kastro_marti

Оригинал статьи находится здесь

25 ноября 2016 года умер последний великий революционер 20 века – Фидель Кастро. В связи с его смертью было написано много статей и некрологов.

Проблема этих некрологов – как апологетических, так и брызжущих ядовитой слюной – состоит в том, что деятельность Фиделя рассматривается в них изолированно от истории Кубы и Латинской Америки. И это беда не только некрологов, где подобный подход оправдан спецификой жанра.

За последние 25 лет на русском языке вышло большое количество биографий Фиделя Кастро и Че Гевары – как переводных, так и оригинальных. Большая часть этих биографий написаны на хорошем научном уровне и проникнута доброжелательным или по крайней мере объективным подходом к своим героям. Проблема в том, что при таком обилии биографий практически не появилось хороших работ, расматривающих историю самой Кубинской революции, а не только жизнь ее главных героев. Разве что в книги З. Соколовой «Вся правда о Фиделе Кастро и его команде» основной рассказ идет не о Фиделе Кастро, а о других героях Кубинской революции – и поэтому становится понятно, что Кубинская революция была делом не нескольких сверхчеловеков, а всего поколения, того поколения, наиболее ярким, сильным и талантливым выразителем стремлений которого стал Фидель Кастро.

Чтобы понять Фиделя Кастро и возглавленную им Кубинскую революцию одинаково бесполезны и романтическое восхищение «Островом Свободы», и проклятия в адрес «престарелого диктатора». Трезво-реалистическое понимание истории Кубинской революции одинаково далеко и от восхищения и от проклятий. Доказать, что Куба – не социализм и не земной рай – легко и бесполезно. Но рай на Земле вообще невозможен, а социализм, если и возможен, то явно был невозможен на Кубе 1959 года – из-за такой неромантической вещи, как уровень ее экономического развития. Исторических деятелей и исторические события судят не по тому, что они не сделали, а по тому, что они сделали…

Испания смогла удержать Кубу в начале 19 века, когда в ходе войн за независимость от испанского колониального гнета освободилась вся континентальная Испанская Америка. Куба поднялась на войну за независимость только в 1868 году – но первую войну за независимость, продолжавшуюся 10 лет, проиграла.

Уроки из поражения 10-летней войны извлек молодой кубинский поэт Хосе Марти (1853-1898). Недостаточно освобождения от власти Испании, политической независимости. Независимая Куба должна стать страной, где власть и собственность принадлежат трудовому народу. Марти не был социалистом или тем более марксистом (хотя уважал Маркса, за то, что тот «встал на сторону слабых»), он оставался революционным националистом, революционным демократом и антиимпериалистом. Значение Хосе Марти для Кубы аналогично значению Тараса Шевченко для Украины. Именно от Марти идет традиция кубинской революционности, кубинского революционного национализма, для которого вопрос независимости Кубы был неразрывно связан с вопросом социальных преобразований в интересах трудового народа.

В отличие от Шевченко, Марти смог стать не только поэтом, но и практическим революционным борцом. Созданная им Кубинская революционная партия начала в 1895 году вторую войну за независимость. Через месяц после начала войны Марти погиб в случайной перестрелке, но повстанческая армия постепенно выбивала испанцев с острова.

И тут в войну вмешалась третья сила – США, которые еще с начала 19 века облизывались на Кубу и считали, что после изгнания испанцев Куба должна перейти им. США объявили войну Испании. Американские войска высадились на Кубе. Слабая и разложившаяся испанская армия потерпела поражение и Испания отказалась от Кубы.

После некоторых колебаний власти США сочли более надежным не присоединять формально Кубу к себе, а сделать ее своим протекторатом. После победы над испанцами в 1898 году были распущены сперва КРП, а затем Повстанческая армия. В президенты США протолкнули своего ставленника Эстраду Пальму, более 20 лет прожившего в США и даже принявшего американское гражданство. Началась оргия тотального расхитительства.

Современный историк Е.А. Ларин пишет:

«Эстрада Пальма, заняв президентское кресло (1902 – 1906), превратил Кубу в огромный аукцион, на котором могущественному северному соседу продавалось все: земли, рудники, сахарные и табачные плантации, месторождения полезных ископаемых. Это был самый настоящий бесстыдный грабеж американскими монополиями только что образовавшегося государства. Так, например, в начале века «Юнайтед фрут компани» приобрела на Кубе 80 тыс. га, заплатив за каждый гектар всего лишь по 6 сентаво. За первое десятилетие ХХ века (1900-1909) американские компании вывезли с острова почти 90 % добытого и подлежащего экспорту минерального сырья, главным образом, железа, марганца и меди. В течение первых двадцати лет ХХ в. более 911 тыс. га плодородных земель острова стали собственностью иностранных, прежде всего американских предпринимателей и компаний…К 1906 г. американский капитал уже проник и в сахарную, и в табачную, и в горную промышленность страны, подчинил себе телефонную и трамвайную сеть Гаваны, начал контролировать кубинские финансы и значительную часть железных дорог, овладел крупнейшими верфями..».(Е.А. Ларин. Политическая история Кубы XX века).

В ходе двух войн за независимость, сопровождавшихся огромными разрушениями, был разорен и потерял экономическую силу и политическую власть старый правящий класс Кубы – плантаторская олигархия. Из-за тотального господства над кубинской экономикой североамериканского капитала на Кубе так и не сформировалась самостоятельная и способная к отстаиванию своих интересов кубинская буржуазия. Кубинские капиталисты были чистой агентурой северного соседа и привыкли во всем полагаться на его опеку. Это проявится в 1959 году. Когда стало понятно, что революция выходит за пределы, допустимые для либеральной буржуазии, кубинские верхи не стали сами ничего делать, а предпочли слинять в США, надеясь, что Штаты решат их проблему за них. В народе поступивший таким образом класс мог восприниматься только как класс предателей Родины — и восприниматься вполне заслуженно.

Политическая история Кубы первых 20 лет независимости – это история борьбы либералов и консерваторов за доступ к государственной кормушке, борьбы, арбитром в которой выступала американская армия. В 1906 году либералы попытались путем вооруженного восстания свергнуть Эстраду Пальму, но на остров высадились американские войска и страна на два года перешла под прямое американское управление. Эстрада Пальма, которого американцы отстранили от власти, сказал:

«Я никогда не боялся думать и не боялся говорить вслух, что политическая зависимость, которая обеспечивает нам плодотворное преимущество свободы, в 100 раз предпочтительнее для нашей любимой Кубы, чем суверенная и независимая республика, дискредитированная и униженная губительным воздействием периодических гражданских войн» (Л. Ю. Слезкин. История Кубинской Республики. М., 1966, сс. 75-76).

Первый президент независимой Кубы, который откровенно заявляет, что всегда предпочитал «политическую зависимость» «независимой и суверенной республике» — это из разряда «не может быть». Впрочем, как увидим дальше, таких невероятных даже для человека, привыкшего к СНГовским реалиям, фактов в дореволюционной Кубе было много.

Л.Ю. Слезкин пишет, что по мнению всех кубинских авторов, Эстрада Пальма при всех своих пороках хотя бы не был казнокрадом и не использовал пост президента для личного обогащения (там же, с. 76). Избранный президентом с согласия американцев в 1908 году либерал Гомес положил начало традиции стремительного обогащения первых лиц государства. Казнокрадство и расхищение госсобственности пошли при Гомесе с удвоенным размахом.

В 1912 году последовала новая американская интервенция – для подавления негритянского восстания в провинции Орьенте. Вскоре после этого Гомес проиграл выборы кандидату консерваторов Менокалю.

А вскоре после победы Менокаля на улице Гаваны средь бела дня 2 депутата конгресса и губернатор Гаваны Асберт собственноручно застрелили начальника столичной полиции Риву. Вина Ривы была в том, что он начал копать под игорные дома, крышуемые Асбертом. Убийцы начальника столичной полиции не были наказаны, если не считать наказанием то, что Асбеста за собственноручное убийство шефа столичной полиции исключили из его партии, после чего он, немного порасстраивавшись, перешел в другую, где был встречен с распростертыми объятиями (Л.Ю. Слезкин. История Кубинской республики, с. 118).

Даже для человека, условиями жизни в странах периферийного капитализма начала 21 века приученного ко многому, эта история кажется невероятной. Истории подобного рода в «демократической» Кубе привели кубинский народ в конце концов к тому, что парламентская демократия и выборы стали ассоциироваться для него с бесстыдным мошенничеством – и когда Фидель Кастро в 1959 году предложит провести всеобщие выборы, народ скажет ему «Нет!»..

В 1916 году американские войска снова высадились на Кубе – для подавления очередного восстания либералов – и на этот раз остались на острове надолго – до 1922 года.

Первая мировая война создала на Кубе экономический бум – из-за роста спроса на сахар на мировом рынке (сахар, как известно, используется и для производства пороха). Доходы от экономического бума были потрачены правящим классом Кубы не на подъем жизненного уровня населения, не на развития образования, не на создание обрабатывающей промышленности, а на собственное паразитическое потребление – проще говоря, деньги пропили и проели. В итоге когда в марте 1921 года цены на сахар на мировом рынке резко упали, кубинская экономика пережила острейший кризис. Большинство кубинских банков разорилось, крупнейший кубинский олигарх Хосе Лопес Родригес застрелился. Контроль американского капитала над кубинской экономикой усилился еще больше.

В 1925 году президентом стал либерал Херардо Мачадо Моралес (1871 -1939), бывший на момент избрания вице-президентом американской «Electric Bond and Shure Company». На банкете, организованном в честь его избрания одним из крупнейших банков США, «National City Bank», Мачадо сказал: «Я хочу сказать, что во время правления моей администрации будет абсолютная гарантия всем бизнесменам, так как я располагаю достаточными силами для подавления любых беспорядков» (Е.А. Ларин. Политическая история Кубыв XX веке)

Но в политическую жизнь страны входило новое поколение, не обломанное крахом великих надежд эпохи Войны за независимость. Несоответствие идеалов Марти и повстанцев 1895 года растленной политической реальности и зависимой экономике бросалось в глаза. Что ж, тем хуже для олигархической демократии и зависимой экономики – решили такие люди, как Хулио Антонио Мелья (1903 – 1929) и Антонио Гитерас (1906-1935).

