ukraine_00017

 

Предисловие

Мы перепечатываем статью революционного социалиста (в широком смысле этого понятия) из Днепропетровска Олега Дубровского «Тупики абстрактного пацифизма (размышления об украинской революции)». Статья написана в форме письма к марксисту А. Пивтораку и заслуживает внимания как из-за своего содержания, так и из-за личности автора.

Для молодых социально-революционных активистов имя Олега Дубровского, скорее всего, ничего не скажет. Между тем будущий историк «левого движения» в Украине рубежа 20 и 21 веков наверняка выделит его как одну из немногих сильных и трагических фигур, резко отличающихся от среднего уровня левацкого убожества– то ли обломок прошлого, то ли комету из будущего.

Сейчас Олегу Дубровскому около 60 лет. Сторонником идей безгосударственного и бесклассового общества он стал еще 40 лет назад , когда служил в «советской» армии. В то время государственной идеологией было не казенное православие, а казенный марксизм-ленинизм. и в каждой воинской части была «ленинская комната», предоставлявшая солдатам в свободное время доступ к официальной политической литературе. В «ленинской комнате» Дубровский нашел перевернувшие его жизнь … протоколы съездов РКП(б), а в них – декларации и речи представителей «Рабочей оппозиции», близкого к анархо-синдикализму левого течения в большевизме. В годы гражданской войны «Рабочая оппозиция» резко критиковала установление дикататуры партии над пролетариатом и в качестве альтернативы предлагала переход управления производством к непосредственным производителям и систему рабочего самоуправления. Идеи «Рабочей оппозиции» дали ответ на вопрос, мучивший молодого человека из пролетарской среды – почему при декларируемом в СССР «социализме» трудящиеся лишены власти, а всем управляет бюрократический аппарат, – и что нужно делать, чтобы все стало по-иному. Так Дубровский благодаря протоколам съездов РКП(б) стал по своим взглядам сторонником анархо-синдикализма.

Активная политическая деятельность Олега Дубровского началась в эпоху перестройки, в конце 1980-х годов. Сперва он был анархо-синдикалистом, а в 1994г., разочаровавшись в анархизме, не давшем ответы на важные для него вопросы, перешел к троцкизму.

Но если бы он был просто анархистом или троцкистом 1990-х годов, это было бы мало интересно. Через левое движение проходило много активистов, дальнейшая судьба которых показывала, что это было для них лишь инфантильной подростковой игрой. С Дубровским все обстоит совсем по-другому.

Олег Дубровский – один из очень немногих людей в современном «левом движении», кто по всей своей жизни является промышленным рабочим. Он проработал на разных промышленных предприятиях своего родного города всю свою сознательную жизнь. Для него пребывание на заводе было не кратковременным эпизодом биографии, дающем право всю дальнейшую жизнь бить себя кулаком в грудь и кричать «Я – рабочий активист!» (знаем мы и таких), а нормальным и естественным состоянием, как и для любого другого пролетария.

Более того. В отличие от некоторых других «левых активистов», работающих, пусть долгие годы, на заводе, но делящих свою жизнь на работу как средство добывания средств к существованию и левацкую деятельность как хобби за пределами работы, Дубровский, всегда считавший, что освобождение рабочего класса – дело самого рабочего класса, и что у каждого человека, считающего себя социалистом и революционером, мысль должна переходить в дело, с конца 1980-х годов непрерывно и постоянно прилагал все усилия для того. чтобы подтолкнуть на борьбу своих товарищей по работе, чтобы инциировать рабочие протесты, чтобы дать рабочему классу доступ к социалистической теории. В 1990-е годы, в период краха промышленности и общей апатии, он сумел организовать на разных предприятиях, где работал, 6 забастовок, некоторые из которых были относительно успешными. Он создавал передвижные библиотечки социалистической литературы, снабжая товарищей по работе социалистическими книгами, брошюрами (некоторые брошюры он издал мизерным тиражом сам) и газетами. За эту непрерывную революционную активность его многократно увольняли с работы и вызывали на допросы в СБУ.

Если бы он жил в начале 20 века, то ждала бы его судьба Бабушкина, Шляпникова или Аршинова. Он был бы большевиком или анархистом (кем именно – мы не знаем, да и речь сейчас не о том), многократно инициировал забастовки с тысячами и десятками тысяч участников, создавал революционные рабочие кружки, где спорили бы о социализме десятки рабочих парней с горящими глазами, поднимал рабочий народ Екатеринослава на восстание в декабре 1905г., многократно арестовывался бы, бежал из ссылки и каторги, испытал бы горечь эмигрантской жизни, снова возвращался в Россию для подпольной работы… А если бы дожил до 1917 года, то, будь большевиком, комиссарил в небольшой губернии размером с три Бельгии, и обличал отрыв партии от рабочего класса, как Шляпников, Сапронов или Мясников. Будь анархистом – то организовывал бы рабочее самоуправление в Екатеринославе, помогал Махно, как Аршинов… Потом ждало бы его то, что ждало всех революционеров той эпохи…

