rusanovich

Песня для Беранже

Настанет день – и, свергнув гнет всемирный,

Рабочие отряды поднимутся на бой

Со всей буржуазией мировой

За новый мир, свободный и обильный.

В крови и пламени родится новый день,

И в царстве справедливого труда

На красном флаге заблестит звезда

Над миром бросив радостную сень.

И вот, когда под заревом победы,

На миг умолкнет громкий гул фанфар,

Мы вспомним тех, кто в грозной битве пал,

Кто не дожил до красного рассвета.

И пусть на миг умолкнет жизни гул,

Чтоб сквозь века увидеть путь кровавый,

Который был проделан не для славы,

А для того, чтоб спину раб не гнул.

Чтоб фабрикой единой мировой

Трудились все работники Вселенной,

И созидали новый мир, свободный и нетленный,

И стал единым домом шар земной.

Артем Русанович

Встав над безумием этого дня….

Встав над безумием этого дня,

Мы вызываем огонь на себя,

Чтобы успели там, впереди,

Люди пройти отрезок пути.

Это так трудно – идти на смерть.

Каждый хотел так много успеть.

Но, видимо, – это наш главный труд

Прожить под огнем пять долгих минут.

Мы знаем – дорога заказана нам

К этим возвышенным небесам.

Нам в одиночку не одолеть

Эту всесильную вечную смерть.

Но наш отряд, уходящий вперед,

Нашу победу за нас обретет,

И мы, погибая в сраженье с врагом,

Тоже возводим наш радостный дом.

Это радость увидеть тех

Кому достанется наш успех

Это право взглянуть в глаза

Грядущим будущим небесам.

Это право у нас не отнять –

Наше право насмерть стоять.

Наше право погибнуть в бою,

Жизни смерть подарить свою.

А журавли летят в небеса

До нас доносятся их голоса.

Они кричат о тех. кто ушел,

Кто свой конец в сраженье нашел.

О том, что и нам придется уйти.

Не дойдя до конца пути.

И снова будет кто-то стоять

И также медленно умирать

Чтобы успели там, впереди

Люди пройти отрезок пути.

Артем Русанович

 

Поэт и революция (об Артеме Русановиче)

Бывает и такое – твоя судьба задела своим краем край судьбы другого человека, которого ты лично даже и не увидел, потом судьбы полетели разными путями, ты не думал о нем долгие годы, а вдруг вспомнилось и захотелось узнать, где он и что – и узнал, что человека уже нет. Недавно нет, меньше года. Вы не пересечетесь в этом мире, а другого не будет. И без него мир стал чуть беднее, и чуть беднее стал ты сам от того, что пути ваши так и не пересеклись.

Поэт и композитор Артем Русанович, большую часть жизни проживший в Уфе, умер в Ленинграде 1 февраля 2014 года. Было ему 46 лет. Те, кто знает только его стихи последних лет, будут оценивать его как талантливого поэта тоски и безысходности, пронзительно остро болевшего бессмысленностью человеческого существования:

я не пьяный не убогий
не урод не одноногий
не дурак не идиот
не космический пилот
я не птица я не рыба
и сказать вы не могли бы
что я липа вековая
или кобра роковая
но кто скажет мне на свете
кто понятно мне ответит
для чего тогда живу я
и страдаю и тоскую?!
для чего мне петь о счастье
раз мой мир ненастоящий
и чего тогда желать
Если все же умирать?!

я не солнце я не ветер
я не темен и не светел
я не крот в земле сидящий
я не тигр злотворящий
я не солнечное лето
я не отблески рассвета
я не снег и не болото
но тоскую отчего то
и кто скажет мне на свете
кто за это мне ответит
для чего тогда живу я
и страдаю и тоскую
для чего мне петь о счастье
раз мой мир не настоящий
и чего тогда желать
если ли все же умирать
Мне когда нибудь придется
Что еще мне остается?! (http://artem-himmel.livejournal.com/22464.html)

Таких стихов много там, в его ЖЖ. Много таких стихов и на форуме http://hudlle.forumgrad.com/f6-forum

А у меня в памяти останутся другие его стихи – останется небольшой самодельный машинописный сборник (1996 год, компьютеры еще редкость), который потом был куда-то затерян, и из которого два стихотворения в памяти остались навсегда (это те самые, какие напечатаны выше), а от остальных сохранились отдельные большие куски и общий тон – тон революционного оптимизма, уверенности в том, что мы способны изменить мир, придать ему смысл – и неважно, доживем ли до победы или не доживем.

Такие стихи он писал в середине 1990-х годов, в период, о котором скажет в своем интервью:

«Наступил 1991 год. Категорически не приняв “бунт дураков”, именуемый в просторечии демократической революцией, я связался с левыми радикалами, но нигде не нашёл своих» http://bp01.ru/public.php?public=4092

С «левыми радикалами» связан он был недолго, но стихи, которые он написал тогда, не должны быть забыты.

До того, как связаться с «левыми радикалами», он был связан с русскими националистами. Нередко, впрочем, из бывших ультраправых выходят лучшие активисты социально-революционного движения – любопытная, но еще не объясненная наукой закономерность.

Биографию Артема Русановича будут писать литературоведы 22 века, материалы к биографии дадут (должны дать!) те, кто лично знал его, а я пишу просто послесловие к двум навсегда оставшимся в моей памяти стихам.

И вспоминается мне, как в 1996 году Бугера, который не был тогда еще сторонником «ДНР» и доктором философских наук, а был «левым радикалом», рассказывает, что познакомился в Уфе с новым для себя человеком – и человек этот поистине замечательный. А надо сказать, что говорил Бугера о людях из левацкой среды в основном язвительно и насмешливо, метко подмечая смешные стороны у всех представителей левацкого зверинца (который, впрочем, не казался тогда зверинцем ни мне, ни даже самому Бугере). И так, как он говорил тогда об Артеме Русановиче, вроде бы, не говорил Бугера больше никогда и ни о ком. Тогда же я получил от Бугеры тот небольшой машинописный сборник. Прочитал – и был очарован.