Лидер радикального студенческого движения и сторонник идей Марти Хулио Антонио Мелья перешел на позиции марксизма, который, в его интерпретации, был естественным продолжением революционного антиимпериалистического национализма Марти. По словам Мельи, «есть буржуазный национализм – и есть национализм революционный. Первому нация нужна для того, чтобы его паразитическая каста жила за счет общества и за счет подачек англо-саксонского капитала; второй хочет создать свободную нацию, чтобы покончить с внутренними паразитами и империалистическими агрессорами и признает, что ведущая роль в обществе принадлежит тем, кто своим повседневным трудом содействует прогрессу нации и не эксплуатирует своих ближних». (цит. по http://zmkowalewski.pl/?page_id=717 )

Мелья говорил:

«Чтобы быть интернационалистом, нет необходимости ненавидеть землю, на которой ты родился, забывать ее, презирать или нападать на нее… Нет! Интернационализм означает в первую очередь борьбу за национальное освобождение от иностранного империалистического ига и вместе с тем солидарность, тесный союз с угнетенными других наций» (цит. по Л.Ю. Слезкин. История Кубинской Республики. М., 1966, сс. 184-185).

В 1925 году Мелья вместе со старым рабочим активистом, соратником Марти Карлосом Балиньо создал Коммунистическую партию Кубы. Он был вынужден эмигрировать в Мексику и убит там 10 января 1929 года, когда вместе с кубинскими националистами готовил высадку на Кубу, чтобы свергнуть Мачадо и развернуть революцию. После смерти Мельи Компартия Кубы попала в подчинение Москве и в значительной степени потеряла возможность стать центром объединения всех революционных сил. С конца 20-х до середины 30-х годов она, как и другие компартии мира, проводила ультралевую сектантскую политику, считая всех, кроме себя, фашистами.

Куба находилась под совсем уж откровенной властью США и ее правящий класс отличался полной несамостоятельностью. Это парадоксальным образом имело своим последствием то, что в стране была слаба традиция военных переворотов (за 60 лет произошло лишь два военных переворота, оба осуществил Батиста – в 1933 и 1952 годах). Большую часть истории дореволюционной Кубы в стране господствовал режим не единоличной диктатуры, а олигархического плюрализма. Мачадо пришел к власти не в результате военного переворота, а победив на обычных по кубинским меркам выборах 1925 года. но, став президентом, он стал интенсивно выстраивать «вертикаль власти» и давить оппозицию. Сперва репрессии обрушились на левых, а в 1928 году были запрещены все политические партии, кроме трех проправительственных. В 1929 году Мачадо, вопреки конституции, переизбрал себя на второй срок и продлил длительность президентских полномочий с 4 до 6 лет.

Несогласных убивали. В феврале 1928 года, накануне дружеского визита на Кубу президента США Кулиджа, за распространение листовок были арестованы 4 противника режима Мачадо – Клаудио Брусон, Носке Ялоб, Пуэрто Рейес и Мануль Катоньо. О их судьбе родственники ничего не знали, пока уже после отъезда Кулиджа в желудке пойманной рыбаками акулы не были обнаружены останки человеческого тела. Полиция начала расследование – и жена Брусона опознала своего мужа по одежде и запонкам, еще не переваренным акулой. Ее вместе с другими свидетелями сразу выслали в Испанию (Л.Ю. Слезкин. История Кубинской Республики. М., 1966, с. 174).

В общем, житель СНГ, если он живет не в кадыровской Чечне и не в посткаримовском Узбекистане, изучая историю дореволюционной Кубы, может радоваться жизни и восхищаться тем, что есть куда деградировать. В России путинский режим, при всем своем авторитаризме, пока что не скармливает задержанных за распространение листовок акулам, а в Украине, при всей коррумпированности ее правящего класса, не было случаев, чтобы столичный мэр расстрелял при всем народе шефа столичной полиции, вздумавшего наехать на его незаконный бизнес…

Началом конца режима Мачадо стала Великая Депрессия, очень больно ударившая по Кубе. Другие страны Латинской Америки, чтобы хоть как-то ограничить масштабы катастрофы, полностью или частично отказались выплачивать внешние долги, Мачадо выплачивал их как ни в чем не бывало. Его министр иностранных дел У. Феррара заявил:

«От имени правительства я подтверждаю обещание правительства выполнить международные обязательства, даже если народ будет урезан в пище и даже если он останется голым, не имея средств одеться» (Л.Ю. Слезкин, цит. соч., сс. 207, 189).

На Кубе развернулось революционное движение. Борьба против Мачадо легальными методами была заведомо бессмысленна, поэтому попытки свергнуть его вооруженным путем предпринимали не только левые, коммунисты и революционные националисты, но и представители оттесненных диктатором от корыта правых партий, например, бывший президент-консерватор Менокаль. Появились подпольные группы, ведшие вооруженную борьбу против Мачадо и предлагавшие не возврат к олигархической «демократии», а создание новой Кубы.

10 июля 1931 года в газете Левого студенческого крыла, подпольной организации, куда входили левые националисты и коммунисты, появилась статья «Ваше слово, Товарищ Маузер!». Статья была написана Раулем Роа, который через 30 лет станет министром иностранных дел революционной Кубы:

«Мы живем не только в условиях объективного распада колониальной системы. Мы присутствуем также при восстании масс против империализма янки и его палача Мачадо. Дать этому восстанию распространиться шире, придать ему аграрное и антиимпериалистическое содержание, превратить его в демократическую революцию, руководимую пролетариатом в союзе с крестьянством и радикальной мелкой буржуазией, есть первейшая и необходимая обязанность организаций, которые по-настоящему борются за национальное и социальное освобождение Кубы. Поэтому достаточно слов и писанины. Народное сознание созрело для искупительного сокрушения. Сейчас необходимо проповедовать вооруженную борьбу. Окончательный и единственный лозунг: Ваше слово, Товарищ Маузер!» (Л.Ю. Слезкин, цит. соч., с. 206).

9 июля 1932 года подпольщиками был убит начальник полиции Мигель Кальво, а 23 сентября 1932 года – председатель Сената Васкес Бельо. В апреле 1933 года группа молодых революционеров во главе с Антонио Гитерасом захватила казарму «Сан-Луис» в провинции Орьенте, а потом ушла в горы и начала партизанскую войну.

Революция началась в августе 1933 года. Кубинская революция 1933-1935 годов оказалась в тени своей успешной преемницы – революции 1959 года, и знают про нее за пределами Кубы мало. Между тем по степени самостоятельной политической активности народных масс она превосходила революцию 1959 года.

Началось все с всеобщей забастовки в августе 1933 года. Мачадо был вынужден бежать в США. Его преемник, Сеспедес, был свергнут 4 сентября 1933 года сержантами и солдатами, одним из лидером которых был сержант Фульхенсио Батиста. На следующий день Батиста представился американскому послу на Кубе – и обе стороны остались довольны друг другом.

Но вмешалась третья сила – революционное студенчество. Студенческое движение поставило у власти Временное революционное правительство во главе с профессором медицины Гаванского университета Грау Сан-Мартином, считавшим себя сторонником идей Марти. На пост министра внутренних дел и обороны был приглашен Гитерас – один из крупнейших революционеров в истории Кубы. В армии были достаточно сильны левые симпатии, инициатор переворота 4 сентября сержант Пабло Родригес был гитерасистом. Батиста не имел еще полного контроля над армией, поэтому решил подождать.

В сентябре 1933 года батраки захватили треть сахарных плантаций и сентралей – сахарных заводов. В ряде регионов было провозглашено создание батрацких Советов. По инициативе Гитераса правительство Грау Сан-Мартина стало делать то, чего не делало ни одно из предшествующих кубинских правительств – посягать на иностранный капитал. Е.А. Ларин пишет:

«…Тем не менее правительство, благодаря прежде всего инициативам А. Гитераса привело за столь короткий срок ряд радикальных реформ и декретов, и декретов, противоречивших интересам американского капитала: был осуществлен правительственный контроль над некоторыми электростанциями и сентралями Кубино-американской сахарной компании; снижены на 40-50 % расценки Кубинской электрической компании, контролировавшейся американским бизнесом; смещен американец Т. Чэдборн с поста председателя Сахарной экспортной корпорации на Кубе; конфискованы земли, принадлежавшие активным мачадистам; прекращены платежи США по займам Мачадо; отменена конституция 1901 г., включая «поправку «Плата».

В интересах широких народных масс были приняты важные законы: повышен более чем вдвое минимум заработной платы на сахарных плантациях сахарного тростника; введен 8-часовой рабочий день, принято одно из самых прогрессивных в Западном полушарии рабочее законодательство, возвращена автономия Гаванскому университету, снижены цены на товары первой необходимости; кубинцы получили предпочтение перед иностранцами при приеме на работу; Главный девиз правительства Грау Сан-Мартина «Куба для кубинцев» определило отношение к нему Белого дома: оно так и не было признано». (Е.А. Ларин. Политическая история Кубы в XX веке).

Многие из провозглашенных правительством декретов так и не были проведены в жизнь – не хватило времени и надежного госаппарата. Но сам вектор, заявленный этими реформами, совершенно отличался от того, что делали все предыдущие правительства.

Компартия Кубы, претендуя на монополию над кубинской революцией, отнеслась к правительству Грау Сан Мартина и Гитераса резко враждебно. Зато правительство поддержали кубинские троцкисты, недавно отколовшиеся от Компартии и представлявшие в тот момент реальную силу (в созданной ими Большевистско-Ленинской Партии была тысяча человек, она контролировала Федерацию рабочих Гаваны и профсоюз работников торговли). Раздор в революционном лагере ослаблял его перед лицом общего врага.

Правительство Грау Сан Мартина просуществовало только 100 дней. Оно было свергнуто Батистой в январе 1934 года, когда попыталось национализировать принадлежащую американцам электрическую компанию. Восходящий период революции закончился, реакция перешла в наступление. Грау Сан Мартин создал Кубинскую революционную партию, взяв название у партии Хосе Марти, и заявил, что продолжит борьбу легальными методами. Партия Грау стала более известна под названием «аутентиков» («аутентичная», т.е. подлинная, настоящая Кубинская революционная партия).