Но конец 20 века – это не его начало, и трагизм жизни Дубровского заключался совсем в другом. За долгие годы непрекрашающейся революционной работы, работы, не имеющей себе равных (это правда!) по самоотверженности и упорству в «левом движении» современной СНГовии, он не смог убедить в правильности своих революционно-социалистических идей НИ ОДНОГО рабочего, ни один рабочий из многих сотен, с которыми он общался, не стал его соратником и единомышленником, ни один рабочий не проникся волей бороться за бесклассовое общество. Когда становилось совсем невмоготу, рабочие готовы были прислушиваться к социалистическому агитатору и поднимались на забастовку, но после ее прекращения слабые зачатки рабочей самоорганизации распадались и исчезали бесследно. Усилий, затраченных Дубровским, в начале 20 века хватило бы на то, чтобы создать в городе с нуля анархистский революционный синдикат или полноценную городскую организацию большевиков, в конце 20 века он не смог создать НИЧЕГО, не смог создать даже левацкую группу из 3-4 человек. И причиной этому были не полицейские репрессии (в начале 20 века они были куда как жестче), а общая пассивность современного промышленного пролетариата.

Убедившись, что его усилия уходят в песок, Дубровский в середине 2000-х годов отошел от активной политической деятельности. Вызвать рабочую самоорганизацию он не смог, а современная левацкая тусовка как способ препровождения времени была ему так же чужда и неинтересна, как была бы она чужда и неинтересна рабочему-большевику Бабушкину или рабочему-анархисту Аршинову…

Отойдя от политической активности, Дубровский сохранил свои революционно-социалистические взгляды. Поэтому его мнение о событиях украинской революции 2014 г. интересно и поучительно, при том, что мы далеко не во всем с ним согласны.

Сперва хотелось бы сделать одно замечание по вопросу, имеющему более широкое значение, чем украинская революция 2014года. Речь идет о субъекте грядущей социалистической революции.

Собственный печальный опыт убедил Дубровского, что «наш промышленный пролетариат представлял тогда самую инертную, откровенно консервативную, иногда просто реакционную социальную среду». С другой сторону, он не видит «альтернативы промышленным рабочим. По-моему по прежнему остаются актуальными слова Плеханова: «Только рабочий класс совершит социалистическую революцию или ее не будет вообще». Как известно все поиски альтернативной социальной базы левого движения, когда ставка делалась то на люмпенизированных маргиналов, то на студентов, то на компьютеризированную интеллигенцию, поиски, восходящие к теоретическим построениям Г. Маркузе, А.Горца и др., потерпели фиаско». Ответа на это противоречие Дубровский не знает.

Не знает потому, что ответа не дала еще сама действительность. Сама действительность не выдвинула ответа на вопрос, какой класс или какая часть класса станет движущей силой революции, направленной на установление бесклассового общества. Промышленный пролетариат себя таковой силой не показывает – но не показала себя ею никакая другая классовая группа. Рассуждать на эту тему можно очень долго, здесь достаточно ограничиться советом трезво и незашоренными глазами смотреть на действительность и вовремя реагировать на ее изменения. Это результативнее, чем вера в любые догмы…

Очень дискуссионным является утверждение Дубровского, что «после поражения «національно-визвольних змагань 1917-1921 рр.” колониальное положение Украины по отношению к России в составе СССР преодолено не было».

На самом деле, «національно-визвольнi змагання 1917-1921 рр.”, как и вся революция 1917-1921 годов, кончились не поражением, а частичной победой, – как это и бывает с любой революцией. Было уничтожено помещичье землевладение, украинское крестьянство получило землю и – что не менее важно – возможность высочайшей социальной мобильности. Перед крестьянскими сыновьями были открыты все дороги и пути. Вместо нескольких губерний «Малороссии» и «Юго-Западного Края» возникла УСРР – конечно же, не независимое государство, но государственное образование, обладавшее в 1920-е годы немалой степенью автономии. Украинский язык из презираемого мужицкого наречия стал государственным языком, который преподавали во всех школах Украины. Плодом полупроигравшей, полупобедившей революции стало «расстрелянное Возрождение» – небывалый ни до, ни после этого взлет украинской культуры, культуры пробудившегося украинского трудового народа, рванувшегося к вершинам мировой культуры – и единственный период в истории, когда украинская культура сравнялась с вершинами мировой культуры, избавившись от предшествующего провинциализма, от культа вышиванок, «ставочка» и «садочка».

Не было у деятелей «расстрелянного Возрождения» чувства приниженности перед Москвой – была гордость завоеваниями революции, которые, по их мнению, сохранятся и будут развиваться и дальше. Как писал, кажется, Ю. Яновский:

10 лiт будуем владу Рад.

Мiцно вже стоiт УСРР.

Нацiя не пiде вже назад.

Надежды эти были разгромлены, но не совсем. Сталинская реакция уничтожила немалую часть завоеваний революции 1917-1921 годов, но уничтожила не полностью и не до конца. Г.Костюк в своей изданной в эмиграции в 1960г. (и переизданной в Украине в середине 1990-х годов) книге «Сталинизм в Украине» приводит политическое завещание председателя Совнаркома УСРР Панаса Любченко, бывшего боротьбиста – его речь в 1937г., накануне самоубийства: до 1917г. была Малороссия, а теперь есть Украинская Социалистическая Советская Республика, самостоятельное государство, находящееся в федеративных отношениях с РСФСР и другими республиками Советского Союза. Помните это и стойте на этом.

Да, самостоятельность УССР в рамках Советского Союза была формальностью и фикцией, но именно наличие этой формы облегчило формирование украинской нации и провозглашение в 1991 году независимой Украины.

