NemtsovОригинал заметки находится здесь

Пока рассуждают о том, кто же убил Немцова, я займусь более важным вопросом – к чему это приведет. Вопрос не праздный. Историки до сих пор спорят о том, кто виноват в смерти Кирова – сталинские органы или полусумасшедший ревнивец. А вот то, что эта смерть стала поводом для очередной кампании против «троцкистов» – это бесспорно. И для тех, кто жил тогда вопрос, кто попадет под раздачу, а кто нет, был гораздо важнее истинных причин убийства. Счас у нас в России роль всеобщего пугала, «врагов народа» играют уже не троцкисты, а правосеки, и вот уже в СМИ начали мелькать предположения о причастности к смерти Немцова «Правого сектора». Если кто не понял, речь тут не о том, что Немцов – это Киров сегодня, а о том, что последствия его убийства для нас гораздо важнее его причин. Это историкам будет интересно, был ли Немцов убит из-за неподеленной власти или из-за неподеленной бабы; нас интересует, как это все скажется на нас.


* * *

Прежде всего, кем был Немцов? Это был буржуй, ограбивший кучу народа (я думаю, никому из читателей не надо объяснять, что нажить столь большое состояние, за столь малое время, как Немцов, без мошенничества и грабежа просто невозможно), убежденный либерал и социал-дарвинист, с пеной у рта, утверждавший, ссылаясь на Дарвина, что самый страшный враг это ближний, что именно с ближним идет самая страшная и жестокая конкуренция. Надо сказать, что сей бред давно опровергнут – не только Кропоткин доказал важность фактора взаимопомощи, но и, к примеру Кондрат Лоренц, обратил внимание на то, что волк физически неспособен загрызть другого волка, если тот подставляет ему шею, тогда как зайца в такой ситуации съел бы, не поморщившись. Правда, тот же Лоренц обратил внимание и на то, что козел в подобной ситуации может забодать кого угодно. Видимо Немцов по своему духовному развитию был ближе к козлам, нежели к волкам или к гомо сапиенсу, который выжил и заселил весь земной шар, благодаря своей склонности к солидарности, а, начав утрачивать эту склонность, поставил под угрозу существование и своего рода и всей жизни на Земле.

Как бы то ни было, но основное свое призвание Немцов нашел в том, чтобы обдирать ближнего своего, в сидении на народной шее. Никакая мысль о социальной справедливости ему не то, что не могла придти в голову – любого, кто попытался бы ему такую мысль высказать, он бы, наверное, обвинил в шариковщине, как это принято у либералов, хотя на самом деле именно они воплотили в жизнь лозунг: «Забрать и поделить!» К народу он относился как к скотине, которая должна покорно носить на своей шее наиболее способных людей (к каковым он, как и все либералы, причислял себя). Именно поэтому он в свое время поддержал Путина, именно поэтому он позднее с Путиным и поссорился, увидев в том конкурента в борьбе за место на народной шее.

Эту борьбу Немцов считал необходимым вести по правилам. Ибо если начать нарушать правила, то где гарантия, что однажды не будет нарушено самое святое правило: не позволять народу играть какие-либо роли кроме массовки. А если оно будет нарушено, если кто-то захочет использовать народ в качестве силы против своего противника, хотя бы даже предварительно оный народ оболванив и запудрив ему мозги, если это произойдет, то где гарантия, что народ в какой-то момент не прочистит себе мозги, хотя бы даже частично, не выйдет из под контроля, не начнет играть самостоятельную роль, не станет бороться за свои интересы, а не за интересы вождя? Он был убежденным демократом не потому, что хотел допустить народ к участию в решении своей собственной судьбы, а потому что не хотел этого. Он исходил из того, что обман – более надежное оружие, чем страх, что народ, который думает, что его к этому решению допустили, не будет бороться за такой допуск (зачем за него бороться, если он уже есть?), тогда как народ, знающий, что на его мнение плюют, и терпящий это только из страха, может и взбунтоваться.

