Экономист Slava Rabinovich пишет:

“В мае 1913 года известный французский экономист Эдмон Тери отправился в поездку по России, для изучения экономического чуда: неуправляемых преобразований империи, находившейся на финансовых задворках мира, в современную сельскохозяйственную и промышленную сверхдержаву. Выводы его «железнодорожного тура» оказались драматичными и весьма далекими от всякого рода мрачных предсказаний, которые можно было бы ожидать.

К 1948 году, писал Тери, население России вырастет до 343 900 000 – в три раза больше, чем в Германии, в шесть раз больше, чем в Англии и в восемь раз больше, чем во Франции. «Если ситуация с 1912 по 1950 продолжит развиваться также, как в период с 1900 по 1912», утверждал он, «Россия будет доминировать в Европе к середине текущего столетия, как политически, так экономически и финансово». Поражение России в русско-японской войне (1904-1905) теперь уже является достоянием истории. И, хотя социалисты, анархисты и радикальная интеллигенция, с ее вечными интригами, замышляют свержение режима и организуют беспорядки, возникающие то там, то тут, по всей стране, Россия не производила на Тери впечатление страны, находящейся на грани полномасштабной социальной революции. Будущее казалось светлым… Я думаю, Тери был прав в своих оценках по всем этим пунктам. Просто не сложилось…”

Это рассуждение Рабиновича напоминает другое: “Россия почти выиграла Первую мировую, просто не сложилось”. Проблема в том, что такие выкладки охватывают одни стороны реальности, не замечая других. Российская империя действительно развивала промышленность и строила железные дороги, темпы роста ВВП около 6% в год, как сегодня у Вьетнама или Индии. Только вот развитие базировалось на эксплуатации дешевой рабочей силы, которая нескончаемым потоком шла из деревни. Аграрное перенаселение дополнялось донорскими функциями деревни, из которой государство вытягивало всеми правдами и неправдами средства для индустриализации. Люди бежали из нищающей деревни, а в городах их встречали низкие зарплаты, ненормированный труд и фактический запрет на профсоюзы. Все это дополнялось архаической диктатурой (объясняли, что надо просто любить царя, ну потому что он – самодержец, наш русский царь и все такое) и национальным гнетом (русификация в Польше, колониальные захваты земли в Средней Азии, черта оседлости для евреев). В ходе революции 1905-1907 гг проправительственные партии терпели крах на выборах, в итоге оппозицию разогнали вместе с Думой, выборы превратили в фейк, а на местах революцию расстреляли. В июле 1914 г. в России – всеобщая забастовка и восстание в Питере, расстрелянное властями. Так что, вероятнее всего, война не столько спровоцировала революцию, сколько приостановила ее, вызвав вспышку патриотизма. Через несколько лет эмоциональное истощение (нельзя все время жить на голом энтузиазме), дополненное военными неудачами и тяжелейшим экономическим кризисом, вернуло все на круги своя…

Хочу сказать, что для развивающихся капиталистических обществ, в которых индустриализация и урбанизация сочетается с аграрной нищетой и бегством сельского населения в города, революции – обычное явление. Посмотрите на Европу 19 – начала 20го столетия. Во Франции было 4 революции, но вообще, периодически бурлили все – Италия, Испания, Германия. Но тут важно, что кроме аграрного перенаселения, Российская империя имела важное отличие от британцев и французов, она колонизировала земли не за тридевять морей, а вокруг себя. Что такое русская революция – это как если бы во Франции в 1871 году восстали бы вместе с рабочими и интеллигенцией Парижа, Марселя и Лиона еще и половина колоний, прямо примыкающих к французской территории – внутренний протест соединился в этом случае с движением деколонизации (между прочим, тогда было и восстание в Алжире). Причем, движение деколонизации – это глобальный процесс: все колонии Запада в конце концов объявили себя независимыми, остановить деколонизацию никому не удалось. Особенность Российской империи в том, что на ее территории развернулись сразу оба процесса – бунт социальных низов и деколонизация (борьба угнетенных народов за национальное самоопределение). Поэтому мне трудно представить себе, как бы Россия могла избежать в те времена революций. Это общество породило не меньше, а больше противоречий, чем даже современная Россия.

…Я бы не стал все проблемы недавнего прошлого сводить к большевизму. Большевизм – это проект авторитарной ультра-централизованной и имперской модернизации России, проект, продолжавший и развивавший традиции русских царей. За что бы там не выступали большевики изначально (во время революции 1905-1907 гг. за буржуазно-демократическую республику, в 1917 г. ходили с полуанархистскими либертарными социалистическими лозунгами), придя к власти, они быстро превратились в новое самодержавие, реорганизовав тотальное господство чиновников и диктатуру вождей, строили (в духе Петра) государственные заводы. Что делал Петр I – укрепил систему самовластья, расширял империю и построил 200 государственных мануфактур для военно-промышленного производства. Как писал поэт М. Волошин: “в комиссарах – дух самодержавия, взрывы революции в царях”. Имелась в виду революция сверху, централизованная государственная модернизация сверху. Правда в царской России периодически проводились приватизации. Но, как отмечает историк Анисимов, частный сектор настолько плотно регулировался и контролировался государством, что тут сложно говорить о независимом развитии бизнеса. Русское государство оставалось главным, или, во всяком случае, наиболее мощным мотором модернизации и в 19 – начале 20го столетий. Влиятельный государственный сектор промышленности, субсидии для частного бизнеса, протекционизм. Системная коррупция: субсидии и разнообразные льготы крупным промышленникам связаны с откатами, взятками.

Итог этой неэффективной модернизации – крах империи в столкновении с более эффективным государством (Германией) во время Первой мировой войны, а затем судорожные попытки новой большевистской модернизации, основанные на прежних методах при их крайней радикализации. Еще более высокая роль государства, еще больший централизм, новый абсолютизм, попытка удержания колонизированных прежде народов в составе империи. Временные успехи, но потом новый крах – крах СССР и новая деколонизация (помните, распад СССР начался с объявления независимости Литвы).

А что происходит сегодня? Наступили на те же грабли. Современная империя в чем-то ближе к старой царской империи (на смену большевистской ультра-централизации пришла смешанная модель государственного капитализма), ближе экономически, ближе идеологически (охранительство). Конечно, она не идентична старой империи, но история никогда не повторяется. Однако же, главное остается прежним, содержание остается прежним. Огромные госкорпорации – неэффективные бюрократические монополии, чудовищная коррупция, самодержавие. Претензии на имперское господство в регионе.

К сожалению, Россия все время повторяет этот несчастный цикл, который неизбежно заканчивается восстаниями социальных низов и угнетенных народов, столкновением с более развитыми странами, поражением, коллапсом модернизации и дальнейшим сжатием империи. Это тупиковая ветвь модернизации и очень-очень-очень старая проблема.

М. Шрайбман

 

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)