Формирование самостоятельной украинской нации заняло более столетия, и 2014 год – это завершение того, что было в 1917-1933. г. В формирование украинской нации внесли свой вклад разные политические силы – и далеко не последним был вклад Скрыпника, Шумского, Хвылевого и их единомышленников – всего нашего расстрелянного Возрождения. ..

Но вопрос об оценке места УССР в составе СССР – это вопрос дискуссионный. С чем мы категорически не согласны – так это с оценкой «Свободы» как «революционно-демократической силы». Если неправильно оценивать все организации и группы украинского радикального национализма как «фашистов», то столь же неправильно начать вдруг их идеализировать. Мы не знаем, что представляет собой «Свобода» в Днепропетровске, но в целом по Украине «Свобода» показывает себя как буржуазная и враждебная освобождению трудящихся сила. В Киеве во время революционной зимы «Свобода», как и ее тогдашние патрнеры – «Батькивщина» и УДАР – стремилась к компромиссу с властью, ради этого компромисса она давила все несогласные с ней более радикальные группировки Майдана, изгоняя «Спильну справу» из захваченного ею здания Министерства аграрной политики ради достижения компромисса с Януковичем и сорвав попытку участвовавших в революции социал-революционеров создать «Черную гвардию». В ходе боев 18-20 февраля молодежка «Свободы» – Сич -14 – укрывалась в канадском посольстве. Все это вызвало неприязнь к «Свободе» практически у всех других течений Майдана, в т.ч. у «Правого сектора», который с гораздо большими основаниями, хотя и с громадной натяжкой, может претендовать на звание «революционно-демократической силы». Во Львове, где «Свобода» находится у власти еще с дореволюционного периода, она занимается крышеванием местного бизнеса, уплотнительными застройками и полицейскими репрессиями против такой действительно революционно-демократической силы, как Автономный Опир.

Хотя Дубровский, оторванный от доступа к Интернету, может многих фактов просто не знать…

Наконец, самое важное. Что делать революционным социалистам в условиях буржуазной революции. Делать не вообще, а здесь и сейчас, когда революционные социалисты в Украине – это, максимум, несколько десятков человек и их способность повлиять на ход событий близка к нулю.

Дубровский пишет:

«По-моему в буржуазно-демократической революции (когда нет никаких предпосылок переростания ее в социалистическую) надо бороться за углубление ее демократической составляющей, ибо, надеюсь, все мы понимаем ту ценность, ту важность, которую имеет буржуазная демократия для возможности социалистической борьбы.

… Пока не подавлен сепаратистский мятеж, пока продолжается интервенция, представляющая главную угрозу для национал-демократической революции, для левых, поддерживающих Майдан, лозунгом дня должно быть:

С ПЕТЛЮРОВЦАМИ ПРОТИВ ДЕНИКИНЦЕВ!».

Достаточно ли этого, достаточно ли растворения в лагере петлюровцев в их борьбе с деникинцами? Тем более, что петлюровцы, как показало отношение «Свободы» к Черной гвардии Украины и к Автономному Опиру, готовы при надобности беспощадно подавлять потенциальных «большевиков» и «махновцев».

Для нас, как сторонников историко-материалистического понимания мира, недостаточно благих пожеланий. Захотели сделать буржуазно-демократическую революцию – сделаем, построим в Украине передовой капитализм, не хуже, чем на Западе! Захочем сделать либертарно-коммунистическую революцию – сделаем сразу и ее!

Весь вопрос в том, возможна ли в уКраине победоносная буржуазно-демократическая революция и возможен ли в ней переход к либертарному коммунизму. Вопрос этот требует объективного экономического анализа.

Украинская революция отстранила от власти клан Януковича и передала власть конкурирующим буржуазным кланам. Эти последние до сих пор не проявили ни малейшей способности решить общественные проблемы, стоящие перед страной. Они не конфисковали даже собственность своих конкурентов – клана Януковича и других олигархических групп, поддерживающих сепаратистов. Не решена проблема энергетической зависимости от России (а осень уже наступила!). Не проведена чистка государственного аппарата. Правящая группа больше боится своего народа. чем интервентов, тщетно стремясь к компромиссу с последними – к компромиссу за счет сдачи интервентам части Донбасса.

И это не удивительно. Пришедшая к власти буржуазная группировка не делает ничего нового, она повторяет поведение буржуазии во всех буржуазных революциях. Эти последние оказывались буржуазными не потому, что их двигала вперед буржуазия, а потому, что последней доставались плоды революции. Движущей силой буржуазной революции, силой, стремящейся довести ее до победы, всегда и везде были народные массы – крестьяне, ремесленники, рабочие, мелкие торговцы, малоимущие интеллигенты. Буржуазия же всегда и везде предпочитала сговориться со старым режимом, с дворянами и чиновниками, сговориться за счет народных масс и остановить революцию на полпути.

Нынешняя украинская буржуазия, нынешний правящий класс вышел из разлагающегося бюрократического аппарата позднего СССР, из позднесоветской мафии, из бандитов, торгашей и спекулянтов начала 1990-х годов. Этот правящий класс в подавляющем большинстве своем умеет спекулировать и торговать, обделывать грязные делишки, брать и давать взятки, сладко есть и мягко спать. Он нигде и никак не доказал своей способности вывести Украину из экономического тупика, провести модернизацию и реиндустриализацию экономики, создать современную промышленность и развивать современную науку. А без всего этого никакой победоносной буржуазно-демократической революции не будет.