Гитерас не верил, что Батисту можно сместить легальным путем. Он ушел в подполье, создал организацию «Молодая Куба» и начал готовить вооруженное восстание.

Гитерас, самый крупный кубинский революционер первой половины 20 века, считал, что политическая независимость Кубы невозможна без ее экономической независимости. Чтобы Куба стала суверенной нацией, ее социально-экономическая структура должна быть реорганизована в духе принципов социализма. В программе «Молодой Кубы» говорилось:

«Куба еще не стала Нацией, потому что не имеет того функционального единства экономики, которое необходимо, чтобы представлять себя единым целом, способным к самообеспечению. Одним словом, Куба все еще пребывает в колониальном состоянии. Подчиненная иностранному капиталу экономическая структура является тем механизмом, который служит не удовлетворению потребностей страны, а обеспечению выгод тех, кто ее использует извне» (Ларин. Политическая история Кубы)

При этом Гитерас не считал возможным немедленное введение социализма, но выступал за контроль революционно-демократического государства над экономикой, преодоление зависимости Кубы от культуры сахара и проведение индустриализации. По его мнению, это откроет путь к движению в сторону социализма:

«Социалистическое государство – не плод капризного воображения, отнюдь нет. Это – логическое следствие развития, основанного на законах общественной динамики. Оно возникнет через несколько более или менее коротких циклов, составляющих исторический процесс» (там же).

Кубинские троцкисты активно сотрудничали с «Молодой Кубой» и привносили в кубинское национал-революционное движение идею, что революция на Кубе, чтобы покончить с зависимостью страны от американского империализма, должна стать антибуржуазной революцией. Эта идея отвечала реалиям страны, поэтому приобретала значительную популярность.

По замыслу Гитераса, начать свержение Батисты должна была всеобщая забастовка. Но одной забастовки было недостаточно для разгрома опирающегося на армию режима. Чтобы победить, забастовка должна была перерасти в вооруженное восстание. Чтобы восстание стало успешным, нужно было оружие. Его поисками и был занят Гитерас в последний год своей жизни.

Забастовка началась преждевременно, в марте 1935 года. Ее начала Федерация рабочих Гаваны, к которой подтянулись студенты и – внезапно – Компартия Кубы. Оружия к этому моменту Гитерас не нашел, ему требовалось еще два месяца. В итоге хаотичная и безоружная забастовка была разгромлена.

Гитерас не считал войну проигранной. Его сторонники в Мексике готовили экспедицию на Кубу, что бы снова начать партизанскую войну в провинции Орьенте. Для получения денег на эспедицию гитерасисты 3 апреля 1935 года похитили молодого кубинского миллионера Фолью Бонета и взяли за него выкуп в 300 тысяч песо. Гитерас решил тайно отплыть в Мексику, чтобы затем вернуться на Кубу во главе экспедиции.

Но школьный друг Гитераса Кармело Гонсалес, знавший, откуда Гитерас собирается отплывать в Мексику, выдал его. В итоге место, где Гитерас и его товарищи должны были сесть на корабль, было окружено полицией. Антонио Гитерас погиб в перестрелке вместе с венесуэльским революционером, участником национально-освободительной войны в Никарагуа Карлосом Апонте. Случилось это 8 мая 1935 года. Ровно через год гитерасисты взорвали предателя Гонсалеса, но революция закончилась.

Кубинский историк Хосе Табарес написал в своей книге об истории революции 1933-1935 годов:

«Со смертью Гитераса был потерян человек, который понимал правильную стратегию для взятия власти, а также была потеряна личность…, способная объединить в едином потоке революционное марксистское течение с революционными немарксистскими силами. Должно было пройти 18 лет, прежде чем появится другой лидер с необходимыми качествами, способный найти путь и специфическую форму, чтобы привести революцию к победе, обладающий нужным авторитетом для объединения 2 потоков кубинского революционного процесса» (Хосе А. Табарес. Кубинская революция 1930-х годов, ее последние два года. М., 1974, сс. 416-417).

С мнением Табареса, что Гитерас был предшественником Кастро, солидаризовался советский историк О. Дарусенков:

«…Подробный анализ программных установок и деятельности «Молодой Кубы» и ее лидера А. Гитераса представляет особый интерес, поскольку в них довольно легко прослеживаются в зародыше некоторые черты стратегии и тактики «Движения 26 июля», которое на другом этапе под руководством Ф. Кастро возглавило революционный процесс на Кубе» (там же, с. 13).

Практически неизвестного за пределами Кубы великого предтечу революции 1959 года высоко оценил Че Гевара, сказавший, что Гитерас был «самым чистым бойцом-антиимпериалистом, провозвестником нового этапа – этапа партизанской борьбы и использования сельской местности в качестве основного фактора в войне против всех слуг империализма» (там же, с. 13).

Биограф Гитераса Карлстон Билс назовет его «Джоном Брауном Кубы», сравнив с великим американским борцом за освобождение негров, образцом революционной непримиримости и мужества, а Рауль Роа, участник революционной борьбы начала 30-х, скажет в эпоху безвременья, в 1948 году, что с гибелью Гитераса «был потерян выдающийся человек, лучше всех выражавший революционный дух времени, имевший необходимые волю и энергию и обладавший большим знанием развития революционного процесса. Только лишь сейчас, оглянувшись на весь пройденный путь, можно сказать, как тяжела была эта потеря…» (там же, с. 417).

После поражения революции несколько лет страной правил главнокомандующий армией Батиста, меняя ручных президентов и подавляя всякую серьезную оппозицию. После смерти Гитераса «Молодая Куба» развалилась, многие ее активисты ушли к аутентикам. Такая же судьба постигла троцкистскую партию. Компартия Кубы в середине 30-х годов по приказу из Москвы сделала крутой вираж, отказалась от ультралевизны и заявила о готовности сотрудничать со всеми «прогрессивными силами».

Неожиданно в роли такой «прогрессивной силы» выступил Батиста. Хитрый и циничный мужик, он понимал, что править, опираясь только на армию, труднее, чем править, опираясь и на армию, и на что-то еще. Для слабой и дохлой кубинской буржуазии мулат Батиста был плебеем-выскочкой, интеллигенция презирала его как тирана и солдафона. И Батиста сделал неожиданный ход. В 1938 году он легализовал Компартию и заявил о либерализации режима и прогрессивных социальных реформах в интересах народа. В 1940 году была принята относительно прогрессивная конституция и прошли президентские выборы, на которых победил Батиста. Своим союзникам — коммунистам он отдал пост министра без портфеля и – что гораздо важнее – контроль над созданной в январе 1939 года Конфедерацией трудящихся Кубы.

Компартия Кубы переименовалась сперва в Революционный Коммунистический Союз, а затем в Народно-социалистическую партию. От других кубинских партий она выгодно отличалась личным бескорыстием своих активистов и лидеров, которые тратили доходы, полученные от сотрудничества с Батистой, не на личное обогащение, а на обогащение своей партии. От революционности у нее мало что оставалось, и ее взлет в первой половине 40-х годов – это взлет радикального реформизма.

Благодаря политики Батисты и НСП имевшие постоянную работу в промышленности рабочие получили немало материальных выгод – за счет потери политической самостоятельности. Рабочих стало невозможно увольнять без согласия профсоюза. Была введена 13-я зарплата. В 1943 году по требованию КТК правительство обязало предпринимателей ряда отраслей промышленности (сахарной, табачной и др) делать отчисления в пенсионный и страховой фонд КТК. Благодаря этому рабочие получили оплачиваемые больничные (больничный не мог продолжаться дольше 9 рабочих дней в году, но предоставлялся в конце года и тем, кто ни разу не болел). Все эти меры не распространялись на крестьян – и на сельскохозяйственных батраков. Батраки, имевшие лишь сезонную и нерегулярную работу, составляли перед 1959 годом от 500 до 700 тысяч человек – при населении острова 6 миллионов.

Куба 1940-1950-х годов была страной контрастов. Российский политолог С. Кара-Мурза описывает дореволюционное кубинское общество так:

«..Это было патологическое общество. Красавица Гавана и Варадеро, виллы на лучшем в мире пляже — роскошное место отдыха и разврата миллионеров и гангстеров с Севера. Небольшой современный сектор: блестящая организация, давние традиции профсоюза, открытость науке и культуре, аристократизм интеллигенции. Малые города с застойным сословным бытом — и море трущоб с отверженными. Именно море. И все это — разные миры, враждебные друг другу. Почти всю землю прибрали к рукам янки и засадили сахарным тростником. Монокультура — полная зависимость от одного рынка и от импорта всего и вся. На рубке тростника сезонникам платили за дневную норму батоном хлеба и разрешением есть тростник. А когда завозили более покладистых и выносливых негров с Гаити, то и этой работы не было. И над всем этим — коррупция и доходящий до абсурда террор». http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b30.htm

Как и в других странах зависимого капитализма, все богатства страны концентрировались в столице – в Гаване. Перед революцией 1959 года при населении страны чуть больше 6 миллионов в Гаване с пригородами проживало полтора миллиона человек. На долю Гаваны приходилось 4/5 импорта страны, здесь располагалась больше половины предприятий кубинской обрабатывающей промышленности. В 1961 году кубинские авторы писали «Гавана процветала, в то время, как Куба была в упадке. Столица превратилась в город роскоши, со зданиями старинного архитектурного стиля и со множеством привнесенных извне заграничных обычаев. А в это время деревня, бывшая как бы на задворках Кубы, жила в таких же, или в еще более худших условиях, как тогда, когда испанцы покинули Кубу» (5 лет кубинской революции. Сборник статей. М., 1963, с. 159).

В 1953 году население провинции Гавана составляло 26,4% населения страны, но на нее приходилось 57,4% национального фонда заработной платы, в 1958 году соответственно 25,4 и 64,1% (Г.Н. Зуйков. Социально-экономические предпосылки кубинской революции. М., 1980, сс. 61-62). В Гаване было 61% больничных коек и 65% врачей страны, тогда как на всю сельскую местность Кубы приходилось лишь 3 больницы с десятью койками на все три вместе взятые (там же, с. 132)

Гавана процветала, а в деревне крестьяне жили в хижинах из соломы с земляными полами. Согласно переписи 1953 года, охватившей 75% крестьянских жилищ, у 54% крестьянских хижин не было ни уборных, ни отхожих мест, у 90% не было мест, где можно помыться (Блас Рока. Основы социализма на Кубе. М., 1961, с. 47). Беднее всего было крестьянство провинции Орьенте – которое станет главной социальной опорой повстанцев Фиделя в 1956-1959 годах.