В левацкой среде стихи писать любят. Тонкие натуры, тонкая душевная организация, каждый социалист стремится быть поэтом. Любят, но не умеют. Любовь к поэзии безответна. Леваки поэзию любят, а она их – нет.

Но если бы кто помнил, как любили стихи в послеКПССовской среде 1990-х годов! Ни одна уважающая себя оппозиционная газета, боровшаяся за дело МАРКСАЭНГЕЛЬСАЛЕНИНАСТАЛИНА, не выходила тогда без соответствующего отдела (обычно – на последней страничке) со стихами своих читателей, стихами, где осуждались американский империализм, ЦРУ, «дерьмократы» и «прихватизаторы», масоны, иногда (не всегда, но часто) жиды, разваливший Союз иуда и «лучший немец года» Горби, пьянчужка Ельцин и прочие отрицательные персонажи новейшей истории. Подобную помесь жалобных причитаний и натужных и несмешных претензий на остроумие и сатиру, где периодически рифмовались «продажная иуда» и «жидовская паскуда», «лживая свобода» и «нищета народа» («безумных цен безумная свобода – развал страны и обнищание народа!»), смесь, переполнявшую последние страницы «Молнии», «Народной правды», «Единства», «Мысли», «Большевика», «Народной газеты», второго «Единства», второго «Большевика» и т.д., можно было читать исключительно ради получения лулзов (впрочем, подобного слова тогда еще не существовало), причем лулзы получались в избытке.

Хватит пить, мужичок,

Хватит небо коптить,

Да плевать в потолок,

Да мерзавцев кормить.

Ты не водку уж пьешь,

Жизнь-судьбину свою (замечательно сильный образ!).

Ты давно уж живешь

На опасном краю.

На колбасы ты сдал

Своих верных коней (тоже неплохой образ!)

Инородцем ты стал

Для отчизны своей.

Скажет всяк, кто не трус,

Страна гибнет от ран,

И грозит – я вернусь

Кровожадный тиран…

Дальше я уже не помню.

Или одно из многочисленных стихотворений про Горбачева, который рассуждает:

«Нету ада, нету рая,

Что мне Русь, земля святая?

Русь, с ее вечерним звоном,

Отдаю, чтоб стать маССоном».

«Массоном» было именно через две «с», так что у циничного читателя мелькала мысль, что в представлении автора этих стишат масон – это тот, кто нагоняет муссоны.

Дальше Горбачев реализует свои преступные замыслы:

«Продал реки, пять морей,

Белок, лис и соболей,

Всю тайгу отдал в придачу,

А себе отгрохал дачу».

Продешевил, ничего не скажешь! За «реки, пять морей, белок, лис и соболей», впридачу со «всей тайгой» получить средства, достаточные только для того. чтобы осуществить мечту позднесоветского мещанина и «отгрохать дачу»!

Если правильна мысль, что о силе и серьезности любого общественного движения можно судить по его способности порождать настоящую поэзию, то по одним только графоманским виршам, которые сталинисты и имперцы 1990-х годов всерьез считали поэзией, можно было признать данное общественное движение обреченным на бесславную кончину.

Троцкисты и прочие марксисты баловались стихами меньше, чем сталинисты, но недостаток количества иногда искупался качеством. «Гимн новейшего русского коммуниста», направленный против объединенной право-левой оппозиции, написанный одним юным троцкистом и опубликованный в «Рабочей демократии» 1993г., является замечательным шедевром политической сатиры, актуальным и по сей день:

Мэры и брокеры всех обокрали,

К капитализму вернули назад,

Снова в пролете теперь пролетарий,

И получает пинками под зад.

Но мы сторонники не догматизма,

Только народного патриотизма,

Что пролетарии ходят босые –

Это все левая ортодоксия.

Мы идеалам привержены новым,

Классовый нам не понятен подход,

Если Советский Союз восстановим,

То не затронем буржуйский доход.

Ведь коммунист – никакой не догматик,

Он реалист и здоровый прагматик.

Мы вместо классовых антагонизмов

Вас поведем на борьбу с сионизмом.

За Русь святую,

За русских буржуев,

Марш-марш вперед,

Рабочий народ!

Но политической сатирой не исчерпывается круг тем революционной поэзии. А пропустить все богатство мира сквозь восприятие современного революционера в СНГ последних 23 лет получилось только у Владимира Платоненко http://www.stihi.ru/avtor/wlplatonenko, а тогда, 18 лет назад, поэтическое творчество его только начинало разворачиваться, да и мало попадалось оно мне (Интернета еще не было). Так что оставалось читать революционную поэзию прошлого и фантазировать о возможностях возрождения Пролеткульта.

А у «т. Артема» (именно так были подписаны его стихи) поэзия была. Настоящая. Был он не политическим активистом, коряво сочиняющим рифмованную прозу, рифмуя «свободу» и «народу», «честь» и «месть», «любовь» и «кровь», а настоящим большим поэтом, загоревшимся революционными идеями, как загорались ими многие и многие большие поэты прошлого – Мильтон, Бернс, Шиллер, Петефи, Шевченко, Некрасов, Бодлер, Рембо, Маяковский, Блок, Есенин, Хикмет, Неруда, Брехт, Бехер, кого еще забыл?

Кроме двух приведенных выше стихов, которые запомнились полностью, было в сборнике еще немало интересного. Стихотворение про Первую Чеченскую войну, например («В городе Грозном падает снег»), причем, несмотря на свое русско-националистическое прошлое и неполное соответствие канонам либертарной политкорректности, занимал т. Артем в этом вопросе интернационалистскую позицию не только как поэт, но и как политический активист. Было стихотворение о Сандино:

Легкий всадник в белом сомбреро

Нас призвал на кровавое дело

На кровавое дело любви

Солнца будущего земли.

Кто считает, что нас победит,

Тот не знает моих людей,

Сколько крови у нас позади,

Только наша любовь сильней,

С гор далеких спустились в равнины

И опять поднимаемся в горы,

И худые усталые спины

Крепче, чем стальные опоры…

…Не сломать врагу наших спин,

Коль не сломлены мы до сих пор.