Поэтому, даже если по объективным причинам нынешняя революция обречена оставаться на буржуазной стадии и не сможет сразу привести к победе бесклассового общества, то делать буржуазную революцию придется не вместе с нынешней буржуазией, а против нее – точно так же. как Великая революция 1917-1921годов, оказавшаяся по своим объективным результатам буржуазной, и способствовавшая развитию капитализма, была осуществлена против тогдашней буржуазии.

Выход Украины из экономического тупика, из положения страны периферийного капитализма, более того – спасение Украины от поражения в войне и угрозы расчленения, спасение от экономического коллапса из-за прекращения поставок российского газа – все это требует экспроприации крупного капитала, т.е. уничтожения власти господствующего в Украине класса. Адекватным объяснением происходящего может быть именно прекрасно известная Дубровскому «теория перманентной революции», согласно которой в эпоху позднего капитализма даже для решения буржуазно-демократических задач требуется разрыв с капитализмом, экспроприация буржуазии и переход к решению (пусть преждевременному) социалистических задач.

Слабость нынешнего «левого движения» к динамике событий отношения не имеет. «Левое движение» настолько слабо и убого, что исторический процесс прекрасно обходится и будет обходиться и без него. Если историческая функция востребована, люди, способные ее осуществлять, найдутся – и не важно, что они будут клясться и божиться не именами Ленина или Махно, а Бандеры или Петлюры, что общественное самоуправление они будут обосновывать не Советами 1917г., а вечевым устройством Киевской Руси или Запорожской Сечи. «Леваки» не интересны революции – тем хуже для них, но историческому процессу нет дела до их переживаний.

Если это произойдет, если нынешняя буржуазия будет экспроприирована и революция перейдет на новую ступень, дальше возможны два очень разных, но прогрессивных варианта развития событий – либо повторение того, что произошло после 1917-1921гг, либо начало того, чего никогда еще не было в истории. В первом случае революция приведет к власти новый правящий класс (правящий класс– не в том смысле, который давал этому понятию Маркс, а в том смысле, который давал ему буржуазный социолог Парето). Этот правящий класс проведет модернизацию и реиндустриализацию экономики, вытащит страну из тупики экономической деградации и откроет перспективы дальнейшего прогресса в рамках эксплуататорского общества. Во втором случае, Украинская революция окажется началом длительного и противоречивого, но неотвратимого движения Украины к бесклассовому и безгосударственному обществу, к строю всеобщего общественного самоуправления – что, разумеется, невозможно без распространения революция сперва на сопредельные с Украиной страны, а затем все дальше и дальше. на весь Земной шар.

Реалистичность первого варианта не в последнюю очередь упирается в вопрос, на который пока что нет ответа: насколько в современном мире возможен длительный и устойчивый прогресс в рамках эксплуататорского общества. Современный капитализм подчинил себе весь Земной шар, созданные им производительные силы настолько мощны, что, находясь под контролем не бесклассового общества, а правящего эксплуататорского класса, все более становятся разрушительными силами, угрожающими гибелью всей человеческой цивилизации. Наскоолько в таких обстоятельствах возможен прогресс человечества в рамках классового общества, прогресс на десятилетия вперед, действительность не дала еще ответа.

Как бы там ни было, в любом случае дальнейшее продвижение вперед Украинской революции невозможно без выхода ее из-под контроля украинской буржуазии, без превращения ее в антибуржуазную революцию, без экспроприации буржуазии. Даже если это окажется невозможным сейчас по соотношению сил и революция откатится назад, будет задушена интервенцией и реакцией, революцией 2014 года история нового витка революционной борьбы не заканчивается, а только начинается. Украинские сторонники социальной революции, сколь бы ни были они сейчас слабы, смогут приобрести хоть какой-то опыт самостоятельной борьбы и хоть какое-то уважение в массах, не растворяясь в петлюровцах и их буржуазных национально-демократических требованиях, а активно участвуя в революции с собственными требованиями и собственной программой. Этот опыт и это уважение, между тем, очень не помешают им в революционных бурях будущего…

Но гораздо важнее не слабые стороны заметки Дубровского, а ее сильные стороны. Замечательна аналогия, которую он проводит между клонтрреволюционным мятежом на Донбассе – и контрреволюционным мятежом в Вандее во время Великой Французской революции. И интересно, как Дубровский, не имеющий доступа к Интернету и, судя по всему, плохо представляющий, что происходит сейчас в социально-революционной среде Киева, собственным путем дошел до того, до чего дошла и она. «Красный батальон украинских социалистов, воюющих за независимую Украину, против московского империализма и его местных марионеток-сепаратистов, широко пропагандируя свои идеи, свою символику, свои акции и торжественные церемонии», – это то, что в принципе возможно. Это то, чем стремится стать Черная Гвардия Украины. Такая перекличка идей доказывает, что идея носится в воздухе, а значит, обладает жизненной силой…

М. Инсаров.

Олег Дубровский.
Тупики абстрактного пацифизма 
(размышления об украинской революции).
Из письма к А.Пивтораку от 19.06.14 г.