В интересах американского капитала вырубались леса. Еще в начале 20 века леса занимали большую часть территории Кубы, к 1959 году – только 8%. Особо хищническому сведению леса подверглись на западе Кубы (5 лет кубинской революции. Сборник статей. М., 1963, с. 137).

Куба была страной монокультуры – сахарного тростника. Его доля в экспорте страны доходила до 80%. Остров вывозил сахарный тростник – и ввозил все остальное, от риса и фасоли до комбайнов и поездов. До революции на Кубе совсем не было водного хозяйства, в результате засухи имели катастрофическое последствия (реки на Кубе, особенно в ее западной части, маловодные). В стране не было ни одной гидроэлектростанции. До революции было очень слабо развито животноводство, в результате молоко и мясо импортировались.

«Несмотря на то, что Куба располагает благоприятными природными условиями для развития животноводства, эта отрасль, возникшая еще в самом начале испанской колонизации, играет второстепенную роль в хозяйстве. Пастбищные угодья занимают две пятых территории, но они используются крайне недостаточно. В стаде мало породистого скота. Местные виды рогатого скота – зебу и его помеси с безгорбым крупным рогатым скотом – хорошо переносят жару, устойчивы к заболеваниям, но сравнительно малопродуктивны. Из-за низкого уровня животноводства Куба вынуждена импортировать значительную часть потребляемых мясных и молочных продуктов. Особенно слабо развито молочное животноводство» (там же, с. 154)

Несмотря на то, что Куба – морской остров, до революции рыболовство было в жалком состоянии. Добыча рыбы составляла в среднем 28 тысяч тонн в год — в 200 раз меньше, чем в Японии того времени (там же, с. 155).

Энергетика Кубы основывалась на импортируемых энергоносителях. На острове нет каменного угля, а собственная нефть перед революцией обеспечивала только 2% потребностей страны (там же, с. 156). Нет нужды говорить, что машиностроение в стране полностью отсутствовало.

«До революции на Кубе не было достаточного числа научных работников, инженеров, агрономов, квалифицированных рабочих. Это было связано с отсталой и уродливой структурой хозяйства и с тем, что ключевые отрасли принадлежали североамериканским монополиям., опиравшимся на американских специалистов. Да и в системе высшего образования преобладало гуманитарное направление: юристов, например, выпускалось гораздо больше, чем инженеров, агрономов, ученых…

До 1959 года инженеров, геологов и агрономов на Кубе было в 3 раза меньше, чем юристов (там же, сс. 134, 229).

Именно необходимость покончить с такой уродливой и перекошенной структурой кубинской экономики стала глубинной причиной революции 1959 года – и именно подобная структура экономики поставила перед этой революцией огромные трудности.

Господство над экономикой Кубы принадлежало американскому капиталу. Накануне революции доля США в кубинском экспорте составляла 70%, а в кубинском импорте – почти 80% (там же, с. 62). В 1958 году капиталистам США принадлежало 80% кубинских предприятий общественного обслуживания, 90% шахт и рудников, 90% шахт и рудников, 90% животноводческих хозяйств, все предприятия по очистке и распределению нефти, 40% сахарной промышленности (Л.Ю. Слезкин, цит. соч, с. 299). Причем та часть сахарной промышленности, которая не принадлежала открыто американскому капиталу, была в ведении совместных предприятий, где этот капитал тоже играл главную роль.

Куба была куроротом и борделем для американской элиты вообще и для американской мафии в особенности. У кубинского народа это вызывало сдерживаемую до поры до времени ненависть. Побывавший на Кубе до революции крупный американский историк и помощник Джона Кеннеди Артер Шлезингер писал о своих впечатлениях:

«Я был очарован Гаваной, но меня приводило в ужас то, что этот восхитительный город был превращен в большое казино и публичный дом для американских деловых людей… Мои соотечественники шли по его улицам, уводя с собой девочек 14 лет и ради развлечения бросая в уличную толпу монеты, чтобы посмотреть на драку людей, пытающихся их схватить. Я спрашивал себя, могут ли кубинцы, видя эту действительность, относиться к США иначе чем с ненавистью». https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/11/30/70729-fidel-kastro-ya-nikogda-ne-dumal-chto-moya-zhizn-budet-stol-dolgoy-a-moi-vragi-stol-nerazumnymi

С точки зрения экономики Куба была фактически частью США, считаясь политически независимым государством. Формальное включение Кубы в состав США было бы менее выгодно для американского правящего класса, потому что интеграция в политическую и социальную систему США как верхов, так и низов кубинского общества создала бы для него много всяких проблем – от предоставления определенных социальных гарантий кубинским низам до вовлечения в политику США насквозь мафиизированного кубинского правящего класса. В то же время положение Кубы было противоестественно и рано или поздно должно было измениться.

Тотальная зависимость Кубы от американского капитала привела к отсутствию на острове самостоятельной кубинской буржуазии. Революция против национального унижения и против политической зависимости, против американского капитала неизбежно стала бы революцией против капитализма вообще – из-за уровня производительных сил не имея при этом возможности создать общественный строй, превосходящий капитализм.

Отсутствие в стране местного экономически правящего класса, заинтересованного в стабильных и рациональных буржуазных отношениях, вело к тотальной коррупции в кубинской политике. Политики, будь они демократически избранными президентами или захватившими власть диктаторами, не были обязаны отчитываться ни перед кем (кроме своих американских опекунов, конечно), поэтому рассматривали государственную казну как большую кормушку…

Батиста и НСП пошли на президентские выборы 1944 года вместе, создав «Демократическую социалистическую коалицию». Выборы коалиция проиграла. Президентом стал Грау Сан – Мартин, с именем которого народ связывал воспоминания о революции 1933 года. Батиста отдал власть и уехал в Штаты – ждать, что будет дальше.

Президентство Грау Сан-Мартина стало моральной катастрофой для его партии и вообще для судьбы парламентского режима на Кубе. Основная претензия аутентиков к Батисте была в его коррумпированности, но по коррумпированности пришедший к власти на демократических выборах режим аутентиков догнал и перегнал Батисту.

Е.А. Ларин пишет:

«Аграрная реформа, объявленная правительством «аутентиков», предусматривала наделение каждой крестьянской семьи одной кабальерией земли, создание в селах потребительских кооперативов, школ, клубов, больниц. На претворение в жизнь президентского декрета было ассигновано 5 млн. песо. В провинциях Камагуэй и Ориенте были созданы первые «образцовые кооперативные хозяйства» «Вентас де Касанова» и «Сан Блас». Горька и безотрадна была история поместья «Вентас де Касанова». Диктатор Х. Мачадо захватил его, силой согнав с этих земель крестьян. В 1933 г. крестьяне вернулись на свои земли. Суть «аграрной реформы» Грау Сан-Мартина сводилась к тому, чтобы вновь заставить крестьян платить за эти земли. В силу президентского декрета № 2649 от 22 октября 1946 г. родственникам Мачадо было выплачено 554 226 песо. Кроме того, чиновники из правительственной администрации сфабриковали еще одну финансовую аферу, заявив, что ими потрачено 2 млн. песо на восстановление «Вентас де Касанова». И эту огромную сумму тоже должны были возместить крестьяне.

Идея создания «образцовых коллективных хозяйств», с одной стороны, должна была обеспечить новые поборы с беднейших гуахирос, и с другой – являлась рекламным национал-реформистским трюком, политическим цинизмом, так как крестьяне, не получив юридических прав на владение землей попадали в новую кабалу.

«Аграрная реформа» Грау Сан-Мартина вызывала резкий протест прогрессивных сил страны и широких крестьянских масс. Дальше образования этих двух хозяйств дело не пошло, зато в карманах правительственных чиновников оказались более половины ассигнованной на проведение «реформы» суммы.

«Моральная революция», сущность которой Грау Сан-Мартин и его приближенные видели в борьбе против коррупции и в создании «чистого на руку» правительственного аппарата, являлась одним из главных козырей «аутентиков». Именно за многочисленные призывы к ней Грау Сан-Мартина стали именовать в буржуазной прессе не иначе, как «самый честный из кубинцев». И не по злой иронии истории, а в силу законов развития капитализма результат оказался не имеющим ничего общего с обещаниями буржуазной пропаганды. По истечению президентского срока Грау Сан-Мартина правительство «аутентиков» было обвинено сенатором Пелайо Куэрво в хищении свыше 174 млн. песо из государственной казны.

Финансовые махинации правительства стали достоянием общественности. Был инсценирован типичный для буржуазной демократии спектакль с детективным финалом. Из обвинительных документов, собранных уже при новом президенте Прио Сокаррасе, явствовало, что нечисты на руку оказывались и приближенные президента, и влиятельные персоны из правительства Прио. Это, естественно, не устраивало ни того, ни другого. Сначала расследование отложили, потом заменили прокурора, а через некоторое время было объявлено, что 36 обвинительных документов захвачены группой бандитов, взломавших сейфы «правосудия». Таков логичный финал «моральной революции». По едкому замечанию одного из политических обозревателей, «правительство «кубанидад» провело много мероприятий: одни хорошие, другие – плохие, но главное, что сделали члены правительства Грау, — это стали миллионерами». (Е.А. Ларин. Политическая история Кубы).

Между разными группировками внутри партии аутентиков шла грызня за дележ казенного пирога, иногда принимавшая такие формы:

«Коррупция и хищения сопровождались ожесточенной борьбой внутри правящей группировки аутентиков, причем зачастую схватки между этими группами носили вооруженный характер. Так, 13 мая 1947 г. днем на улице в центре Гаваны был застрелен бывший начальник секретной службы президентского дворца Франциско Яке Перес. 16 июня днем на улице в Гаване был обстрелян бывший начальник национальной полиции Игнасио Мендиета, стреляли из служебной машины министра здравоохранения доктора Андреу . 17 сентября в пригороде Гаваны Марианао произошло настоящее сражение между двумя враждебными группами полиции и армии, что, по мнению кубинской прессы, явилось отражением борьбы между главой армии Пересом Дамера и начальником полиции Фабио Руисом. Бой длился 3 часа, и для его прекращения потребовалось вмешательство бронетанковых частей армии. Были убитые и раненые» (Б.С. Никифоров. Куба: крах буржуазных политических партий (1945-1958). М., 1973, сс. 108-109).