Было, наконец, стихотворение про Дзержинского, чудовищное для слуха каждого либертария. Начавшись как очевидный стеб над либеральными клише о большевистских злодействах, переходило оно в нечто более сильное и серьезное:

Феликс Дзержинский, конечно, был прав

Путь свой кровавый когда-то избрав,

Когда он вершил расправы и казни,

Он был прав! Для меня это праздник.

Вот он идет по улице хмурой.

Идет он прямо в ЧК из МУРа.

На тонком лице печать заботы.

Трудна, но праведна его работа.

….Одарите идущего нежностью.

Ведь он сражается с неизбежностью.

Ведь он – монах красного ордена

Сколько казематов им уже пройдено,

По пути исполненья пророчества

Боли, страдания и одиночества.

Тут и перекличка с Багрицким («О, Мать – Революция! Как нелегка трехгранная откровенность штыка!»), и неочевидная, но реальная преемственность с собственным правым политическим прошлым.

Возмущаться будут многие либертарии подобными авторитарными настроениями («оправдание большевистского палача»!), но этих доктринеров либертарной ортодоксии можно только послать в заслуженное ими место.

Поэты не столько осмысляют противоречия окружающей их действительности, сколько непосредственно выражают их. Мыслят они не строгими научными понятиями, а образами, и именно поэтому не один раз великие поэты, когда пытались мыслить понятиями, высказывали такие идеи, которые находились в чудовищном противоречии с их собственным творчеством (Гоголь – очень яркий тому пример; по его творчеству царская Россия – это мерзость запустения, а по его рассуждениям она – птица-тройка, обгоняющая все страны и народы). Поэтому поэтам прощать нужно многое – хотя и не все, как Маркс прощал Гейне:

Была эпоха денег,

Был девятнадцатый век.

И жил в Германии Гейне,

Невыдержанный человек.

В партиях не состоявший,

Он как обыватель жил.

Служил он и нашим, и вашим –

И никому не служил.

Был острою злостью просоленным

Его романтический стих.

Династии Гогенцоллернов

Он страшен был, как бунтовщик,

А в эмиграции серой

Ругали его не раз

Отпетые революционеры,

Любители догм и фраз.

Со злобой необыкновенной,

Как явственные грехи,

Догматик считал измены

И лирические стихи.

Но Маркс был творец и гений,

И Маркса не мог оттолкнуть

Проделываемый Гейне

Зигзагообразный путь.

Он лишь улыбался на это

И даже любил. Потому,

Что высшая верность поэта –

Верность себе самому (Н. Коржавин. Гейне).

Объяснение противоречий творчества Гейне как неизбежного отражения противоречий его эпохи было дано уже Писаревым в статье «Генрих Гейне» (прекрасный из Писарева пропагандист марксизма получился бы!). Не сравнивая Русановича с Гейне по масштабам дарования (Гейне – один из величайших мировых поэтов, Русанович- замечательный поэт эпохи Реставрации в России), точно так же, как к отражению противоречий современной ему реальности, будущим биографам и литературоведам следует подойти к творчеству Русановича.

Уже после увлечения «левым радикализмом» и практического участия в левацком политиканстве Русанович написал список мыслителей, оказавших на него наибольшее влияние. Сюда входят (перечислены именно в таком порядке) де Сад, Чернышевский, Лев Гумилев, Маркс, Ленин, Свифт, Фетисов (никому не известный советский философ и экономист, работы этого Фетисова были опубликованы в вышедшем в 1997г. журнале Международной рабочей партии, журнал носил замечательное название «Хомосапиенсология», вышло его то ли один, то ли два номера), Бакунин, Кропоткин, Велимир Хлебников http://www.hudlle.narod.ru/arhive/08polity/we/names.html К ним надлежит, бесспорно, добавить тогдашнего Бугеру с его идеями о «постНТРовском пролетариате», «компьютеризации как предпосылке социалистической революции» и «системы централизованного самоуправления».

Странный это перечень – и странное перечисление положительных героев в гениальной поэме Русановича «Чугунный всадник», написанной в 1993 году:

ЛЕНИН КАРАЖДИЧ ГАНДИ
АЛЁНА ВАН ВЕЙ УЛУГБЕК
ЧЖУ ГЕ ЛЯН ЛОРКА БОДЛЕР
ШПАЛИКОВ АЗИЗБЕК
идут и гремят и звёзды сверкают на пыльных шлемах
тускнеют стволы автоматов в ладонях их запотелых
АВВАКУМ ТИМУР САЛАВАТ
ВАЗЕХ МУХАММАД БАКУНИН
ИИСУС БАНЬГУ TOХТАХTAMЫШ
ЧАПАЕВ ЧЖИ МИН ХАЛТУРИН
идут они ряд за рядом зарядом снарядов гнева
рот рядовых отрядов многоголовое тело
И БО ГАРИБАЛЬДИ ФИЛОНОВ
ТАГОР БИЛЛОН КИРИМХАН
СЕЛИВАНОВ БОЛОТНИКОВ УС
СТАЛИН ЛОРАН БЕЙДЕМАН
идут несгибаемо тверды лица холодно злые
солнцем пылью и ветром пути их путей прямые
МАЛЕВИЧ ГАЗИ ВАТАНАБЕ
ДЗЕРЖИНСКИЙ МААРИ АРАБИ
ВАРЕНЦОВА БАГРИЦКИЙ КОПЁНКИН
ФИДЕЛЬ ЧЕ ГЕВАРА ТАРАБИ
идут ратные ратью ведомые страстью вечной
трудом беспросветным сыты сердцами бесчеловечны
РУМИ ХОШИМИН БУДЁНЫЙ
ФУЧИК АНЬШИ ЭДИГЕЙ
РОБЕСПЬЕР СЯОПИН БОЛИВАР
МАРАТ АРТЕМ КОЧУБЕЙ
идут они неразлучны мясом пушек солдаты
верности и тревоги подвига без награды
КИМЧАК КУЛАХМЕТ КОТОВСКИЙ
БЛЮХЕР СВИФТ ШАЛАМОВ
ГАГАРИН МАО МАНДЕЛА
ЖУКОВ ЦЗУНСИ ДВАНОВ
идут дорогами судеб без зависти без расчёта
под рёвом огнём орудий под клёкотом пулемёта
ЧИНГИЗХАН МАРКЕС ЧЕПУРНЬЙ
ХЛЕБНИКОВ ДУНЬ КАТАЯМО
ХАРРА ЧЖЕНЬ ДО МАЯКОВСКИЙ
БУРЛЮК БУДДА БАЛДАНО
идут путем настоящих дыханьем воздух глоток
облитые маслом пота истлевших кровавых шмоток
БУЭНДИА ЛИ ГО БАТЫРША
БАИРОН КОНЕВ ЛИМОНОВ
ТУХАЧЕВСКИЙ ГАШЕК ЦЗЫЧЕН
МАРКС ТАГИХАН БОГОМОЛОВ