Теперь я хочу высказать некоторые соображения о наших украинских реалиях. В общем и целом я согласен с теми мыслями и выводами, которые Вы высказали в тексте «Политический кризис в Украине и кризис левого движения». Дискуссионными, по-моему, являются два момента: вопрос о преодолении колониального положения Украины в условиях «советского» госкапитализма и соответственно характеристика положения «постсоветской» Украины по отношению к российскому империализму. Второй вопрос — это освещение причин кризиса (чрезвычайной слабости) левого движения в Украине. Если бы я участвовал в дискуссии по этим вопросам, то моя позиция (очень коротко) была бы такова.
После поражения «національно-визвольних змагань 1917-1921 рр.” колониальное положение Украины по отношению к России в составе СССР преодолено не было. Все попытки борьбы против него боротьбистов, укапистов и различных фракций «нацонал-уклонистов» в составе КП(б)У были успешно подавлены «диктатурой пролетариата», т. е. государством нового эксплуататорского класса. «Все атрибуты независимого государства» (о которых упоминаете Вы), приобретенные Украиной с распадом СССР лишь маскировали те политические, социально-экономические, демографические и культурные факторы, которые в своей совокупности давали картину неоколониальной зависимости Украины от российского империализма. Это значит, что буржуазно-демократическая, национально-освободительная украинская революция 1917-1921 гг. не решила полностью поставленных задач по настоящее время и нынешняя Февральская 2014 г. буржуазно-демократическая революция вынуждена их «доделывать».

Именно поэтому она в какой-то степени является той самой национальной революцией, наявность которой Вы отрицаете, но на которой настаивают наши ультра-правые. Я думаю, что вполне можно говорить о национально-демократической революции, которая если не захлебнется, если не потерпит поражение, то окончательно вырвет Украину из цепких лап двуглавого орла. Я думаю, именно тем, что наша Февральская буржуазно-демократическая революция по своему содержанию является в значительной степени национал-демократической революцией (мы понимаем, что любая национальная революция есть революция буржуазная) и объясняется феноменальный успех в ней ультраправых, изначально органичное восприятие Майданом и революционным движением в регионах их риторики, их пропаганды и агитации, их организационных усилий («Правый сектор» – это объединение нескольких малочисленных и малоизвестных, за исключением УНСО, праворадикальных организаций, с момента своего возникновения в январе 2014 г. за два месяца вырос количественно в 100 (!!!) раз и охватил своей структурой практически всю Украину).

В отличие от них, левые и ультралевые, тоже малочисленные и малоизвестные, в этой буржуазно-демократической революции ничего не смогли предложить обществу, той же мелкой буржуазии (как основной составляющей рядовых участников Майдана) никакого целеуказания, никаких привлекательных злободневных лозунгов, вообще ничего — полностью остались за бортом событий. Все это, правда, как никогда ярко подчеркнуло чрезвычайную слабость левого движения в Украине. В «Политическом кризисе» Вы очень правильно отметили, что левые политические активисты в этой революции испытывали тягостные настроения созерцательности, собственной невостребованности и бессилия. Даже я, отойдя от политического активизма еще в 2005-2006 гг., ощущал на себе подобные настроения. Что же делать?! По-моему в буржуазно-демократической революции (когда нет никаких предпосылок переростания ее в социалистическую) надо бороться за углубление ее демократической составляющей, ибо, надеюсь, все мы понимаем ту ценность, ту важность, которую имеет буржуазная демократия для возможности социалистической борьбы. Но, чтобы получить саму возможность (хотя вовсе не обязательно, что левые сумеют ее реализовать) содействовать углублению демократической революции, надо, по-моему, как минимум в ней участвовать, а сейчас прежде всего ее защищать, ясно понимая при этом, что нас ждет в случае ее поражения. Поражение украинской Февральской национал-демократической революции будет означать реставрацию, т. е. установление ухудшенного варианта марионеточного промосковского режима, против которого восстал Майдан зимой 2013-2014 гг. Возможно также, хотя я считаю это менее вероятным, и прямое вхождение ряда областей в состав Российской империи. Для меня оба этих варианта неприемлемы. Я хочу жить, как-то участвуя в социалистическом движении, в наконец-то преодолевшей неоколониальную зависимость от России, унитарной буржуазно-демократической Украине. Вы лично поступили очень правильно, сражаясь на баррикадах Майдана с жандармерией промосковского бандитско-ментовского режима. То, что это продолжалось всего одну ночь, не имеет никакого значения. Главное, что это было прямое действие в принципиально верном направлении.

Майдан победил, но сейчас главное оружие контрреволюции — это сепаратизм, сепаратистский мятеж, сначала в Крыму, а потом на Юго-Востоке. Пророссийский сепаратистский мятеж открывает дорогу ползучей замаскированной российской интервенции, способствует развитию межнациональной розни и препятствует углублению демократического содержания революции в Украине, не говоря уже о полной ликвидации демократии в регионах, охваченных этим мятежом. По известному плану «Русская весна» сепаратистский мятеж должен был охватить восемь юго-восточных областей. Если бы это произошло, то украинская буржуазно-демократическая революция, несомненно, потерпела бы поражение и вполне возможно было тогда ( в апреле-мае) возвращение «на престол» «легитимного президента» Януковича. «Янукович приди, Бандеру прогони!» – под таким лозунгом устраивали в марте-апреле в Днепропетровске свои митинги сепаратисты и сталинисты. Сталинисты сомкнулись с сепаратистами, мне кажется, на всех уровнях, – идеологии, пропаганды, практических действий. Впрочем, это не удивительно. Сталинизм, как идеология, был идеологическим обеспечением российского империализма в его «советском» варианте, а после 1991 г. украинские сталинисты всех разновидностей стали «агентами влияния» российского империализма под двуглавым орлом.

