nazionalizaziyaМы публикуем статью “О национализации” в дискуссионном порядке и предлагаем читателям принять участие в обсуждении путей выхода из тупика экономики упадочного капитализма. 

Вопрос о национализации экономики не имеет никакого отношения к проекту антиавторитарного социализма. Национализация означает установление контроля государства над теми или иными отраслями экономики, то есть их передачу в собственность централизованного аппарата государственной бюрократии. Антиавторитарный социализм, напротив,  означает социализацию (обобществление) собственности, ее переход под контроль  общества – добровольной федерации самоуправляющихся коллективов; это нечто вроде всеохватывающей ассоциации кооперативов, чьи территориальные и отраслевые объединения совместно планируют развитие экономики (при возможности общих референдумов по важнейшим вопросам, определяющих направления развития).

Вопрос о национализации имеет значение по другой причине: экономика эпохи капитализма периодически проходит через циклы приватизаций и национализаций. Нынешний мировой экономический кризис стал итогом 30-летнего приватизационного периода, породившего чудовищные финансовые и социальные проблемы; вполне вероятно, что выход из него приведет к национализации.

Означает ли это, что в будущем нас ждет подобие сталинской большевистской экономической системы? Скорее всего нет, не означает.

Современные технологии не могут быть развиты аналогом сталинской системы с полностью централизованной экономикой, целиком подчиненной государству. Данная модель провалилась везде, где на ее основе делались попытки  догнать и перегнать Запад – в Восточной Европе, СССР, Китае. Уже одного этого достаточно, чтобы в настоящем и будущем исключить подобное направление развития, оказавшееся тупиковым. Вряд ли кто-либо, кроме каких-нибудь совсем сумасшедших людей, захочет обречь себя на заведомый провал.

Бюрократический контроль СССРовских масштабов неэффективен прежде всего потому, что тормозит научно-технический прогресс. Для того, чтобы централизованно планировать экономическое развитие, требовалось уменьшить число экономических субьектов. Поэтому экономику строили на основе огромных предприятий и производственных объединений-монополистов. Монополии, в силу самого своего положения, не заинтересованы в рисках, связанных с внедрением новых технологий (новая дорогостоящая техника может и не дать необходимого эффекта; чтобы ее внедрить, надо вложить деньги в подготовку новых специалистов, способных на ней работать, в новую инфраструктуру и т.д.). Монополии располагают более простыми способами увеличения прибылей: они могут поднимать цены на свою продукцию и выбивать различные государственные льготы. В СССР делалось много замечательных изобретений, а наука находилась на высоком уровне, но бюрократия на местах систематически отправляла под сукно значительную часть новых идей. Напрасно руководство страны, ЦК КПСС, пыталось пришпорить развитие – отставание от Запада сохранялось. Наиболее мощные производственные объединения уверенно лоббировали свои интересы на самом высоком уровне, добиваясь выгодных только им решений. Более того. В результате развития и связанного с ним неизбежного усложнения экономики, возможности для централизованного управления были потеряны.

О том, как работала экономика СССР, имеется замечательное исследование позднеСССровских экономистов: “Типичная схема управления экономикой в брежневскую эпоху выглядела следующим образом. Предприятия делали заявки на ресурсы, которые суммировались, поднимаясь вверх по административной лестнице, пока не достигали органа власти, полномочного дать задания производителям. Затем эти задания распределялись между предприятиями-изготовителями, которые в ответ предъявляли встречные требования к поставкам входных ресурсов, так что цикл планирования повторялся снова и снова. Планирование начиналось не “сверху”, как в сталинской командной системе, а “снизу” и носило не директивный, а согласующий и итеративный, повторяющийся характер. Движение заявок – “вверх” и заданий – “вниз” сопровождалось ожесточенными торгами начальства с подчиненными за минимальные производственные задания и максимальное ресурсное обеспечение. Сложность управления народным хозяйством привела к тому, что в распределении ресурсов участвовала не одна, а несколько союзно-отраслевых, регионально-отраслевых, нормативных и контрольных иерархий.  Функцию окончательного согласования деятельности различных иерархий между собой и с “потребностями жизни” выполняла гибкая, адаптивная партийная иерархия. Она же являлась наиболее прямым каналом доведения “вниз” решений вышестоящих органов. Коммунистическая партия в своем реальном обличье действительно была главной интегрирующей силой советского общества. […] Система вертикальных торгов дополнялась нелегальными, легализируемыми или легальными горизонтальными торгами – обменами между организациями. По мере роста и усложнения экономики и увеличения потоков заявок в верхних эшелонах власти возникла настоящая управленческая “пробка”, и распределение ресурсов с помощью вертикальных торгов становилось все более затруднительным. Поэтому значение горизонтальных обменов непрерывно росло…Вес участника бюрократической торговли, как правило, тем выше, чем больше размер организации, которую он представляет. В результате в брежневскую эпоху в нашей стране организации всегда имели перевес над частными лицами, крупные организации – над мелкими. Малый размер предприятия вообще становился синонимом его отсталости. Поскольку вес органа власти тем больше, чем выше его иерархический уровень, решения в целом ориентируются на “верх” больше, чем на “низ”. В результате система управления народным хозяйством стремится обслуживать не его нужды, а самое себя, заниматься самоублажением. Происходит отрыв системы управления от объекта управления… ” (1).