ИДУТ НЕТ ИМ ПРЕДЕЛА между холмов зеленых
между стволов деревьев между озер бездонных
КИЛПАТРИК ПЛАТОНОВ РАЗИН
ДУРДЫКЛЫЧ МЮНЦЕР ЛИ ФУ
Д АРК ПОЛПОТ РАСКОЛЬНИКОВ
ГАРКУША ПРЕСТЕС ДУ ФУ
идут буржуйскую кровь пьют обливая шею
и утираясь смеются от радости сатанея
ДАНТЕ АТИЛЛА ТИТО
ЦЕДЕНБАЛ БЕНАВИДЕС ЗЕЛИЛИ
ЗЫ ХУ БРЕЙГЕЛЬ ВАНЦЕТТИ
САКО ПУГАЧЕВ ФИЗУЛИ ЛИ

К лимоновщине все это близко и к не существовавшей еще в 1993г. НБП, только при оценке политической биографии Русановича нужно все-таки иметь в виду, что пошел он в 1996г. не в НБП, а в ультралевые марксистские группы – и значит, были на то свои причины, какие именно – предстоит выяснить исследователям его жизни и творчества (22 век христианской эры – он же Первый век Мировой Коммуны – на дворе, свободного времени у людей много, самое то– изучать жизнь людей, которые когда-то грезили о Мировой Коммуне).

У Русановича были бесспорные и сохранявшиеся всю сознательную жизнь симпатии к Советскому Союзу, к «Империи Солнца», идущие от идеализированных воспоминаний о «солнечном советском детстве», так резко противоречащем чудовищной постсоветской действительности – хотя судя по отрывкам прозаических воспоминаний Русановича, его реальное детство было каким угодно, но не солнечным. Но эти симпатии не помешали ему в 1996г. работать с теми, кто считал Советский Союз эксплуататорским классовым обществом, а не социализмом.

А кроме симпатий к Советскому Союзу были у него и сохранялись долго симпатии к строю всеобщего самоуправления, к безгосударственному и бесклассовому обществу.

«acid-anarchia

так называется второй альбом фантома.в нем почти нет слов, поэтому об альбоме больше не будем.

о названии – это наше изобретение.Клаус сказал его первый, но это неважно.

важно что мы его почуствовали как свое родное.

ЭСИД- кислота, рейв, синтезаторы, компьютеры.

АНАРХИЯ(с греч.безначалие,безвластие) – самоорганизация, власть выборных органов и непрофессиональных политиков.

мы соединили эти понятия.потому что нам кажется что между ними есть связь. но сейчас не об этом.

старая анархия

пришла пора, считаем мы – реабилитировать это обросшее всякими предрассудками политическое учение. кто то при слове анархия вспоминает про батьку махно который организовал армию и то ли убивал евреев то ли наоборот их защищал . кто-то представляет сцену из советского кино – банда пьяных и живописно оборваных людей с гиком – гармошкой – черным флагом вываливается из-за пригорка и зритель понимает что эти несерьезные люди – анархисты. прикол в том что это все в принципе недалеко от истины. родная прораганда не врала. надо признать что идея жить без бога/царя/генсека/президента попадая в голову человека который не умеет управлять собой САМ дает хуевые результаты. марксисты были правы, обзывая таких ошалевшими мелкими буржуа и люмпенами, деклассированными отбросами.

но обвинять в этом идеологов – Шмидта, Прудона, Бакунина и Кропоткина на наш взгляд нечестно.почему они должны отвечать за всяких кретинов.

выдвигая идеи уничтожения государств, границ, профессиональных политиков, полиций и армий и выступая за создание коммун, профсоюзов и “свободных федераций земледельческих и фабрично – ремесленных ассоциаций” (Бакунин) — они, может быть наивно, но пытались решать современные им проблемы.

тогда у них не получилось.скорее всего потому, что было преждевременно.

марксисты со своей теорией борьбы классов и круче дисциплинированной организацией оказались более востребованы эпохой. может потому что это была индустриальная эпоха? и ей соответствовали более тоталитарные ребята?

кислота

тут мы плавно вырулили на любимую идею — о наступление новой эпохи.постиндустриальной.

на флаге этой эпохи-компьютер а не серп и молот и несет флаг не строй организованных рабочих а одинокий ботаник. белый воротничок. пока это еще довольно редкий зверь,особенно в наших краях.но будущее за ним.вот тут открываются замечательные перспективы.ведь что не удавалось полуграмотным рабочим и крестьянам – самим управлять своей жизнью.слишком много времени и сил отнимала основная работа и им приходилось нанимать специальных людей-политиков и чиновников которые рано или поздно обязательно начинают паразитировать. непобедимое искушение-власть над людьми когда тебя никто толком не контролирует. ботаник даже нынешний еще несмелый имеет преимущества.он грамотный.умеет оперировать сложными понятиями. способен сам разобраться в своих интересах.он мобилен-может найти работу в любом месте, даже не переезжая (что снижает страх увольнения за пиздеж против начальства) и тд.специалисты найдут еще кучу отличительных черт, если захотят.