Участвуя в «свободовской» Самообороне, я время от времени могу наблюдать за деятельностью актива «Свободы» в Днепропетровске и вполне согласен с Вашей оценкой, что «Свобода» объективно сейчас играет роль революционно-демократической политической силы. Сталинисты и кое-кто из нашего левого лагеря обзовут меня «пособником украинского фашизма» или вообще «фашистом»… Но мне на это наплевать. Если провести аналогию с 1919-1920 гг., то в борьбе желто-блакитной УНР с триколорной белогвардейщиной под двуглавым орлом я сразу, однозначно и без колебаний принял сторону буржуазно-демократической УНР.

Мне также хочется с поделиться с Вами некоторыми своими соображениями о чрезвычайно слабости украинского левого движения. По-моему в тексте «Политический кризис..» Вы весьма узко рассматриваете проблему. Мне кажется, что в таком анализе надо было бы сначала указать на прогрессирующую с 70-х годов ХХ в. слабость европейского, да и мирового левого движения, а затем рассматривая левое движение в бывшем СССР и в Украине, в частности, остановиться на проблеме его социальной базы. Мы знаем, что политические движения без реально существующей социальной базы обречены оставаться на уровне крошечных пропагандистских групп и (или) идеологизированных сект. Априори мы, как марксисты, считаем своей социальной базой промышленный рабочий класс. Но мы часто забывали (забывал не раз об этом и я), что не политическое движение создает активность класса, а наоборот, – на основе активности класса вырастает политическое движение. Между тем год за годом, десятилетие за десятилетием рабочий класс демонстрировал оглушающую левых активистов социальную пассивность, полное отсутствие прогресса в развитии классового сознания, то есть свою совершенную неспособность стать субъектом социальных преобразований. Еще четверть века назад, во времена тех неоднозначных, но эпохальных событий 19189-1991 гг., которые разрушили Восточный блок и собственно СССР и которые тоже можно считать буржуазно-демократической революцией, я убедился не только опосредованно, но и непосредственно на своем личном опыте социалистического рабочего активиста, что наш промышленный пролетариат представлял тогда самую инертную, откровенно консервативную, иногда просто реакционную социальную среду. Такая среда фактически так и не стала социальной базой возродившегося левого движения на «пост-советском пространстве». С тех пор прошло 25 лет и за эти многие годы так и не возникло причин, которые дали бы мне возможность пересмотреть эти суровые оценки. И в то же время я не вижу альтернативы промышленным рабочим. По-моему по прежнему остаются актуальными слова Плеханова: «Только рабочий класс совершит социалистическую революцию или ее не будет вообще». Как известно все поиски альтернативной социальной базы левого движения, когда ставка делалась то на люмпенизированных маргиналов, то на студентов, то на компьютеризированную интеллигенцию, поиски, восходящие к теоретическим построениям Г. Маркузе, А.Горца и др., потерпели фиаско. Я думаю, что при индустриальном способе производства это вполне закономерно.

Наше едва тлеющее левое движение существует без своей социальной базы, то есть без опоры на ту социальную среду, которая воспринимает, считает своими идеологические установки и лозунги движения, которая увлечена его перспективами и из которой выходят его члены, сторонники и сочувствующие. Все 23 года после краха СССР у украинского левого движения своей социальной базы пока нет. Ею в принципе должен быть промышленный пролетариат. Но пока он в таком, как есть, состоянии, с таким уровнем классового сознания, ничего не изменится, – левое движение все так же будет едва тлеть… И никакие наши пожелания, никакие организационные и пропагандистские потуги тут ничего не изменят. За четверть века уже было время в этом убедиться, даже если ограничиться только итогами нашего опыта, начиная с 1989 г., и не беря во внимание опыт левого движения Европы и Америки в более широких временных рамках.

Повторюсь: развивающаяся активность класса порождает политическое движение, а не наоборот. Впечатляющий пример этому дает история развития социалистического движения около 120 лет назад в Российской империи. Интересуясь историей зарождения РСРДП в Екатеринославе, я около 10 лет назад натолкнулся на совершенно поразивший меня пример более чем столетней давности, который я с тех пор довольно часто привожу. В 1904 г. в Екатеринославе, на левом берегу Днепра, где тогда было несколько заводов в окружении рабочих поселков, в песчаных буграх (кучугурах) за заводами и домишками этих поселков, там где сейчас раскинулись огромные «спальные районы» 5-ти и 9-ти этажной застройки, вечерами после 12-ти часового тяжелого заводского труда, нелегально собиралось по 100-150 человек рабочих, послушать дискуссии о социализме между социал-демократами, социалистами-революционерами и анархистами. Вот это была база для левого движения! Через 100 лет для конца ХХ и начала ХХІ в., это выглядит совершенно фантастично!