В период Второй мировой войны на Кубе произошел рост добычи полезных ископаемых. Это давало слабую надежду, что страна делает первые шаги к освобождению от сахарного проклятия. Надежды не оправдались. После войны «добыча некоторых руд была практически прекращена. Так, была прекращена добыча богатой железной руды в провинции Ориенте. После войны (с 1945 до 1955 г.) американские монополии свертывали добычу и других полезных ископаемых на Кубе. Уменьшилась добыча медной руды, закрылся большой завод по производству концентрата никеля, работавший на базе местного месторождения, закрылся небольшой алюминиевый завод, работавший на местных бокситах, не выдержав американской конкуренции.

В послевоенный период все отрасли кубинской промышленности находились под ударом монополий США, которые стремились к сохранению монокультурного характера кубинской экономики и подавляли всякие попытки развития кубинской национальной промышленности» (Б.С. Никифоров. Цит. соч., сс. 29-30).

В президентство Грау разыгралась ожесточенная борьба за контроль над Конфедерацией трудящихся Кубы и ее финансовыми ресурсами. Борьба велась сугубо грязными методами — и к 1947 году НСП ее проиграла. КТК возглавил Эусебио Мухаль. В начале 1930-х годов он был членом Компартии Кубы, потом стал троцкистом и лидером самой сильной троцкистской организации в стране – в Гуантанамо. Во время революции 1933 г. гуантанамские троцкисты вопреки позиции свой Большевистско-ленинской партии вошли в местные органы власти Временного революционного правительства. Из БЛП Мухаля исключили, и он подался к аутентикам. Насквозь растленная и коррумпированная кубинская легальная политика перерабатывала всех, кто ею занимался, по своему образу и подобию. В итоге к середине 1940-х годов Мухаль из революционера-идеалиста стал законченным циником, и приобрел на средства профсоюзов 5 (согласно другим источникам – 7) поместий для себя лично. Он сохранил руководство КТК и после переворота Батисты в 1952 году, а накануне победы революции сбежал с профсоюзной кассой в США, где и умер своей смертью.

Мухаль – не единственный пример того, во что с легкостью необыкновенной превращались кубинские революционеры, если им приходила в голову мысль поиграть с дьяволом по его правилам. Вот, например, Рафаэль Солер Пуиг, в 1930-1940-х годах – убежденный троцкист, в 1950-е годы ставший киллером мафии и участвовавший в убийстве жившего на Кубе доминиканского революционера Эрнандеса. Солер Пуиг после революции 1959 года бежал в США, участвовал в высадке контрреволюционеров на Плайя-Хирон и был расстрелян по приговору революционного трибунала.

Или куда более яркая судьба Роландо Масферрера. Масферрер в 1930-х годах был убежденным сталинистом и героическим бойцом интербригад в Испании. В середине 1940-х годов он порвал с родной партией, обвинив ее за сотрудничество с Батистой в оппортунизме, и создал вооруженную группу Революционное социалистическое движение. РСД стремительно превратилось из политической организации в мафиозную банду, а Масферрер стал уважаемым авторитетом в криминальном мире Гаваны.

Пик его карьеры приходится на 1950-е годы, когда он возглавлял бригады «тигров» — батистовских титушек. В отличие от «титушек» Януковича, «тигры» Батисты убивали. Перед победой революции Масферрер сбежал в США вместе с Батистой. В 1961 году с ним встретился Кеннеди – и решил не делать на него ставку в борьбе с кубинской революцией. Масферрер был слишком отморозком. Он продолжал войну с кубинской революцией из США до 1975 года, когда был взорван в своей машине в Майями. Врагов у него было слишком много…

В другой стране и в другое время, возможно, Мухаль остался бы честным и энергичным рабочим лидером, а Масферрер – героическим революционным боевиком. Но растленная кубинская политика между двумя революциями превратила их в циничных мразей.

22 января 1948 года был убит депутат парламента, член НСП, руководитель профсоюза рабочих сахарной промышленности Хесус Менендес. Убийство совершил капитан кубинской армии Касильес Думпти. «22 января 1948 г. он нашел Менендеса в поезде, идущем в Мансанильо. Без предъявления каких-либо документов Касильес заявил Менендесу, что он его арестовывает.На возражение Менендеса, что он как депутат пользуется правом парламентской неприкосновенности, Касильес заявил: «Да, я нарушаю парламентскую неприкосновенность, пусть палата протестует, но я нарушу конституцию». На конечной станции при выходе из вагона капитан Думпти шестью выстрелами в спину убил Менендеса. О том, что это было преднамеренное убийство, подтвердил начальник генерального штаба кубинской армии генерал Перес Дамера. Он сделал для прессы поразительное по своей наглости и цинизму заявление: «…Смерть Менендеса не является убийством. Мы ожидаем, что все члены вооруженных сил республики при подобных обстоятельствах будут вести себя точно так же, как это сделал капитан Касильес Думпти… Армия целиком поддерживает капитана Касильеса Думпти». Перес Дамера вызвал к себе судей города Мансанильо и запретил им проводить какое-либо следствие по поводу убийства Менендеса. Дамера сам приехал в Мансанильо, где демонстративно сфотографировался с убийцей — Касильесом» (Б. С Никифоров. Цит. соч., сс. 104-105).

Депутат парламента, лидер крупнейшего и вполне легального профсоюза был убит не скрывавшим свое имя капитаном армии, убийце за это ничего не было – и это произошло не при авторитарной диктатуре, а при самой что ни на есть «демократии»! «Демократии», в реальности означавшей диктатуру американского капитала и его местных холуев.

На выборах 1948 года победил соратник Грау – Прио Сокаррас. Цикл коррупции продолжился.

«…Выборы состоялись 1 июля 1948 г. Прио Сокаррас набрал, вернее, купил, 36 % голосов. Ходовая цена на этих выборах была 20 песо за голос. По словам М. Кортины (министра иностранных дел правительства Батисты), «выборы на Кубе были самыми дорогими в мире. Только выборы депутата в конгресс обходились кубинской казне от 50 тыс. до 100 тыс песо». Предвыборная кампания стоила «аутентикам», а точнее, кубинскому народу, десятки миллионов песо. В октябре Прио Сокаррас вступил на пост президента.

Если правительство Грау Сан-Мартина начинало с нескольких прогрессивных мероприятий, то новый президент не проявил даже этой «двуликости», присущей политике национал-реформистского толка. В апреле 1949 г. Э. Чибас в одном из выступлений говорил: «Сегодня, 10 апреля исполняется полгода с начала правления Прио. Подведем итоги его первых шести месяцев: банкротство торговли, закрытие фабрик, увольнение рабочих, сокращение фонда зарплаты, сгон армией крестьян с занимаемых земель, беспорядок в сфере обслуживания, хаос на транспорте… целая серия убийств рабочих лидеров и студентов». Кроме того, была повышена оплата проезда на городском транспорте, увеличена цена за пользование электроэнергией и телефоном. Как и при Грау Сан-Мартине, продолжалось расхищение государственных средств. Так, правительство объявило о сжигании банкнот в несколько миллионов песо, мотивируя это их плохим состоянием. Но впоследствии выяснилось, что большая часть этих банкнот оказалась в карманах прислужников президента и его самого. Был пойман с поличным не кто иной, как главный казначей республики – Армандо Далама, пытавшийся разменять банкноту в 1000 песо, числившуюся в списке сожженных.

Мощную волну протеста прогрессивных сил страны вызвало обращение правительства Прио Сокарраса к американским банкам с просьбой предоставить ему 100-миллионный заем. Получение этого кредита было равносильно по словам Э. Чибаса, чтобы «отдать под залог республику». (Е. А. Ларин. Политическая история Кубы).

В 1947 году от аутентиков откололась Партия кубинского народа – т.н. «ортодоксы». Лидером ортодоксов стал Эдуардо Чибас (1907-1951), человек, резко отличавшийся от продажных кубинских политиков своего времени.

Чибас считал себя продолжателем дела Марти и Гитераса, революционным националистом, сторонником политической независимости и социальных реформ в интересах трудящихся. Основным пунктом его политической деятельности была борьба против коррупции. «Совесть против денег» — главный лозунг чибасизма.

Чибас был искренним и неуравновешенным человеком. Враги считали его сумасшедшим, на что он отвечал: «Я не сумасшедший, я — ненормальное явление в той атмосфере, где нормальным считается грабить и убивать». Митинги, организованные Чибасом, собирали огромные массы людей, увидевших в нем долгожданного честного политика, способного начать новую страницу в историю Кубы. Именно в рядах Партии кубинского народа начал политическую деятельность молодой адвокат Фидель Кастро, считавший себя настоящим чибасистом даже в начале 1957 года. Все шло к тому, что на президентских выборах 1952 года Чибас станет президентом.

Этого не произошло. На митинге 5 августа 1951 года Чибас застрелился, сказав перед этим:

«Товарищи «ортодоксы», вперед! За экономическую независимость, политическую свободу и социальную справедливость! Долой воров из правительства! Совесть против денег… Кубинский народ, проснись!».

Непосредственной причиной нервного срыва, приведшего к самоубийству, было то, что Чибас не смог доказать обвинения в коррупции, выдвинутые им против министра образования Алемана (этот последний был чудовищным коррупционером, но умел прятать концы в воду). Но, как кажется, за этим была более глубокая причина. Даже если бы Чибас победил на выборах, то, с прежним госаппаратом, прежним правящим классом и прежней зависимостью от США ничего не поменялось бы. Чтобы избавиться от всего этого, требовалась насильственная революция, которая уничтожила бы коррумпированный госаппарат и коррумпированный правящий класс. Сил для такой революции в распоряжении Чибаса не было, а становиться новым Грау Сан Мартином и покровителем коррупционеров нового призыва он не хотел…

Выборы в 1952 году не состоялись. 10 марта 1952 года Батиста произвел военный переворот.