в радужных мечтах мы видим голосующего по интернету по всяким вопросам ботаника- кто будет в его микрорайоне отвечать за порядок и соблюдение закона, кто за мусор и трубы, кто за представительство в других выборных органах-городских или районных. в любой момент ботаник может проверить что они там делают и дать им отвод. он строг но справедлив и все его волнует. Бакунин и Кропоткин смотрят на него с неба и радуются» http://www.hudlle.narod.ru/arhive/08polity/we/acid.html

Здесь – очевидное влияние идей раннего Бугеры, сделаю я подсказку для будущих биографов – компьютеры как необходимое условие общественного самоуправления, до изобретения которых, в индустриальную эпоху, была неизбежной и прогрессивной победа большевиков, а не анархистов. И еще – странные симпатии к средневековью при резком отторжении капитализма:

»МЕДИТАЦИЯ №1
на нас надвигается эпоха постиндустриального средневековья.

сначала о средневековье.
что такое “средневековье”? штамп .обычно под этим понимают период в истории западной европы с 9 по 13 век.феодализм,засилье церкви, псы-рыцари,города-государства.
в наших головах живет представление о средневековье которое сформировалось в эпоху просвещения и буржуазных революций в европе.осмелимся утверждать,что это представление устарело.
пора критично посмотреть уже на эпоху буржуазных революций.но не сейчас.
а если вернуться к “средневековью” то можно отнестись к нему более обьективно.
для начала – не совсем правильно рассматривать только западную европу.С 9 по 13 век многие страны в разных частях света находились примерно на одном технологическом уровне развития.китай,япония,русь, государства инкков и майя,персия, индия,византия.
если согласиться с этим, то получается , что мир до определенной поры был довольно однородным.
что случилось потом?
западная европа в силу разных причин стала развиваться по своему отдельному пути.с нашей точки зрения эпоха буржуазного расцвета в европе была скороспелой и недолговечной.это было развитие вширь а не вглубь.если сравнивать с тысячелетними цивилизациями вроде египта или китая то 400 лет бурных европейских коллизий – просто один эпизод.
ошибка маркса,по нашему мнению ,была только в одном – он частную ситуацию в европе рассматривал как модель общечеловеческого развития.правильнее поэтому было бы говорить что европа возвращается на свой естественный путь,прерванный обстоятельствами.европа возвращается в так называемое средневековье, а весь мир всегда в нем и пребывал.
какова роль россии во всей этой ситуации?
до большевисткого переворота россия была экономически зависимой европейской провинцией-колонией.после переворота она стала вполне самобытной страной,где появились многие типы новых человеческих отношений.всякие крики о том что за это заплачена какая-то ужасная и непомерная цена – обычная пропаганда или ханжество.ведь пока еще нет ни одной цивилизации где бы не совершалось преступлений,в том числе и массовых.а в нашей стране люди ВПЕРВЫЕ в истории попытались РАЦИОНАЛЬНО устроить свою жизнь и удивительно то, что у них хоть что-то получилось.

теперь о постиндустриальности
тут все просто.понятие раскручено,многие им пользуются.
мы под этим понимаем что – появились новые средства производства- электронные.новые производственные отношения меняют быт,культуру.пример-в производствах индустриальной эпохи в одном процессе были заняты массы людей одновременно. конвеер,завод,комбинат,фабрика.ценилось – исполнительность,точность,умение сделать как можно больше и быстрее.короче,имитация машины.на воспитание идеального работника был нацелен весь общественный аппарат.человека с детства готовили стать винтиком,пятерки ставили тем кто лучше слушался.
электронная эпоха делает это все неактуальным
на конвеере работают роботы,а производительность труда зависит не от количества, а качества – отличный программист может заменить 100 средних.отличный рабочий мог заменить 5-6.ценность работника измеряется его творческим потенциалом .
у человечества наконец опять появляется шанс задействовать свои мозги
процесс естественно идет неравномерно.если в швеции или в сша компьютеры используются больше всех в мире то наша страна даже индустриальный уровень свой теряет. некоторые правда и в этом находят повод для оптимизма-мол,так легче совершить революционный скачок на новый уровень.может быть,почему нет…

ну теперь посетитель, если захочет, сам может связать геополитическое /новое средневековье/ и макроэкономическое/постиндустрию/.
авторы могут высказать только спорную мысль что как-то они все-таки связаны.
еще одна спорная мысль-может ссср развалился потому что был именно индустриальным монстром и не смог приспособиться к новой эпохе?» http://www.hudlle.narod.ru/arhive/08polity/we/post.html

Странное у него в мировоззрении было соединение де Сада, Свифта, Гумилева, Ленина, Бакунина и Бугеры, очень странное. Впрочем, любые гениальные новые идеи возникают в результате странного и невероятного соединения совершенно чуждых друг другу идей, соединения, могущего дать (а могущего и не дать) взрыв небывалой силы. Попробуйте соединить идеи прусского консерватора и монархиста Гегеля, английского поборника свободного рынка Рикардо и французского революционера-коммуниста Бабефа. В большинстве случаев, от такого соединения выйдет чудовищная эклектическая похлебка. А вот у Маркса синтез этих идей из совершенно разных областей мысли дал исторический материализм.

Русанович, конечно же, Марксом не был. И не был даже не по масштабам дарования, а по характеру этого дарования. Поэт он был, а не теоретик. Маркса из него не вышло бы, а вот Петефи, Брехт или Маяковский вполне мог получиться. Мог он стать очень большим революционным поэтом, поэтом революции. Не стал.

Горел Артем Русанович революционными идеями недолго. И уже при следующей встрече с Бугерой, где-то через полгода, рассказал мне этот последний, что разочаровался «т. Артем» в практической реализуемости революционных идей в силу упадка современного капитализма и неотвратимой деградации человеческой природы. Разочаровался – и ушел в безысходный пессимизм. Пройдена точка невозврата. Ничто не спасет человечество. Всему хана.