Более 20 лет я посвятил работе социалистического пропагандиста в пролетарской среде, более 30 лет я наблюдал за нашим рабочим классом изнутри, под соответствующим углом зрения. За это время сменилось как минимум два поколения заводских рабочих. И я могу ответственно утверждать, – в нашем рабочем классе напрочь отсутствует интерес к социалистической перспективе преобразования общества. Если совсем упрощенно, то его социальный интерес последние 25 лет сводился и сводится к следующему: сделайте нам красиво здесь и сейчас, наемный труд был, есть и всегда будет, все дело в плохих и хороших хозяевах… Итог: украинским левым приходилось и приходится действовать без своей социальной базы, в условиях дискредитации основополагающих понятий социализма как идеологии и как политической практики. Прежде всего поэтому левое движение у нас так слабо и пребывает в перманентном кризисе. Без развертывания социалистической борьбы в главных центрах мирового капитализма у него нет никаких перспектив самостоятельного развития.

Теперь вновь вернемся к конкретным реалиям украинской национал-демократической революции, развитие которой осложнено аннексией части территории, сепаратистским мятежом и ползучей интервенцией. К сожалению должен констатировать, что в тексте «Демократическая революция в националистическом тупике» Вы отходите от идейно-политических позиций (с которыми я солидарен), занятых Вами в «Политическом кризисе…». Если там я был согласен практически с каждым положением, считая, что некоторые из них нуждаются лишь в развитии и углублении, то здесь практически на каждую фразу мне хочется возразить. Свой ответ (если бы я взялся его написать) я бы озаглавил «Тупики абстрактного пацифизма». Идет гражданская война, одна из сторон которой поддержана империалистической интервенцией, а Вы лишь занимаетесь заклинаниями на тему «Лишь бы не было войны!» и выдаете порцию бесплодных пацифистских рецептов! В отрывке, с которым я смог познакомится, Вы рассуждаете не как революционер, а как растерянный пацифист. Сразу остановлюсь на том, что было в Одессе 2 мая*. Вы требуете объективного расследования «событий в Одессе». Но кому нужен этот ваш объективизм?! Он не нужен ни одной из сторон гражданской войны. Это типично пацифистский подход: идет война, а Вы призываете к объективному расследованию результатов одного из боев, чтобы выяснить, почему у проигравших этот бой было больше убитых, чем у победителей, и каким образом они были убиты? Кому это нужно?! Вы бы лучше вспомнили, что мы имели к 2 мая? Весь март и апрель украинская национал-демократическая революция безпорадно (я не могу подобрать на русском языке более подходящего к ситуации слова) наблюдала за наступлением сепаратистов и замаскированных российских интервентов: сепаратистский мятеж в Крыму, закончившийся аннексией этой территории, тут же вспыхивает сепаратистский мятеж в юго-восточных областях. Сепаратисты и интервенты действуют дерзко, активно, наступательно. Казалось, еще чуть-чуть и «Русская весна» полыхнет во всех восьми юго-восточных областях. «События 2 мая» в Одессе фактически стали первым боем, который сепаратисты проиграли, где они хорошенько получили по мозгам. Я думаю, что именно это поражение остановило расползание «Русской весны» за пределы Донецкой и Луганской областей…

Еще один аргумент: Вы говорите, что военные действия надо прекратить, чтобы избежать зарождения героической мифологизации сепаратистского движения и перманентности тлеющего вооруженного конфликта, что надо договариваться… Мне такой подход представляется ошибочным. Гражданскую войну надо вести поступательно с с возможной решимостью. В данным условиях старая армия, очевидно, воевать не хочет и не может. Генералы, высшее офицерство — предатели, командиры среднего звена не проявляют инициативы, моральный дух солдат весьма низок… К тому же громоздкие, неповоротливые армейские части не приспособлены к борьбе с противником, действующим преимущественно мелкими мобильными группами. Такую войну должны вести батальоны идейно мотивированных добровольцев, такие как «Азов», «Айдар», «Донбасс» и т. д., действуя так же мобильно мелкими группами, противопоставляя сепаратистам и московским интервентам тактику контрпартизанской борьбы.

Надо договариваться? Надо учитывать интересы жителей Донбасса? Даже на уровне такого абстрактного подхода надо сразу отметить, что для ведения переговоров, диалога по любому социально значимому вопросу, должны быть созданы представительские органы, которые через принцип представительства — делегирования могут озвучить интересы какой-либо общественной группы, социальной прослойки, класса и т. д. Сформировал ли, скажем, рабочий класс Донбасса свои Советы, делегату которых могли бы полностью представить его интересы на переговорах с Киевской властью? Нет промышленный пролетариат Юго-Востока как был, так и остается социально пассивным. Насколько я понимаю, даже НПГУ и НПГД не пытаются взять на себя роль такого представительства, что в принципе было бы возможно (помня опыт польской «Солидарности»), хотя я не представляю себе, как функционируют профсоюзы в условиях белогвардейской диктатуры т.наз. ДНР и ЛНР под двуглавым орлом. Так с кем договариваться?! С ахметовским менеджментом заводов и шахт? С «Русской православной армией»? С донскими белоказаками? С «деникинцами»? С кадыровцами? Со всем этим белогвардейским сбродом, которым нужно удобрять украинскую землю?