Сотрудничество Батисты с НСП в 1939-1944 годах было возможно благодаря антигитлеровской коалиции США и СССР. В 1952 году международная обстановка была совершенно иная, и никаких социальных экспериментов Батисте США проводить бы не позволили. НСП он запретил – как запретил и остальные кубинские партии. Беспринципный и хитрый выходец из низов, поднявшийся на самый верх, Батиста презирал и верхи, и низы – причем как верхи, так и низы платили ему полной взаимностью. В результате опираться он мог только на американский капитал, армию – и мафию. И армия, и мафия в длительной перспективе были ненадежной опорой, а опора на иностранный капитал, увидевший в диктатуре Батисты надежную «защиту иностранных инвестиций», вызывала всенародную ненависть.

«…Вернувшись к власти, Батиста открыл дорогу для крупномасштабных азартных игр в Гаване. Гавана стала «латиноамериканским Лас-Вегасом», а весь туристический и развлекательный бизнес в стране контролировался американской мафией. На острове появились банды мафиози, в задачу которых входило похищение девушек и принуждение их к занятию проституцией, условия же содержания в публичных домах Гаваны (их насчитывалось 8550, в них работало свыше 22 тыс. человек) были такие плохие, что среднее время жизни проститутки после начала работы не превышало семи лет.

Американские монополии контролировали почти 70 % экономики Кубы (в том числе 90 % горнодобывающей промышленности, 90 % электрических и телефонных компаний, 80 % коммунальных предприятий, 80 % потребления горючего, 40 % производства сахара-сырца и 50 % всех посевов сахара).

Земля на Кубе принадлежала латифундистам: 7,5 % землевладельцев были хозяевами 46 % обрабатываемых площадей (причём 0,5 % владели 36,1 % земли), а у 70 % хозяйств было менее 12 % земли. 200 тыс. крестьянских семей вообще земли не имели. В то же время в крупнейших латифундиях обрабатывалось лишь 10 % земель, 90 % были заброшены. Безработица на Кубе десятилетиями держалась на уровне 30 % населения, а в 1958 году достигла 40 %.

Батиста получал от мафии миллионные взятки в виде «подношений», позолоченный телефон или, к примеру, ночной горшок из серебра.

В 1956 году в Гаване был построен роскошный отель «Ривьера», обошедшийся в 14 млн долларов США, мечта друга Батисты Меира Лански и своеобразный символ кубинских успехов. Официально Лански был лишь «начальником кухни», но де-факто контролировал весь отель. Эта стройка вызвала недовольство в народе»…». https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0,_%D0%A4%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%85%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%B8%D0%BE

Сразу после переворота, 14 марта 1952 года, Батиста заявил: «Хорошо известно, что я противник коммунизма… В любой момент я раздавлю коммунизм. Куба никогда не будет базой для коммунизма. Куба будет искать иностранный капитал, она его будет уважать и защищать…» (Б.С. Никифоров, цит. соч., с. 186).

Политическая ситуация в стране зашла в тупик. Парламентская демократия обернулась тотальной коррупцией и растлением – и ничуть не менее растленной коррупцией была диктатура Батисты. Кубинский правящий класс был несамостоятелен, продажен и лишен способности к политической борьбе. В то же время события 1940-х годов, интеграция профсоюзов в госаппарат, начатая НСП и завершенная Мухалем, привели к тотальной политической деморализации рабочих. НСП была единственной некоррумпированной кубинской партии (фанатичная вера и тоталитарная дисциплина предотвращали моральное разложение активистов), но революционной силой так и не стала. Крестьянство и батрачество больше всех страдали от последствий зависимого капитализма – но самостоятельно начать политическую борьбу не могли. Ситуация была патовой…

Выход из тупика осуществило новое поколение революционной кубинской молодежи. Революцию 1933 года делали те, кто вступил в сознательную жизнь в 1920-х годах и не был обломан крахом надежд эпохи Войны за независимость. Революционное движение 1950-х годов и победоносная революция 1959 года делалась теми, кто не был обломан поражением революции 1933-1935 годов.

Фидель Кастро был лишь самым талантливым и сильным представителем этого поколения – и именно поэтому (а также благодаря удаче – никакая пуля его не брала, хотя он мог погибнуть сотни раз, не успев совершить свое дело) – стал вождем для целого созвездия беззаветных героев и борцов Кубинской революции. Абель Сантамаррия (1927-1953), ближайший соратник Фиделя в период подготовки нападения на «Монкаду», зверски замученный батистовцами сразу после налета на «Монкаду» — прежде чем убить, ему вырвали глаза и показали их потом его сестре, Айде Сантамаррия. Антонио «Ньико» Лопес (1933-1956), одновременно с налетом на «Монкаду» организовавший налет на казарму «Байямо», в мексиканской эмиграции ответственный за оргработу фиделистов, участник высадки с «Гранмы», сразу после нее захваченный в плен и расстрелянный. Франк Паис (1934-1957), в 1954 году создавший в провинции Орьенте Национальное революционное движение, объединившееся в следующем году с фиделистским Движением 26 июля. Он отвечал за работу в городах, и стал организатором неудачного восстания 30 ноября 1956 года в городе Сантьяго де Куба. Был убит полицией на улице Сантьяго де Куба 30 июля 1957 года. Хосе Антонио Эчеверрия (1932-1957), лидер студенческого движения, создатель подпольной организации Революционный директорат, погиб 13 марта 1957 года в перестрелке с полицией в Гаване, когда Революционный директорат попытался поднять восстание в столице, захватив президентский дворец и радиостанцию. Сиро Редондо (1931-1957) – бесстрашный партизанский командир-фиделист, погибший в бою с войсками Батисты. Камиль Сьенфуэгос (1932-1959)– один из лучших командиров Повстаческой армии, пропавший без вести в результате авиакатастрофы уже после победы, в октябре 1959 года. Наконец, те, кто дожил до победы и стал, преодолевая огромные трудности, строить не рай на земле, но Кубу, более свободную и более справедливую, чем ад, который был до нее – Рауль Кастро, Хуан Альмейда, Жоэль Иглесиас, Арманд Харт. Так что Кубинская революция – это не только Фидель Кастро и Че Гевара.

У этих людей было разное социальное происхождение – братья Кастро были сыновьями богатого землевладельца, тогда как Камилло Сьенфуэгос – сыном портного и начинал работать учеником портного. Объединяло их всех острое чувство острое чувство социальной и политической несправедливости и осознание, что в стране, у которой нет будущего, нет будущего и у них лично.

Кубинские политики после смерти Мельи и Гитераса делились на две категории(если не брать во внимание НСП, не претендовавшую всерьез на власть) – умный и сильный мерзавец, готовый на все ради места у корыта (таким был Батиста и такими стали Мухаль и Масферрер) и исполненный благих намерений и стремления к преобразованию мира интеллигент, не способный бороться за преобразование этого мира и капитулирующий перед ним, либо превращаясь в покровителя мерзавцев (как Грау Сан Мартин) либо, придя к выводу о безнадежности борьбы, кончающий с собой, как Чибас.

В 1950-е годы все изменилось . Носители добра оказались сильнее носителей зла. Впервые в истории Кубы добро стало сильнее и умнее зла не только на уровне отдельных людей, но и на уровне массовой политической борьбы.

Единство слова и дела – вот что характеризовало всех кубинских революционеров 1950-х годов. Старики троцкисты, дожившие до победы Кубинской революции (троцкистская Революционная рабочая партия исчезла к началу 1950-х годов, на индивидуальном уровне многие ее бывшие активисты и их дети участвовали в революции 1956-1959 годов), говорили, что у них еще в 1930-х годах был план начать партизанскую войну в провинции Орьенте (она была опорой кубинского троцкизма 1930-х), но то, о чем они только говорили, Фидель сделал https://www.marxists.org/history/etol/document/fi/cuba/tennent/PhD/chap7.html

И именно это единство слова и дела, абсолютное бесстрашие и абсолютное бескорыстие привлекли на сторону революционеров народ. Из искры разгорелось пламя. Хотя не все, кто высек первую искру, дожили до победы.

После переворота Батисты легальные партии начали разваливаться. Бежавший в США Прио Сокаррас призвал к вооруженной борьбе против Батисты, но в народе это воспринималось как призыв казнокрада вернуть его к потерянной кормушке. Большая часть как аутентиков, так и ортодоксов выступила за компромисс с Батистой.

Недовольная таким подходом молодежь ортодоксов во главе с Фиделем Кастро стала готовиться   к вооруженной борьбе. Как заметная сила, сторонники Кастро присутствовали на общенациональной демонстрации 28 января 1953 года – когда праздновалось 100-летие рождения Хосе Марти. Всего в подпольную структуру Кастро входило до 2 тысяч человек, и если в нападениях на «Монкаду» и «Байямо» участвовало на порядок меньше, это объясняется нехваткой оружия. (Б.С. Никифоров, цит. соч., с. 246).

При налете на «Монкаду» погибло в перестрелке трое повстанцев. Еще 68 было расстреляно и замучено сразу после. Фиделя Кастро от судьбы Абеля Сантамарии спасло то, что он был задержан лишь через неделю после попытки восстания, к тому же задержавший его лейтенант Педро Саррия, честный негр, нарушил устный приказ убить Ф.Кастро на месте и отвез в тюрьму.

Батистовская диктатура отличалась решительным преобладанием внесудебных расправ над судебными. Суды часто выносили мягкие или вообще оправдательные приговоры, поэтому решительных противников режима убивали без суда. После нападения на казарму «Монкада» были арестованы все находящиеся на Кубе лидеры политических партий – от НСП до аутентиков, но суд оправдал их за отсутствием состава преступления. Когда 5 сентября 1957 года коалиция подпольных групп – от сторонников Фиделя до аутентиков – подняла восстание на флоте в городе Сьенфуэгос, при подавлении восстания было убито 600 человек, причем 200 пленных повстанцев батистовцы живыми зарыли в землю. Военные же суды вынесли по этому делу лишь 3 смертных приговора (там же, сс. 313-314).

На суде Ф. Кастро выступил с речью «История меня оправдает». В ней он убедительно разоблачил пороки кубинского зависимого капитализма и предложил план прогрессивных реформ.