Как и почему произошел такой поворот мысли, подробно будут исследовать биографы 22 века (если, конечно, люди, знавшие Русановича оставят им какой-то эмпирический материал). Я могу только только подбросить материал для размышления.

Эмоциональная привязанность к Советскому Союзу, сохранявшаяся у Русановича даже в то время, когда он находился в ультралевой марксистской среде, сильно способствовала развитию у него безысходно-пессимистических оценок будущего человечества. На безысходный пессимизм всегда обречены те, кто помещает свой идеал в прошлое, а не в будущее. Ход времени удаляет их от идеала, а не приближает к нему. Те, кто чувствовал СССР как «Империю Солнца», могли расценивать все происходящее после 1985-1991 годов лишь как тотальную неостановимую деградацию, между тем как для тех, кто видел в СССР лишь этап в развитии человечества, этап, выполнивший свою исторически прогрессивную задачу и именно поэтому обреченный на гибель, все дальнейшее, весь кошмар ельцинско-путинской эпохи – это лишь неизбежная в чередовании исторических времен эпоха реакции. Она крайне мучительна для тех, кому выпало несчастье жить под ее господством, но обречена на свержение в силу своих внутренних противоречий. За эпохой реакции будут новые революции, новые классовые бои. Рабочие отряды, если не поднимаются на бой сейчас, поднимутся на него через 20 лет. Остается, сцепив зубы, делать то, что можно делать в эпоху реакции, чтобы если и не приблизить эти новые бои (на что у нас нет сил), то хотя бы встретить их в готовности.

Но это легко сказать, а трудно сделать. Эпоха реакции калечит и тех, кто изо всех сил пытается ей противостоять, нередко превращая их в мумии прежней революционной доктрины, в странных фриков, отрекшихся от настоящего и болтающихся между идеализированным прошлым и поэтизированным будущим. Но даже такими мумифицированными хранителями мумифицированной революции больше способны становиться не поэты, а мыслители. Поэт своим характером и способом своего мышления слишком привязан к болям настоящего, к получаемым извне непосредственным впечатлениям, чтобы быть простым носителем прошлого революционного пламени.

Артем Русанович мог стать замечательным поэтом революции, замечательным выразителем реального революционного движения, поэтом дерзновенной борьбы и непокоряющейся силы. Его трагедия в том, что вокруг него не было реального революционного движения. Не было Сандино, не было легких всадников в белом сомбреро, не было тех, кто делает трудную, но праведную работу. Не было реального революционного дела, без участия в котором есть знатоки революций прошлого и мечтатели о революции будущей, но нет революционеров. Была мелкая сектвозня с большими претензиями, и были странные люди, которые по одиночке, возможно, не так уж и плохи, но когда соберутся вместе, становится хоть святых выноси.

В период пребывания в среде «левых радикалов» «т.Артем» успел поучаствовать в соответствующей сектвозне, в частности, в расколе группы уфимских «левых радикалов» из 4 человек – на сторонников Марксистской рабочей партии и Международной рабочей партии (в каждой из соответствующих «партий» было, по всей России, хорошо, если человек по 20 – хоть юмористический роман пиши, благо, выдумывать ничего не придется).

Причиной для раскола стали вопросы о классовой природе СССР и о позиции по Первой чеченской войне. Сторонники одной точки зрения считали. что в СССР – государственный капитализм, второй (к ней присоединился и «т.Артем») – что в Советском Союзе было классовое эксплуататорское общество, не являвшееся, однако же, капиталистическим. Про Чеченскую войну одни считали, что правильная позиция – чума на оба ваши дома, нужно быть против русского империализма и против чеченской буржуазии, другие – что надо поддерживать «самоорганизованный протест чеченских трудящихся против русского империализма».

Поддержка, разумеется, имелась в виду чисто платоническая. Никто не собирался устраивать диверсии в русском тылу или помогать чеченским партизанам оружием или хотя бы деньгами. Просто, мы, Уфимская организация Всемирной пролетарской партии напишем декларацию о поддержке чеченских партизан, от которой самим партизанам не будет ни холодно, ни жарко, и которую даже не будет читать ФСБ (времена были еще идиллические!). О том, чтобы попробовать съездить в Чечню и на месте разобраться, насколько тамошнее движение представляет собой «самоорганизованный протест» и насколько контролируется «чеченской буржуазией», ни одна из сторон сектраскола не думала. Конечно, такая поездка была бы трудной и опасной для жизни, только сдается мне, что большевика, эсера или анархиста начала 20 века это ничуть бы не остановило.

Виртуальный левацкий мирок. Серьезные люди и серьезные силы борются за серьезные вещи и убивают друг друга, а леваки по готовому трафарету пишут никому не нужные резолюции с осуждением и одобрением.

Поучаствовав чуть-чуть в такой сектвозне, понял «т. Артем» – к своей чести и к своей беде – что это – не его. И ушел.

Еще. Да, он «нигде не нашел своих».

И в самом деле. Стоит сравнить Русановича – поэта, мучающегося бессмысленностью существования и находящего смысл, чтобы снова терять его, с тем же Бугерой, успешно делающим академическую карьеру под крышей брата-депутата Госдумы и заявляющим, что решил заняться революционным движением, чтобы «не быть лохом» и «примазаться к победителю» (победа пролетариата неизбежна в силу законов истории, следовательно, тот, кто будет против нее выступать, окажется лохом), чтобы видеть, как далеки и чужды они были друг другу, несмотря на временное сотрудничество. Естественно, у Бугеры, как всегда бывает, за рациональной поверхностью его уверенных рассуждений, бушевало море иррациональных дрянных страстей, которое в конце концов, когда нужно было делать выбор – революция или покровительство братца-депутата, прорвалось наверх и затопило все рациональные рассуждения, приведя к отказу от дальнейшей игры в революцию. Но для Бугеры андерграундный поэт, композитор и периодически безработный артист театра Русанович «своим» надолго стать не мог, оставаясь талантливым неудачником – и наоборот, едва ли барчук Бугера мог стать надолго «своим» для Русановича. .