Я также хочу со всей категоричностью заявить, что любые рассуждения о якобы имевшей место культурно-языковой дискриминации русскоязычного населения Юго-Востока являются промосковскими сепаратистскими инсинуациями и злостными политическими спекуляциями. В пророссийские сепаратистские игры местные элиты Донбасса и Крыма играли давно, практически с 1991 г. Я помню, тот вой о «принудительной украинизации», который подняла донецкая пресса в 1992 г. по поводу открытия в Донецке первой украиноязычной школы.
Ваши рассуждения на эту тему имели бы под собой основания, если бы под воздействием победы национал-демократической революции в Киеве на Донбассе произошел социальный взрыв — рабочие поднялись бы против уже упоминавшегося ахметовского менеджмента захватили бы шахты и заводы и т. д., а Киевская власть прислал бы украиноязычную Нацгвардию подавлять это восстание. Но, как мы знаем, ничего подобного в Донбассе нет.

По моему мнению, Донбасс сейчас — это Вандея украинской буржуазно-демократической революции. В чем суть Вандеи? Это насквозь реакционное восстание угнетенных в интересах своих непосредственных угнетателей. Великая Французская революция 1789 — 1814 гг. сталкивалась с этим социальным феноменом неоднократно. Кроме Вандеи и Бретани, была Испания, превратившаяся в одну колоссальную Вандею, где по словам Наполеона, он положил свои лучшие батальоны, был Юг Италии, южнее Неаполя, где нищие крестьяне вели партизанскую войну в Калабрии за своих баронов, против французских революционных войск, была наконец, партизанская война 1812 г. в России. Обратите внимание на историю вандейского мятежа и движения шуанов вообще! Как долго все это могло продолжаться на подпитке английского золота! Наполеон уже в первые годы ХІХ в. жаловался, что ему каждую неделю приходится подписывать приказы на расстрел нескольких десятков шуанов. «Шевелились» вандейцы и во времена Империи и снова поднимали свои голоса в 1815 г. во время «100! дней.

Вспомните, как расправлялась с вандейцами Великая Французская революция? Вспомните «адские колонны» ювелира Россиньоля, составленные из парижских добровольческих батальонов! Откройте, наконец, первую страницу знаменитого романа В.Гюго «93-й год», носящую документальный характер (я думаю, что у каждого социалист. активиста эта книга должны быть) и прочитайте ее. Исторические параллели напрашиваются сами собой: революционный центр, формирующий батальоны добровольцев против реакционного восстания в регионах. Сравните революционную энергию, решимость и непреклонность Коммуны Парижа 220 лет назад и «жующую сопли» украинскую , вроде бы революционную власть. Сравните, как действовал революционный Париж против Вандеи в 1793 г. и революционный Киев против Донбасса в 2014!

Но вернемся к тому, что делать промайдановским левым в данной ситуации. Выше мне уже пришлось писать о том, что стремление стать активным элементом национал-демократической революции и определение ее основных угроз должно привести таких левых к понимаю необходимости по возможности активно эту революцию защищать. Поэтому мой вывод таков:

Пока не подавлен сепаратистский мятеж, пока продолжается интервенция, представляющая главную угрозу для национал-демократической революции, для левых, поддерживающих Майдан, лозунгом дня должно быть:

С ПЕТЛЮРОВЦАМИ ПРОТИВ ДЕНИКИНЦЕВ!

Но участие в вооруженной борьбе с пророссийским сепаратизмом в индивидуальном порядке совершенно недостаточно, хотя это и действие в принципиально верном направлении. Промайдановским левым надо было бы объединиться (если это вообще возможно) и составить свой батальон, пусть даже отдельную роту, отряд, и независимым так сказать партизанским порядком отправиться на войну с сепаратистами и московскими интервентам. Я представляю, какой огромный комплекс организационных и материальных проблем пришлось бы при этом решить. Более простой вариант — это возможно формирование скажем «красной роты» в составе какого-нибудь добровольческого батальона. Но то, что в принципе эти проблемы решаемы, показывают нам ниша ріднесенькі українські ультраправі, которые и здесь идут в авангарде украинской революции и показывают левым пример, – как надо… Ведь смогла же, например, СНА создать отдельно от собственно «Правого сектора» свой батальон «Азов» с учебно-мобилизационным центром, подробным анкетированием и двухнедельной боевой подготовкой вновь принимаемых добровольцев. А какая мощная пропагандистская кампания развернулась, какая PR- активность!… Но отбросьте весь нацистский антураж этой пропагандистской работы, замените его социалистическим и представьте: «красный батальон украинских социалистов воюет за независимую Украину, против московского империализма и его местных марионеток-сепаратистов, воюет, широко пропагандируя свои идеи, свою символику, свои акции и торжественные церемонии»… Разве в принципе такое было бы не возможно?!

Рассуждая гипотетически о желаемом для левых, представляется предпочтительным соединение обеих подходов — независимость формирования от военно-полицейских структур буржуазного государства и возможно более широкая пропагандистская активность вокруг самого формирования. Вопросов даже при предварительном рассмотрении проблем с формированием «красной роты», «красного батальона», возникает, конечно очень много. Но даже самые предварительные ответы на них может дать современное состояние украинского левого движения.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 10.0/10 (1 vote cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: -2 (from 4 votes)
Тупики абстрактного пацифизма (размышления об украинской революции), 10.0 out of 10 based on 1 rating