«…Когда речь идет о борьбе, мы называем народом 600 тысяч кубинцев, которые не имеют работы, и хотят честно зарабатывать хлеб, а не быть вынужденными эмигрировать из страны в поисках средств к существованию; 500 тысяч сельскохозяйственных рабочих, живущих в жалких хижинах и работающих всего четыре месяца в году, а в остальное время голодающих, разделяющих нищету со своими детьми, не имеющих ни клочка земли для посевов, людей, чье существование должно было бы вызвать сострадание, если бы не было стольких каменных сердец; 400 тысяч промышленных рабочих и чернорабочих, чьи пенсионные кассы целиком разворованы, у них отнимают завоеванные ими права, и они живут в ужасающих жилищах, а их заработок из рук хозяина попадает прямо в руки ростовщика, людей, которых в будущем ожидает понижение по работе или увольнение, жизнь которых – это постоянная работа, а отдых – только могила; мы говорим также о 100 тысячах мелких земледельцев, которые живут и умирают, обрабатывая землю, не принадлежащую им, глядя на нее с грустью, как Моисей на землю обетованную, но так и умирают, не получив ее, обязанные заплатить за свои клочки земли, словно феодальные крепостные, часть своего урожая; они не могут лелеять эту землю, улучшать ее, украшать ее, посадить на ней кедр или апельсиновое дерево, ибо сами не знают, когда придет альгвасил с сельской гвардией и сгонит их с этого клочка. Мы говорим также о 30 тысячах самоотверженных учителей и преподавателей, принесенных в жертву людей, людей, столь необходимых для лучших судеб будущих поколений, но с которыми так плохо обращаются, им так мало платят за труд; мы говорим и о 20 тысячах мелких торговцев, отягощенных долгами, разоряемых кризисами и окончательно добиваемых множеством грабителей чиновников и взяточников; о 10 тысячах молодых специалистов – врачах, инженерах, адвокатах, ветеринарах, педагогах, зубных врачах, аптекарях, журналистах, художниках, скульпторах и т.д. – которые покидают учебные аудитории с дипломами, с желанием бороться, полные надежд, а попадают в тупик, натыкаясь повсюду на закрытые двери, безразличие к их просьбам и требованиям. Вот это и есть народ – те, кто переживает народ – те, кто переживает все несчастья и поэтому готовь бороться со всей отвагой! Этому народу, печальные пути которого вымощены фальшивыми обещаниями и ложью, — этому народу мы не скажем: «Мы вам все дадим». Мы ему скажем: «Отдай борьбе все свои силы, чтобы свобода и счастье стали твоим достоянием!»…

Будущее нации и разрешение стоящих перед нею проблем не может продолжать зависеть от эгоистических интересов дюжины финансистов, от хладнокровных подсчетов прибылей, которые производят в своих кабинетах с кондиционированным воздухом десять или двенадцать финансовых магнатов. Страна не может более просить на коленях о чуде перед несколькими золотыми тельцами, которые, как и тот из Ветхого завета, которого уничтожил гнев пророка, не могут сотворить никакого чуда. Проблемы республики будут разрешены только тогда, когда мы посвятим себя борьбе за их разрушение с той же энергией, честностью и патриотизмом, с какой наши освободители создавали республику, и не с государственными деятелями типа Карлоса Саладригаса, чья деятельность заключается лишь в стремлении оставить все так, как есть, бормоча глупости об «абсолютной свободе предпринимательства», о «гарантиях для вложенного капитала» и о «законе спроса и предложения», как будто при помощи болтовни могут быть разрешены все проблемы. Во дворце на Пятой авениде эти министры могут заниматься веселой болтовней до тех пор, пока развеется даже прах от костей тех, кто ныне требует срочного решения этих проблем. В современном мире ни одна социальная проблема не решается сама по себе.

 

Революционное правительство при поддержке народа и доверия всей нации после чистки учреждений от взяточников и продажных чиновников немедленно приступило бы к индустриализации страны, используя для этого весь бездеятельный капитал, который составляет в настоящее время более полутора миллиардов, с помощью Национального банка и Банка развития сельского хозяйства и промышленности. Оно поручило бы изучение, руководство, планирование и осуществление величественной задачи техническим специалистам и другим компетентным людям, совершенно чуждым политическим махинациям.

Революционное правительство при поддержке народа и доверия всей нации после чистки учреждений от взяточников приступило бы к окончательному решению земельного вопроса. Во-первых, оно установило бы, как того требует Конституция, максимальное количество земли для каждого типа сельского хозяйства и экспроприировало все излишки, что означало бы возвращение государству незаконно присвоенных земель; оно занялось бы осушением заболоченных и прибрежных земель, созданием огромных питомников и выделением зон для лесонасаждений. Во-вторых, оно распределило бы оставшуюся землю среди крестьян, преимущественно с большими семьями, стало бы способствовать созданию сельскохозяйственных кооперативов для совместного пользования дорогостоящими машинами, холодильниками для того, чтобы создать единое специализированное руководство животноводством, предоставляя при этом крестьянину денежные средства, машины, защиту и необходимые знания.

 

Революционное правительство разрешило бы жилищную проблему, решительно снизив на 50 процентов плату за жилье; освободив от всякого налога дома, заселенные их собственными владельцами; утроив налоги на домовладельцев, сдающих жилища в аренду; уничтожив адские трущобы, построив на их месте многоэтажные современные дома; финансируя жилищное строительство по всему острову в невиданных масштабах. Мы считаем, что если в деревне каждая семья должна владеть своим собственным земельным участком, то в городе каждая семья должна жить в собственном доме или квартире. Имеется достаточно строительного камня и избыток рабочих рук, чтобы построить каждой кубинской семье достойное жилище. Но если мы будем продолжать ждать милостей от золотого тельца, пройдет еще тысяча лет и проблема останется неразрешенной. Кроме того, в наше время возможность дать электрический ток даже в самые отдаленные уголки острова намного больше, чем когда-либо, ибо сейчас в этой области уже используется ядерная энергия, что в огромной степени должно удешевить стоимость производства электроэнергии.

При помощи этих реформ и начинаний проблема безработицы автоматически исчезнет, а профилактика и борьба с болезнями станут намного более легкой задачей.

И наконец, революционное правительство приступило бы к осуществлению реформы нашего образования, приспосабливая его к выполнению всех перечисленных выше задач, чтобы как следует подготовить те поколения, которые будут жить на более счастливой родине. Не забывайте слова Апостола: «В Латинской Америке совершается ужасная ошибка: народы, которые живут исключительно продуктами деревни, воспитывают своих детей для городской жизни, не готовят их к крестьянской жизни». «Самым счастливым будет тот народ, который лучше всех воспитает своих детей – сумеет обогатить мысль и укажет направление их чувствам». «Просвещенный народ всегда будет сильным и свободным».

Но душой всякого просвещения является учитель, а педагогу на Кубе платят гроши. И в то же время нет человека более влюбленного в свою профессию, чем кубинский учитель. Кто из нас не узнал первые буквы в маленькой народной школе? Нельзя более платить жалкие гроши мужчинам и женщинам, которые выполняют самую святую задачу сегодняшнего и завтрашнего дня – задачу обучения. Ни один учитель не должен получать менее 200 песо, а преподаватель средней школы – меньше 350, если мы хотим, чтобы они целиком посвятили себя своей высокой миссии и жили под гнетом всевозможных мелких лишений. Кроме того, нужно предоставит учителям, которые работают в деревне, право бесплатного пользования средствами транспорта. И всех – по крайней мере раз в пять лет – следует освобождать на шесть месяцев с сохранением жалованья и на специальные курсы в стране или за границей, дабы они могли приобщиться к самым новейшим педагогическим познаниям и постоянно улучшать свои программы и системы обучения. Где же взять деньги, необходимые для этого? Когда средства не будут разворовываться, когда не будет продажных чиновников, которых подкупают крупные компании в ущерб казне, когда действительно станут использовать огромные ресурсы нации, прекратится покупка танков, бомбардировщиков и пушек для страны, не имеющих границ, причем оружие используется только против народа, когда появится желание обучать народ вместо того, чтобы убивать его, — тогда денег будет в избытке.

Куба могла бы обеспечить всем необходимым население в три раза большее, чем оно есть сейчас. Поэтому нет причин для существования нищеты среди ее нынешних жителей. Рынки должны ломиться от продуктов. Кладовые домов должны быть полны. Все рабочие руки могли бы что-то создавать. Нет, это немыслимо – немыслимо, что есть люди, которые ложатся спать голодными, в то время как остается незасеянным хотя бы клочок земли. Немыслимо, что есть дети, умирающие без медицинской помощи. Немыслимо, что 30 процентов наших крестьян не умеют расписываться, а 99 процентов из них не знают истории Кубы. Немыслимо, что большинство семей в наших деревнях живут в худших условиях, чем индейцы, которых здесь встретил Колумб, открыв самую прекрасную землю, какая когда-либо представала перед человеческим взором.

 

Тем, кто назовет меня за это мечтателем, я отвечу словами Марти: «Настоящий человек не ищет, где лучше живется, — он ищет, где его долг; и это единственный практичный человек, чья сегодняшняя мечта станет завтра законом, ибо тот, кто заглянул в самые глубины вселенной и увидел бурлящие народы, сгорающие и истекающие кровью в мастерской веков, тот знает, что будущее – и тут не может быть исключений – на стороне тех, кто знает свой долг».

Ф. Кастро приговорили к 15 годам тюрьмы. В мае 1955 года он вместе со своими товарищами был освобожден под давлением кубинской общественности (Батиста хотел компромисса с оппозицией, а эта последняя настаивала на амнистии участникам нападения на «Монкаду») и уехал в Мексику, откуда стал готовить вооруженную экспедицию.

История партизанской войны на Кубе и свержения режима Батисты – вещь очень интересная, говорить о ней можно долго, но пишем мы не ее. В ночь с 1 на 2 января 1958 года Батиста и его свора бежали в США, в Гавану вошли передовые части Повстанческой армии. Революция победила.

В Латинской Америке было много революций, великих и малых, знаменитых и позабытых. Кубинская революция – единственная, которую силы реакции так и не смогли победить вооруженным путем или подкупом руководителей. Она – единственная из революций в Латинской Америке, которая смогла пройти свой цикл до конца. За это ее и ненавидят.