Он был убежденным противником насилия, именно потому, что считал последнее нарушением правил, способным привести к революции, бунту или иному неподконтрольному проявлению народной активности, а такой неподконтрольной активности народа он боялся больше, чем своих конкурентов.

Теперь те, кто в отличие от него был готов нарушать правила вообще и применять насилие в частности, получили в руки большой козырь. «Вот, – скажут они теперь, – к чему приводит ваша игра по правилам! Какие могут быть правила в войне за богатство и власть, именуемую политикой? Нельзя быть наполовину покорными, как нельзя быть наполовину беременными. Или вы полностью подчиняетесь и не рыпаетесь, или бьетесь до конца, любыми доступными вам способами!» Это будут говорить воинственные левые, это будут говорить воинственные правые, это будут говорить все кто хочет драться. Даже в правительственном лагере возрастет роль «ястребов»,  которые попытаются под это дело еще более ужесточить полицейский режим и начнут повсюду искать американских или украинских шпионов, убивающих политиков то ли с целью провокации, то ли еще зачем. Убийство Немцова – еще один шаг от войны языком к языку войны.

* * *

Ухудшится и положение противников социальных перемен. Правда, если народ захочет экспроприировать экспроприаторов, то есть, попросту разобраться с тему, кто хорошо нахапал за последнюю четверть века, то против этого у буржуев найдутся сильные борцы в лице всевозможных Ходорковских, Навальных и прочих. Однако на одного сильного борца у них все-таки стало меньше. Это не проигрыш партии, но это потеря фигуры. Слона, или даже ладьи. Хотя, видимо, не ферзя.

Однако и для сторонников социальной революции смерть Немцова готовит один подводный камень. Без сомнения, для либералов покойный станет тем же, чем для социальных революционеров стал погибший Стас Маркелов. Может быть, либералы даже проведут параллель. Может быть, даже назовут Немцова вторым Маркеловым. И будут звать революционеров на свои акции памяти.

Однако, между Маркеловым и Немцовым огромная разница. Маркелов был честным социал-демократом, он хотел социальной справедливости, хотя и верил, что ее можно добиться мирным путем. Немцов – был либералом и противником любой социальной справедливости. Маркелов для социальных революционеров был товарищем, Немцов – врагом. И пониматься это должно не только нами, но и посторонними людьми. Иначе, нас просто перепутают со сторонниками Немцова и Ко. Анархисты в Перестройку проиграли потому, что большинство народа считала их просто частью ельцинистов, хотя они таковыми вовсе и не были. Нельзя, чтобы нас снова стали считать союзниками либералов.

А потому, никакой «канонизации», никаких свечей и цветов перед портретом Немцова, не только в прямом, но и в переносном смысле. Да, объяснение, что неважно, отдал ли Путин личный приказ о ликвидации Немцова или просто забыл отдать личный приказ о его охране, а может быть, даже и не забыл, а просто не сумел добиться его исполнения – если эта система ликвидировала Немцова (кстати, весьма основательно приложившего руку к ее созданию), то Путин, как глава этой системы, отвечает за смерть Немцова. Да, упор на то, что, ежели эта система жрет таких слонов как Немцов, то что же она сделает с нами, простыми людьми? Да, вывод о том, что эту систему нужно менять. Но никакого сочувствия Немцову, никакой солидарности с ним. Мы не проливали слезы ни по поводу смерти Япончика, ни по поводу смерти дедушки Хасана, не будем проливать слезы и по поводу этого грабителя. Вся разница между Немцовым и Япончиком касалась только способов грабежа – это разница между солдатами разных родов войск, не более того. Немцов – такой же грабитель народа, а значит, наш враг. По врагам не плачут. И не надо поддерживать акции в его честь. Хватит того, что либералы лезут примазываться к Маркелову. С их стороны, это, хоть и подло, но разумно. Они мажут этим Маркелова, а сами начинают выглядеть чище. О Немцова мы можем только измазаться. Делать это с нашей стороны кроме прочего еще и глупо.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)