Впрочем, не столько в Бугере тут дело. Утилитарный подход к людям решительно преобладал (и преобладает) в среде «левых радикалов». Дружба возможна лишь до раскола из-за какого-то параграфа в Уставе или из-за вопрос о публикации статьи об анархистском движении Парагвая в начале 20 века на сайте с 10 посещениями в месяц. Если раскол произошел, бывший друг становится врагом. Впрочем, вражда и ненависть – это еще вполне себе человеческий вариант отношений. А вот если вчерашний активист или активистка просто ушел (или ушла) из левацкой политики, человеку выносится вердикт: «выпал в осадок», – после чего у бывших «товарищей» напрочь пропадает интерес, чем живет данный человек, у которого, кроме игры в левацкую политику, в жизни оказались и другие стремления и цели.

У этого правила есть свои исключения, в некоторых случаях дружба могла пережить даже разногласия из-за 39 параграфа устава или (раз в тысячу лет чудеса бывают!) восстановиться после таких разногласий, но правило торжества мелкого политиканства над человеческими отношениями решительно господствует в левацком мирке. Он – не альтернатива буржуазному миру, а его часть, при этом часть убогая и жалкая.

Так что не нашел Артем Русанович в левацком мирке то, чего искал. Не нашел дела, которое дало бы смысл жизни. И не нашел людей, которые стали бы до конца «своими», стали бы товарищами в жизни и смерти.

Зная то, что было с ним дальше – а были 17 лет жизни, музыка, талантливые стихи, проникнутые чувством безнадежности и безысходности, хронический алкоголизм и самоубийство, – зная все это, думаешь – а не лучше ли ему было бы все-таки остаться в «левом движении», среди «левых радикалов»? Занимался бы игрой в партстроительство, писал бы резолюции с правильной позицией по революциям в Албании и в Индонезии, где никогда не был, вел бы решительную, непримиримую и беспощадную борьбу с группой оппортунистов, отколовшихся от родной партии (или беспартии), присвоив при этом парткассу (126 рублей 33 копейки плюс долговые расписки членов партии за неуплаченные партвзносы на 53 тысячи 148 рублей 62 копейки), стихи сочинял бы – о подвигах бразильского «Черного Блока», к каждому новому подвигу – по стиху, чтобы было чем сайт заполнить, рифмуя «народу» и «свободу». Был бы иллюзорный смысл жизни, жизнь продолжалась бы.

Вопрос этот – из разряда, что лучше – быть несчастным Сократом или счастливой свиньей? Сократу лучше быть Сократом, а свинье – свиньей. Кто может зажать глаза и уши и слепо верить, живя в мирке иллюзий – пусть верит, пусть уходит в левацкую секту или в Свидетели Иеговы. Кто на это неспособен, часто выбирает другие транквиллизаторы – напиться и забыться. Как выбрал Русанович.

Не было у истории жизни Артема Русановича хорошего варианта – и быть не могло. Не мог найти он своего места в чужой для него эпохе, а на том месте, куда был загнан, не мог прожить долго. Не мог он заниматься левацким политиканством, веря в его правильность и необходимость – и не мог играть в революцию ради приятного времяпровождения, не мог говорить слова, в которые давно уже не верил. Не мог он и приспособиться к буржуазному миру, стать продажным функционером буржуазной масс-культуры. Не мог и не хотел. Поэтому и ушел.

Веру в возможность изменить мир к концу жизни он потерял:

«Мы
ненавидим Америку. Мы презираем Америку. САСШ стали для нас синонимом
наглости, жадности, тупого высокомерия и клятвопреступления. Не лучшее
начало для мыслей о мире и дружбе между нашими цивилизациями. А если
учесть уникальность Американской цивилизации – ведь это единственная на
земле страна, построенная от начала и до конца, по человеческому образу
и подобию! Не очень приятно это сознавать, но САСШ это портрет
человечества отказавшегося от обременительных законов и запретов
природы, протрет Человека Свободного.

Нам не нравится, как этот
Человек Свободный вмешивается в наши дела, в нашу жизнь. Нам не
нравится менторский тон, с которым Америка разговаривает с остальным
миром, так словно она одна знает, как «правильно», а как «не правильно».

Но
спросим себя: давно ли мы перестали быть такими? Не видим ли мы в этом
зеркале (пусть и кривом) самих себя? Мы тоже долго считали, что вправе
учить других справедливости, равенству, братству, свободе, как МЫ ее
понимали. Так может в американцах нас раздражает наше собственное?

Давайте
вдумаемся – Америка страна построенная, во многом, мечтателями, людьми
«понявшими, как правильно устроить мир». Люди эти хотели мир улучшить,
сделать его справедливее к человеку, дать человеку права и свободы,
которых, как они думали, человек лишен. Они не верили в совершенство
этого мира. Думали, видимо, что Бог это ленивый недоучка, которому
вдруг, в самый разгар работы, захотелось вздремнуть на облаке. И вот
теперь его детям, созданным им по образу и подобию, приходится
доделывать все на свете. Наводить демократический порядок, свергать
тиранов, защищать обиженных! Ведь мы народ избранный! Именно нам выпала
историческая доля, нести крест искупления и покаяния, защищать сирых и
убогих и любить мир. Любить мир вместо Бога, который уснул?…

Есть в моей жизни много
такого, что я никогда не смогу выбросить из своего сердца! И очень
многое из этого принадлежит Америке! Это и любимый мной Эрнст Хэмингвэй
и О’Генри, Рокуэлл Кент в иллюстрациях из «Юного художника», певец Дин
Рид и Джоан Базз, это джазз Луи Армстронга и Дюка Эллингтона, Том Сойер
и Гек Финн из самой первой книжки, которую я прочел самостоятельно,
лежа со сломанной ногой в постели. Эту книгу принес мне мой старший
брат, с которым я уже много лет не общяюсь, из-за того, что он стал на
путь приверженности к ценностям Человека Свободного.