В конце концов, невозможность  централизованно принимать все необходимые решения в постоянно усложняющейся системе привела к коллапсу централизованной экономики, к росту значения горизонтальных торгов и переходу к приватизационной эпохе. И нас не должны ввести в заблуждение слова авторов об отличии позднебрежневской системы с ее постоянным согласованием центральных планов с нуждами отдельных предприятий от сталинской вертикальной командной системы. Согласование было не блажью, а необходимостью: невозможно узкой руководящей группе принимать все решения в масштабах большой страны без учета нужд отдельных предприятий. Но и данное согласование, как можно было видеть, не только не решило проблемы управления, но, со временем, лишь усугубило их.

Означает ли сказанное, что национализация в принципе неэффективна и не способна решить накопившиеся хозяйственные и социальные проблемы? Нет, не означает.

Даже в СССР, не говоря о других странах, сосредоточенные усилия государства позволяли время от времени добиваться больших успехов. Всеобщая грамотность населения, бесплатная медицина, программы исследования космоса – здесь успехи несомненны. В случае концентрации внимания и основных усилий элиты на развитии и постоянном административном подстегивании бюрократии можно добиться прорывов в  нескольких ключевых отраслях, охваченных наиболее плотным контролем вышестоящих органов власти. Из этого и следует исходить.

…Что может произойти после кризиса? Какими способами этот кризис будет преодолен в передовых странах, в том случае, если не вызовет победоносной социальной революции (и последующего установления антиавторитарного социализма)? Возможно, национализация затронет несколько ключевых секторов экономики, где потребность в переменах давно назрела – энергетику, большие инфраструктурные проекты, образование и медицину. Кроме того, государство возьмет под жесткий контроль финансовую систему, резко огранит возможности для спекуляций ценными бумагами, деньгами. Во всех остальных секторах будут работать (в той или иной мере) механизмы рынка: крупные корпорации вместе с небольшими динамичными компаниями, свободными от бюрократизма, построят новые Силликоновые долины, а государство создаст для этого выгодные условия (налоговые льготы для высокотехнологического сектора, плюс подготовка специалистов). Иными словами, речь о возвращении гибридной системы – смешанной экономики в духе Западной Европы и США 50-70х гг 20го столетия. Разумеется, на новом витке истории будет и много отличий, связанных с необходимость дать ответы на вызовы 21-ого столетия.

1. http://oetar.livejournal.com/3646.html

P.S.  Что предотвратит развитие событий по сценарию СССР в условиях неавторитарной социалистической системы? Ведь и она также предполагает планирование. В система неавторитарного социализма сохраняется максимальная децентрализация, автономия регионов и кооперативных объединений. Большинство вопросов обеспечения решается на местном уровне. Согласуются лишь усилия по созданию отдельных крупных проектов масштаба страны, континента, или планеты, строительство какого-нибудь космодрома, сети крупных университетов или огромных энергетических установок. Условно говоря 95% решений будут приниматься на местном уровне, обеспечивая всем необходимым население децентрализованных общин\громад, где их сравнительно легко согласовать и контролировать в виду небольших масштабов.  Усложнение экономики, вызванное научно-техническим прогрессом, таким образом. дополняется контр-тенденцией – максимальной децентрализаций (при сохранении общих крупных проектов между отдельными регионами и\или отраслевыми кооперативными объединениями).

Ш.Ц.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)