Статья публикуется в дискуссионном порядке.

В сентябре прошлого года, когда левые активно следили за событиями в Рожаве, где сирийские курды не только успешно борются с ИГИЛ, но и пытаются строить социальный эксперимент, очертания которого до конца неясны, в Латинской Америке случилось нечто, что можно не без сомнения назвать событием исторического масштаба, но на которое несправедливо мало обратили внимание.

А именно — на Кубе президент Колумбии Хуан Мануэль Сантос и лидер леворадикальной марксистской повстанческой группировки FARC (или Революционные Вооружённые Силы Колумбии) Тимолеон ‘Тимошенко’ Хименес в присутствии Рауля Кастро пожали впервые друг другу руки и объявили о намерении подписать мирное соглашение в марте 2016 года. Многие связывают с этим возможным соглашением окончание длящейся в Колумбии вот уже полвека гражданской войны, которая унесла сотни тысяч жизней и последствия которой ещё долго будут сказываться на экономике страны.

И пока эти надежды оправдываются, тем более, что и правительство и FARC весьма успешно выторговывают друг у друга своии же условия — широкая амнистия повстанцам с одной стороны и в то же время суд за военные преступления с другой.

В принципе что мы знаем о FARC? Мы знаем, что это весьма классические латиноамериканские герильерос, которые вдохновлялись и до сих пор вдохновляются марксистскими идеалами, подобно многим возникшим в середине прошлого века леворадикальным повстанческим группам, вроде кубинского Движения 26 июля, никарагуанских сандинистов, сальвадорского Фронта Национального Освобождения имени Фарабундо Марти и так далее. И кроме того умудрилось пережить практически практически все такие на континенте (за исключением непримиримых перуанских маоистов из Сендеро Луминосо, которые, впрочем, сильно поредели за последние годы и фактически на грани полного уничтожения, а так же своих колумбийских ‘коллег’ из Армии Народного Освобождения или ELN, которые возникли в том же 1964 году, но которые значительно уступают в численности FARC). Знаем мы так же, что за FARC шлейфом тянется дурная слава ‘наркопартизан’, которые пополняют свою кассу при помощи рэкета наркобаронов-производителей кокаина, не говоря уже о пресловутой жестокости её участников, ‘обете безбрачия’, который распространяется на всех, кто вступает в FARC — в общем за 50 с лишним лет своего существования FARC заработала себе немало чёрного пиара.

А в нулевые с приходом к власти Альберто Урибе по этой группировке был нанесён довольно мощный удар — в результате использования против повстанцев спецназовцев, разведки и ликвидации многих видных полевых командиров FARC численность партизан сократилась в два раза и в данный момент FARC насчитывает в своих рядах от 8 до 9000 человек.

Неудивительно, что в таких условиях Тимошенко, едва став лидером FARC сразу стал ориентироваться на мирные переговоры, а не на продолжение вооружённой борьбы. И Хименес, который не является настолько жёстким человеком в плане отношения к FARC, как Урибе, у которого с партизанами личные счёты увидел в этом предложении шанс для себя самого стать правителем, овеянным славой ‘миротворца’.

Но всё же нам, как либертариям, не пристало всё списывать исключительно на волю правителей и лидеров. Во всяком случае ваш покорный слуга считает, что упадок таких группировок, как FARC связан не в последнюю очередь с упадком привлекательности марксизма, как ‘идеологии освобождения’ в Латинской Америке.

Действительно — в Латинской Америке ортодоксальные леворадикальные марксистские группировки сегодня — вымирающий вид. Некогда вдохновлённые кубинской революцией 1959 года с одной стороны и отчасти теорией партизанской войны Мао с другой, они уже с 90-х годов по разным причинам прекратили своё существование. И не в последнюю очередь из-за потери социальной базы, которой их ‘социальные эксперименты’ пришлись не по нраву, не говоря уже о крахе СССР и мутации КНР. Ведь совсем не случайно колумбийские крестьяне, страдавшие от террора и порядков ‘красных партизан’ так легко поддались призыву Урибе создавать свои отряды самообороны против FARC, а попытки сендеристов выстроить на занятой ими в Перу территории коммунистический Китай эпохи Мао так же натолкнулись на сопротивление крестьян и дальнейший разгром группировки был вопросом времени.

