коллективного духа, чувства общности и сплоченности» тоже не все так гладко, если вдуматься. Долго рассуждать я на эту тему не буду, а приведу одну цитату из заметки, которую написал не какой-нибудь анархо-индивидуалист-штирнерианец, а самый что ни на есть марксист:

« У Маркса где-то есть, что рабочие объединяются в класс на основе индивидуального сознания/интересов. И не было бы освобождение пролетариата одновременно освобождением человечества, если бы проходило под знаменем “коллективизма”. Человек — да, существо общественное, но это не означает, что его природа “коллективистская”, он сам по себе общественное существо — с коллективом или без. Наконец, “свои” — это всегда сравнительно малое исключение из огромного мира “чужих”.

Человек всегда одновременно принадлежит огромному количеству общностей, но он их, как правило, не сознаёт. Человек поступает (даже просто что-то говорит) так или иначе в той или иной ситуации, потому что так поступил/сказал бы в этой ситуации некто им несознаваемый, с кем человек однажды ощутил внутреннюю общность. Т.е. человек решает, как ему лучше поступить, исходя из собственных интересов, не подозревая, что на самом деле он выбирает из накопленных им за время жизни “мы” — как “кто” он должен поступить. Выбор облегчается, если становится сознательным, но выбор всегда должен быть, иначе нет личности. “Коллективизм” пытается лишить человека этого выбора: “мы” — это коллектив, и должно поступать/высказываться в интересах коллектива. Идеал коллективиста — казарма и устав, в котором были бы ответы на все вопросы морали и нравственности. Даже если он сам ещё этого не понимает, начав применять коллективистские принципы на практике, он неизбежно придёт к этому. И не только казарма и устав, но и вождь непременно понадобится, как живой и наглядный пример для подражания.

Проклинаемая многими “коммунистами” атомизация общества есть на самом деле создание одной из предпосылок коммунизма. Это не значит, что в коммунистическом обществе люди не будут объединяться в коллективы. Ещё как будут! Но сами коллективы должны будут отказаться от своего “первородства” перед индивидумом и не делать его предателем всякий раз, когда он предпочтёт им другое “мы”, а это уже не коллективизм. “Мы” перестанут противоречить друг другу, когда всякое “мы” осознает себя как “мы=люди”, и коллективы будут легко создаваться для достижения конкретных целей и решения насущных задач, а после так же легко распадаться» (http://lenivtsyn.livejournal.com/157891.html)

Но вред коллективизма и достоинства индивидуализма – тема в левой мысли мало разработанная, поэтому подробно на эту тему распространяться здесь не буду. А вот про то, что «и везде, где исчезает власть, начинают пробиваться коммунистические начала», скажу.

Скажу, что твоими бы устами, да мед пить. До сих пор везде, где исчезала одна принудительная власть, на ее место начинали сразу же пробиваться не «коммунистические начала», а несколько других новых властей. В борьбе между ними одна из новых властей брала верх и устанавливалась всерьез и надолго. Исчезла царская власть, после долгой борьбы утвердилась власть большевистская. Исчезла в Ливии власть Каддафи – коммунистические начала там не восторжествовали. Не было в центре Киева зимой 2013-2014 годов ментов и государственной власти – утвердилась власть отрядов самообороны, не монополия на власть одной силы, а власть множества конкурирующих друг с другом вооруженных сил – но именно власть, с избиением воров и с вождением их с позорящей табличкой «Я – вор», по всему Майдану. Исчезла на Донбассе власть Киева – не пробились там коммунистические начала, а утвердилась власть сепаратистских политико-уголовных банд, под вывеской «ДНР» и «ЛНР».

Сложное дело – коммунизм построить, заменив привычные, за тысячелетия выработанные механизмы регулирования поведения человека в классовом и государственном обществе механизмами регулирования поведения человека в бесклассовом и безгосударственном обществе. Очень сложное. Оптимизм обходит реальные проблемы, не видит их, а потому и бесполезен для их решения. Долгий путь еще вперед предстоит…

Ты пишешь:

«Кстати, те же анархо-синдикалисты всегда говорили именно о распределении и свободном труде после социальной революции, а не о “культе” производства и прогресса во имя изобилия и общественных богатств».

Не от тебя первого из анархистов сейчас слышу, про то, что я, мол, сторонник «культа» производства и прогресса. Странный метод мышления. Говоришь анархисту про важность производства и прогресса, так он сразу тебе «культ» производства и прогресса приписывает. Никто не говорит про культ хлеба, хлеб подсобное и второстепенное значение имеет – если он есть. Так же – и банка тушенки. и новые трамвайные пути, и все производство, и весь прогресс. Есть они – и их не замечаешь, а вот если их нет? Распределение и свободный труд возможны лишь тогда, когда есть, что распределять, когда нет всеобщей нищеты и борьбы за выживание, которая, как предвидел Маркс, приведет к возрождению всей мерзости старого мира…

А на Донбассе – война, и на Донбассе – разруха. Сепары разрушают местную металлургическую промышленность, вывозят в Россию. На днях так в Лутугино с заводом по прокатке валов сделали, и это не первый случай:

«Вчера в Лутугино начали резать на метоллалом единственный градообразующий завод по прокатке валков, всего таких в мире четыри, вернее уже три. Россияне убирают полностью Украину с мирового рынка металлургии. Не понимаю местных, о чем они думают где они будут работать, в начале вывезли все станки, теперь разбирают цеха».

https://www.facebook.com/mashtab.bud/posts/458665347607568?fref=nf

Донбасс превращается в огромную черную яму, в то, чем стала сейчас Сирия – в регион, выжженный войной, с выбитым из нормальной жизни, занятым борьбой за физическое выживание, скитающимся по земле населением. Что с этим делать? Какие ответы есть у сторонников бесклассового общества? Ответы не на уровне благотворительности (создать приют для 50 беженцев с Донбасса), а на уровне решения проблемы. Вот разгромит революция сепаров, выбьет их с Украины – что с Донбассом дальше делать? Как возвращать людей к нормальной человеческой жизни, где им работать? Если у сторонников бесклассового общества нет ответа (серьезного ответа, а не пустозвонных фраз) на этот вопрос, значит, никакой самостоятельной силой эти сторонники бесклассового общества стать не смогут.

Смогут сторонники бесклассового общества выдвигать и отставать программу экспроприации крупного капитала и перехода производства в руки самоуправления инженеров и рабочих, развития промышленности, техники и науки – тогда у них есть исторический шанс. Не смогут – история обойдется без них. И будут делать исторический прогресс Коломойский с Корбаном – и если они смогут его сделать, это будет лучше, чем если его не сделает никто, и вся Украина станет как современная Сирия или современный Афганистан.

Экономическая катастрофа на Донбассе ставит под угрозу возможность миллионов украинцев пережить зиму. Резко упало количество добываемого угля. Вот как описывает ситуацию сайт НПГУ:

«За два последних месяца войны на Донбассе добыча угля в регионе сократилась на 30%. Глава правительства Арсений Яценюк заявил, что боевики разбомбили основные шахты, являющиеся поставщиками «черного золота» украинским ТЭС. Уничтожение отрасли продолжается, но даже то, что страна утратила на сегодняшний день, можно без преувеличения назвать экономической катастрофой.

По словам первого замминистра энергетики и угольной промышленности Украины Юрия Зюкова, из 95 государственных шахт Донбасса в нормальном режиме работают лишь 24. Четверть. При этом 13 шахт, на части которых в год добывалось свыше 1 млн тонн угля, разрушены полностью. Из производственного процесса выключено около 70 тысяч горняков. На 57 горнодобывающих предприятиях производственная деятельность ведется в режиме жизнеобеспечения, с минимальным привлечением персонала. Само выражение «в режиме жизнеобеспечения», судя по информации председателя Независимого профсоюза горняков Украины Михаила Волынца, расшифровывается просто: шахтеры заняты тем, что откачивают воду». http://npgu.net/novosti/1182-bez-uglya.html

В результате «по данным Минэнерго, на 1 августа текущего года на ТЭС находилось 2,8 млн тонн угля, что на 2 млн тонн меньше, чем в прошлом году. К 26 августа эти запасы, по свидетельству Укрэнерго, сократились до 2,1 млн тонн. Такого количества угля явно недостаточно для нормальной работы станций в зимний период. Фактически, это вдвое меньше необходимых потребностей, из расчета которых в прежние годы к началу отопительного периода на украинских складах, как правило, накапливалось до 4 млн тонн «черного золота». http://npgu.net/novosti/1182-bez-uglya.html

«Снижение запасов угля на ТЭС Украины в период с 8 по 15 сентября составило дополнительных 2,4% (на 48,8 тыс. тонн) – до 1 млн. 999,11 тыс. тонн». http://npgu.net/17-1111111111111/1209-vsjo-menshe-zapasov-uglya-na-tes-ukrainy.html

К катастрофе ведет деиндустриализация, она добивает Украину. Она, а не индустриализация. Это так очевидно, что и спорить об этом странно. Деиндустриализация и катастрофа – это закрытые заводы и шахты, замерзающие и голодающие люди, смерть. Индустриализация – жизнь. Кто сможет остановить экономическую катастрофу – тот будет победителем. Кто фантазирует о «перманентном бунте» и «своем маленьком деле», тот останется левацким пустомелей.

Как остановить катастрофу? Что для этого нужно делать?

Ленин в сентябре 1917 г, в момент, когда Россия переживала период, во многом похожий на тот, который переживает сейчас Украина, написал замечательную работу «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» – где изложил меры, которые, на его взгляд, необходимы для спасения страны от надвигающейся в результате войны и разрухи катастрофы:

«Мы увидим, что правительству, не в насмешку только называемому революционно-демократическим, достаточно было бы, в первую же неделю своего образования, декретировать (постановить, приказать) осуществление главнейших мер контроля, назначить серьезное, нешуточное наказание капиталистам, которые бы обманным путем стали уклоняться от контроля, и призвать само население к надзору за капиталистами, к надзору за добросовестным исполнением ими постановлений о контроле, — и контроль был бы уже давно осуществлен в России.