А я задаю
себе вопрос: почему я не могу простить своего брата? Может потому, что
сам я привержен тем же идеям, только с другой стороны? Идея
переустройства мира, идея о том, чтобы наказать «злодеев» и наградить
«героев». Идея, которая мучит современного меня и всех нас, идея,
которая не дает нам жить спокойно, растить детей, сажать сады, строить
дома. Мы снова собрались в поход. И враг наш не дремлет и мы на чеку.
Вот мы снимаем мечи и щиты со стен, мы надеваем шлемы и кольчуги, мы
готовы умереть, защищая, каждый свою правду! И это правильно! Так
устроен человек. Только, как нам не перейти грань, за которой
заканчиваются наши человеческие истины и начинаются истины, которые
может знать только ОН?» http://hudlle.forumgrad.com/t14-topic

Но не мог он, потеряв смысл, просто «жить спокойно, растить детей, сажать сады, строить
дома». А значит, и не мог жить вообще.

Плохо ему было. И жить не хотелось. «Людей нет больше. Никого не осталось. И, вроде бы, окружён толпами каждый день, повсюду – на улицах, в учреждениях, в магазинах. Но безлюдно, холодно на душе. И есть в этом извращение, потому что нравится мне это безлюдье. В нём, как в полузабытых детских снах, когда приходили ко мне видения заброшенных городов. Больше нет никого: нет боли и страданий, нет злобы и истерики, только прекрасные, неземные города, творения человеческих рук, оставленные наконец-то своими творцами. Я бережно храню эти сны, как нежную хрупкую надежду, как веру в незыблемость закона вселенной, которая рано или поздно принесет покой и прохладу в мое сердце и навеки его успокоит…» http://bp01.ru/public.php?public=4092

Рано он ушел, не додержавшись несколько лет до того, как сорвется с пьедестала над рекой Белой Чугунный Всадник – и пойдет за ним в последний бой снова умереть и снова воскреснуть вся коммунармия имени Солнца…

У хорошего венгерского писателя-большевика Матэ Залки есть рассказ об искусстве, «Песня о солдатском отпуске». Там на фронте Первой мировой венгерский офицерик – интеллигент, пописывающий стихи и мучающийся всякими моральными вопросами, в минуту вдохновения ни с того ни с сего написал под влиянием реальных событий песню – о том, как генерал обманул солдата – пообещал ему за выполнение смертельно опасного задания отпуск – и не дал. Не верьте генералам, суки они, обманут и предадут, – мораль была у этой песни, сочиненной интеллигентом – офицериком неожиданно для него самого. Офицерик погиб при следующем русском артобстреле, имя его все забыли, а песня осталась. Пели ее солдаты на всех фронтах, пели недовольные рабочие в тылу, пели дезертиры в зеленых дубравах – и пели матросы из Котора, поднимаясь на восстание против ненавистной Габсбургской монархии…

Память об Артеме Русановиче останется. Будут исследования о нем писать, как пишут о Бодлере и Рембо (тоже горевших в какой-то момент жизни идеей очистительной революции – и тоже загубленных эпохой реакции). Стихи его читать будут, музыку слушать. Называть замечательным и талантливым поэтом, сломленным эпохой Реставрации в России, поэтом, который, живи в другую эпоху, мог стать великолепным певцом революционной бури.

И это будет правдой. Большой частью правды. Но в гениальной поэме своей, в «Чугунном всаднике», он написал, каким бы он хотел, чтобы его вспоминали. «Чугунный всадник» – это поэма в духе «дзэн-сталинизма» (доктринеры от анархизма, заткнитесь, надоели!) – это ответ «Медному всаднику», это памятник Салавату Юлаеву, поэту и революционеру, соратнику Пугачева, сорвавшийся с пьедестала и несущий не порабощение, как памятник Петра у Пушкина, а освобождение:

если даже погибну бесславно и бесполезно
сердцем останусь с миром мне в одиночестве тесно
я для войны родился не для тухлого мира
что мне благополучье семья работа квартира
красное знамя мести красное знамя слова
я поднимаю в небо я поднимаю снова
люди вы ждали мира вы хотели покоя
лучшую весть принёс вам вот она надо мною
смерть будет вам наградой за всё чего вы хотите
весть о войне кровавой я вам принёс возьмите…

…всадник с железной плетью сегодня твой день настал
сегодня уже навечно покинешь ты пьедестал
сегодня твой конь чугунный звеня о камни дороги
возглавит идущих к победе несущих слово тревоги
поющие твои песни они тебя не забыли
погибнуть и вновь воскреснуть во имя твоё решили
пыль над широкой степью взлетает в самые тучи
сердце твоё колокол голос его могучий
пойте курай и волынка гремите сильней тамтамы
навстречу забвению смерти навстречу деяниям славным
сильному духом не страшен ни снаряд ни ракета
а кто же сильнее духом воина и поэта

вымпел степей свободных полощется над тобою
кружит листвой опавшей у тебя за спиной
там на холме высоком город проснулся спящий
улицы затопило сталью войны гремящей
каждый кирпич я слышу голос обрёл человечий
каждый кусок асфальта кричит человечьей речью
крик поднявшись над миром бьётся сердцем немолчным
пульсом глухим умосферы стеклом надежды непрочным
сегодня поднялся ветер летит по земле ломая
всадник с железной плетью скачет пыль поднимая
земля под ним закачалась и небеса раскололись
шагнувшей массой народной жилы мира вспоролись
кровь пролилась потоком окрасив от звёзд к планетам
и дрогнуло мира зданье под все сокрушающим ветром
коммунармия имени солнца мир на войну вызывает
и мир обречённый молча вызов её принимает
снова собрались люди к новому штурму неба
на мировой гражданской я погибнуть хотел бы
молекул первых движенье пока невидимо глазу
но плавит огонь железо хоть плавится сталь не сразу
мы только первые капли дождя что потом прольётся
и превратившись в бурю ужасом пронесётся
на фоне рваного неба замер чугунный всадник
безмолвен и смотрит в даль взглядом мёртвым безумным http://hudlle.forumgrad.com/t114-topic

М. Инсаров.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)