Кроме того нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что Куба с приходом Рауля Кастро так же стала постепенно переориентироваться на некое подобие китайской модели (наличие практически капиталистической экономики при гегемонии компартии), а кроме того с прошлого года взяла курс на восстановление дипломатических отношений с США. Что тоже оказало весьма отрезвляющее воздействие на ‘красных партизан’.

Словом в Латинской Америке стало ясно, что строительство общества по рецептам Карла Маркса, пусть и с латиноамериканской спецификой — с жёсткой иерархией, контролем над всеми сферами общественной жизни — оказалось фактически невозможным, а само такое общество — нежизнеспособным. Не случайно в Никарагуа легендарный последний сандинистский президент Даниэль Ортега вернулся во власть уже как вполне себе кондовый консерватор в самом ортодоксальном смысле слова.

Субкоманданте Маркос

Субкоманданте Маркос

Однако в то же время ещё не созрела в Латинской Америке и по-настоящему сильная либертарная альтернатива неолиберализму. Субкоманданте Маркос, который был в большом почёте у альтерглобалистов, так и остался в своём роде одиночкой, который сумел обратиться к чему-то похожему на анархизм (соединив его с индейским национализмом и создав тем самым весьма уникальный социальный эксперимент), отвергнув старые марксистские-ленинистские-маоистские-геваристские догмы и к тому же пример Чьяпаса, который, надо сказать, сапатистами контролируется не полностью так и не заразил никого за пределами этого Штата, не говоря уже обо всей остальной Латине.

Не заразили полностью Аргентину и весь мир пример захваченных рабочими в разгар экономического кризиса и до сих пор контролируемых ими фабрик Буэнос-Айреса, типа Занон.

Всё это происходит не в последнюю очередь потому что латиноамериканские общества не оправились и поныне от недавних гражданских войн, переворотов и общем разочаровании в фигуре Красного Партизана. И как и в любом другом обществе, пережившем ‘посттравматический синдром’ там ещё несколько поколений будут предпочитать мириться с несправедливыми неолиберальными порядками, чем наблюдать хаос и беспредел, которые несут все стороны конфликта, не говоря уже просто о страхе быть обманутым в лучших ожиданиях. И новые пассионарии, которые сумеют увлечь общество свежими и радикальными идеями в мире появятся ещё нескоро — максимум лет через 30-40.

В Латинской Америке до сих пор есть активные и очень близкие к левым социальные движения, однако этот регион ещё не скоро вернёт себе славу самого революционного региона в мире. Ибо Красный Партизан ушёл, а новый — Чёрный Партизан — ещё не появился и только мелькает где-то в качестве тени. А в Африке и Филлипинах марксистов практически сменили исламисты.

Конечно меня могут попрекнуть всё ещё сильными маоистами-наксалитами в Индии, но на это я могу ответить только тем, что наксалиты как правило разрозненны, да и не достигли каких-либо больших успехов в своей борьбе за пределами территорий ими контролируемых, не говоря уже о том, что движение это не разгромлено окончательно только потому что против него не используется армия и спецназ. Да и в Непале местные маоисты не достигли после долгих лет партизанской войны и свержения монархии каких бы то ни было заметных политических успехов.

Наксалиты

Наксалиты

Словом Красный Партизан в XXI веке — уже история и вряд ли он будет уже вдохновлять на борьбу. И перемирие между правительством и FARC лишь окончательно вобьёт гвоздь в крышку его гроба. И в этом смысле весьма неудивительно что лидер Рабочей Партии Курдистана Абдулла Оджалан в итоге отказался от марксизма, который когда-то исповедовал в пользу анархизма в версии Мюррея Букчина. Конечно такая эволюция взглядов весьма поверхностна на мой взгляд (ибо бывших авторитарных лидеров не бывает), однако во многом это говорит о том, что Апо весьма верно почувствовал именно то, что многие кухонно-интернетные догматики-марксисты до сих пор отказываются признавать — марксизм больше не тянет на ‘идеологию освобождения’ и либертарные идеи во всём мире в той или иной форме спешат занять вакантное место.

Источник

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 10.0/10 (2 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: +3 (from 3 votes)
Уход Красного Партизана, 10.0 out of 10 based on 2 ratings