Вот эти главнейшие меры:

1) Объединение всех банков в один и государственный контроль над его операциями или национализация банков.

2) Национализация синдикатов, т. е. крупнейших, монополистических союзов капиталистов (синдикаты сахарный, нефтяной, угольный, металлургический и т. д.).

3) Отмена коммерческой тайны.

4) Принудительное синдицирование (т. е. принудительное объединение в союзы)промышленников, торговцев и хозяев вообще.

5) Принудительное объединение населения в потребительные общества или поощрение такого объединения и контроль за ним» http://leninism.su/index.php/works/73-tom-34/1690-grozyashhaya-katastrofa-i-kak-s-nej-borotsya

Умеренные эти требования. Нет здесь фантазий о немедленном введении либертарного коммунизма. И в то же время означают эти меры решительный подрыв господства буржуазии, резкую смену баланса сил в обществе в пользу трудящихся классов и начало движения к социализму.

При этом понимал прекрасно Ленин и подчеркивал, что осуществить все эти меры способно не старое буржуазно-чиновничье государство (разворуют чиновники то, что будет национализировано), а лишь новая, революционно-демократическая власть, власть революционного народа:

«А что такое государство? Это организация господствующего класса, — например, в Германии юнкеров и капиталистов. Поэтому то, что немецкие Плехановы (Шейдеман, Ленч и др.) называют «военным социализмом», на деле есть военно-государственный монополистический капитализм или, говоря проще и яснее, военная каторга для рабочих, военная охрана прибылей капиталистов.

Ну, а попробуйте-ка подставить вместо юнкерски-капиталистического, вместо помещичье-капиталистического государства государство революционно-демократическое, т. е. революционно разрушающее всякие привилегии, не боящееся революционно осуществлять самый полный демократизм? Вы увидите, что государственно-монополистический капитализм при действительно революционно-демократическом государстве неминуемо, неизбежно означает шаг и шаги к социализму!

Ибо если крупнейшее капиталистическое предприятие становится монополией, значит оно обслуживает весь народ. Если оно стало государственной монополией, значит государство (т. е. вооруженная организация населения, рабочих и крестьян, в первую голову, при условии революционного демократизма) — государство направляет все предприятие — в чьих интересах?

— либо в интересах помещиков и капиталистов; тогда мы получаем не революционно-демократическое, а реакционно-бюрократическое государство, империалистскую республику, — либо в интересах революционной демократии; тогда это и есть шаг к социализму.

Ибо социализм есть не что иное, как ближайший шаг вперед от государственно-капиталистической монополии. Или иначе: социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией.

Тут середины нет. Объективный ход развития таков, что от монополий (а война удесятерила их число, роль и значение) вперед идти нельзя, не идя к социализму.

Либо быть революционным демократом на деле. Тогда нельзя бояться шагов к социализму» http://leninism.su/index.php/works/73-tom-34/1690-grozyashhaya-katastrofa-i-kak-s-nej-borotsya.

Так что разрушила Украинская революция мертвые истуканы мертвого божка Ленина, а вот живые советы живого революционера Ленина для Украинской революции очень пригодятся. Это не означает, что из Ленина нужно делать «культ» и считать его богом. Это означает всего-навсего, что нужно перестать считать его дьяволом.

Бороться нужно за радикализацию революции, за отстранение от власти либеральной буржуазии, за переход власти к вооруженному самоорганизовавшемуся народу, за революционно-демократическую власть майданов трудящихся. Эта власть экспроприирует крупный капитал, начнет проводить политику реиндустриализации и поддержки развития науки – и начнет расширять революцию дальше, в первую очередь на территорию России. Реиндустриализация, проводимая властью революционного народа, встретит поддержку самого революционного народа. Напрасно опасаться. что, как ты пишешь, она невозможна без подавления «недовольных и несогласных (и я тут о рабочих, да)».

Почему, в самом деле, рабочие ей будут сопротивляться? Будет работа, будет достойная жизнь, будет власть в обществе, будут открыты все пути – если способен, сможешь стать инженером, ученым, комбригом, председателем Рады городского или Всеукраинского Майдана, наконец. Не будет рая, не будет немедленного коммунизма, но будет прогрессивное движение к бесклассовому общемству. Этого достаточно.

А если не получится сейчас, то, лишь борясь за такую программу, лишь убеждая массу трудящихся при каждом удобном случае, что именно она даст спасение от общественных бедствий и именно она спасет Украину от экономической катастрофы, сторонники бесклассового общества вызовут к себе уважение у этих широких масс трудящихся. Лишь так сторонники бесклассового общества покажут, что они – не пустозвоны и не играющие в детские игры ребятишки, способные лишь путаться под ногами у более серьезных политических сил или быть у них на подхвате. Лишь так можно создать серьезный задел на будущее, лишь так можно встретить следующую революцию в более подготовленном состоянии, чем сторонники социальной революции в Украине встретили 30 ноября 2013 года.

 М. Инсаров.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 2.5/10 (4 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: -3 (from 5 votes)
О банке тушенки и перманентном бунте, 2.5 out of 10 based on 4 ratings