…После смерти Фиделя украинский блоггер Алексей Байков написал о национальном и внешнеполитическом аспекте кубинской революции следующее:

«Меня вот что поражает — граждане которые потрясая кулаком проклинают российскую агрессию на Украине, тут же, не отходя от кассы, начинают обвинять покойного Фиделя за то что он «довел страну». Хотя природа и у того и у другого одна и та же: большое и сильное государство карает более слабое за свержение своего сукиного сына и попытку начать играть по своим правилам. Это и называется «империализм», именно так он и работает. К счастью барбудос с треском, свистом и улюлюканьем вышибли своих кубинских Стрелковых из Залива Свиней, поэтому никаких «народных республик» на Острове так и не появилось, одна только американская база со всемирно известной тюрягой сиротливо торчит.

То есть в чем эти господа обвиняют Фиделя? В том что он, получив аграрную моноэкономику и глухую блокаду со стороны ближайшего и естественного торгового партнера не смог сотворить чудо? Простите а кто смог, тем более на маленьком острове?» https://www.facebook.com/haeldar/posts/1366651926679582

Кубинская революция 1959 года и события в Украине 2013-2014 годов объективно имели одни и те же причины: необходимость освобождения страны от империалистической зависимости: не случайно речь Ф. Кастро на суде против тотальной коррупции во власти и о необходимости индустриализации читается сейчас как злободневный материал об украинских реалиях. Но участники Майдана не осознали этих причин и необходимости их устранения, не поставили себе тех заданий, которые поставили себе Кастро в революции 1959 года и его предшественники в кубинской революции 1933 года. Майдан, свергнув местного Батисту с его золотым унитазом, привел к власти местного Прио Сокарраса, и на этом остановился, во всяком случае пока что.

В силу разных исторических причин революционно-демократическое и социалистическое направление, преобладавшее в украинском национализме старых времен, оказалось давно и прочно забыто, возобладали правые течения, которые не хотят и не могут покончить с причиной всех бед Украины – ее зависимостью от мировых империалистических центров. Украинские же левые были ненациональны – поэтому и вылетели на задворки истории.

На Кубе все обстояло по-другому. Кубинский революционный национализм, национализм Марти, Мельи (Мелью высоко ценили не только коммунисты), Гитераса и Чибаса был левым. Он выступал за освобождение страны от господства иностранного капитала и за проведение социальных преобразований в интересах трудящихся масс. Продолжателем и реализатором идей кубинского революционного национализма стала революция 1959 года.

Новая революционная кубинская власть делала прямо противоположное тому, что делает власть неолибералов, победивших в результате Украинской революциии. Правительство США ожидало от нового кубинского революционного правительства просьбу о займе – и, само собой, готово было удовлетворить ее. Представитель Госдепартамента США Линкольн Вайт с некоторым недоумением заявил, что «новый кубинский режим до сих пор не сформулировал какой-либо просьбы о помоши, но после получении любой просьбы она, конечно, станет объектом рассмотрения» (Б.С. Никифоров, цит. соч., с. 403).

Просьбы о займе не последовало. Кубинские революционеры 1959 года хорошо усвоили урок Марти и Гитераса: без экономической независимости нет и независимости политической. Иностранные займы – это удавка на шее экономик стран Третьего мира. Самостоятельное экономическое развитие невозможно без опоры на собственные силы.

Кубинская революция в первые же недели после победы провела радикальную чистку госаппарата и организовала судебные процессы над своими палачами Майдана. Батистовские убийцы, те, кто выкалывал глаза Абелю Сантамаррии и закапывал живыми в землю восставших матросов в Сьенфуэгосе, получили по заслугам. Подобная революционная расправа с врагами народа стала одной из первых причин резкого ухудшения отношения США к революции.

В новом революционном правительстве было создано специальное министертво по конфискации собственности казнокрадов. Собственность казнокрадов и взяточников, наживавшихся при Батисте и до него, была конфискована и перешла под контроль государства. Кубинская революция, возглавленная революционными националистами, за несколько недель сделала то, на что Украина под властью либералов не отваживается уже три года.

Кубинская революция с самого начала не опустила, а подняла жизненный уровень народа. Цены на коммунальные услуги были не повышены, а понижены. Вскоре после победы революции была введена прогрессивная система налогообложения. В марте 1959 года были на 30% понижены тарифы на пользование электроэнергией и телефонами, на 50% уменьшена квартирная плата для семей с невысокими доходами, значительно снижены цены на медикаменты. Эти меры дали повышение реальной зарплаты на 20%. До революции трудящиеся кубинцы тратили на оплату жилья свыше трети своей зарплаты, к 1963 году – лишь 10%(5 лет кубинской революции. Сборник статей. М., 1963, сс. 177, 185-186).

Несмотря на то, что кубинская революция изначально проводила политику в интересах трудящихся низов, ее лидеры не хотели идти на тотальный разрыв с США. Они стремились к перестройке отношений с США на позициях равенства. В апреле 1959 года Фидель Кастро поехал с первым иностранным визитом в Соединенные Штаты (не в Советский Союз!) Президент Эйзенхауэр его проигнорировал, поручив провести беседу вице-президенту Никсону. Никсон упрекнул Кастро в том, что тот проводит популистскую политику в интересах черни, неспособной оценить преимущества рыночной экономики и парламентской демократии. Никсон напишет об этом разговоре с замечательной откровенностью:

«…Именно его почти рабское подчинение преобладающему общественному мнению – то есть голосу плебса, — а не столько его наивное отношение к коммунизму и его очевидное отсутствие понимания самых элементарных экономических принципов, — больше всего тревожило меня, когда я оценивал, каким лидером он станет в будущем. По этой причине я все возможное время пытался настаивать на том, что хотя у него был большой дар лидера, но ответственность лидера – не следовать всегда голосу общественности, а помочь направить ее по правильному пути, не давать народу того, что он думает, что хочет в момент эмоционального напряжения, а добиться, чтобы народ хотел того, что должен иметь.

 

Когда пришел мой черед говорить, я попытался настоять на факте, что хотя мы верим в правительство большинства, даже большинство может быть тираническим и что есть определенные индивидуальные права, которые большинство никогда не должно иметь силу задавить.

 

Я искренне думаю, что не произвел на него большого впечатления, но он слушал меня и казался восприимчивым. Я попытался представить ему свою мысль в основном с точки зрения того, как его место в истории будет определено отвагой и способностью государственного деятеля, которые он проявит в этот момент. Я настаивал на том, что легче всего следовать за чернью, но что поступать правильно в дальнейшем будет лучше для народа и, конечно, лучше также и для него…

 

Было очевидно, что пока я восхвалял такие темы как свобода слова, прессы и религии, его главной заботой было развивать программы в целях экономического прогресса. Он повторял снова и снова, что человек, работающий на полях сахарного тростника в течение трех месяцев в году и голодающий остальной год, хочет работу, что-нибудь поесть, дом и кое-какую одежду». http://www.granma.cu/granmad/secciones/reflexiones/rus027.html

Кастро все понял – и сделал свой выбор в пользу черни.

17 мая 1959 года на Кубе была провозглашена аграрная реформа. Крестьяне получили землю. Прежние собственники получали компенсацию в соответствии со стоимостью земли, которую они указывали в налоговых декларациях. По понятным причинам, стоимость в налоговых декларациях указывалась крайне заниженная – и латифундисты сами себя разорили.

Радикальная земельная реформа вызвала крайнее раздражение США. Отношения Соединеных Штатов с Кубинской революцией стремительно ухудшались. Одним из обвинений США против революционного правительства на Кубе было то, что оно не проводит свободных выборов». На митинге в Лас-Вильяс в апреле 1959 года Кастро сказал об этом упреке и добавил, что если народ этого хочет, свободные выборы можно провести в любой момент. И народ – первый и единственный раз – освистал Кастро, крича «Нет!»

«Свободные выборы» для кубинцев означали не народовластие, а власть политиканов, рассматривающих народ как «электорат», для контроля над которым, используя изящное выражение политтехннологов, можно использовать любые «финансовые и административные ресурсы» — подкуп, демагогические обещания, администативные подтасовки, прямые фальсификации и прямое насилие. Парламентская демократия была глубоко антинародной – и именно поэтому народ не хотел возврата к ней. По опросу, проведенному популярным журналом «Боэмия» в июне 1959 года, почти 60% опрошенных читателей были против проведения «свободных выборов», во всяком случае в ближайшие 3-4 года (Diana Raby. Democracy and Revolution, p. 122) – а читала журнал преимущественно интеллигенция, а не батраки с сахарных плантаций.

Режим на Кубе в первые годы своего существования был типичным вождеством. Слово вождество употребляется здесь в научном смысле. Так современные историки называют режимы, возникавшие в период перехода от доклассового к классовому обществу – власть авторитетного и уважаемого народом вождя и его верной дружины, лишенных еще бюрократического аппарата и опирающихся на народную поддержку. Вождества часто возникали в период ведущих войны с внешними врагами народных революций. Типичным вождеством, было, например, Гуляй-поле при батьке Махно.

Кубинская революция из-за уровня развития производительных сил не могла уничтожить разделение труда и построить бесклассовое общество. К власти пришел новый правящий класс – идейный, некоррумпированный, энергичный и работоспособный. Трудящиеся низы получили улучшение социального положения, высокий социальный статус и высокую социальную мобильность. И это было замечательно! Это был прогресс.

Как и в любом вождестве, на Кубе первых лет революции ключевые решения принимались консультирующимся с народом вождем и его верной дружиной. Фидель Кастро на митингах, собиравших до миллиона человек (при населении страны – 6 миллионов!) объяснял народу политическую ситуацию, стоящие перед революцией проблемы, принимаемые вождями революции решения, спрашивал народного совета. Трудовой народ был в общем и целом согласен с Фиделем – тем, кто был не согласен, был открыт свободный путь в эмиграцию. За первые несколько лет революции эмигрировало 500 тысяч человек – почти 1/10 населения острова. Уезжали не только кровопийцы и паразиты, но и та часть пресловутого «среднего класса», которая выбрала путь с верхами, а не с низами. Из 6 тысяч кубинских врачей уехала половина – половина осталась.

Сам Фидель Кастро в 1961 году сказал на митинге о системе власти на Кубе, отвечая на очередную порцию упреков за отсутствие «свободных выборов»:

«Революция является прямым выражением воли народа; это не выборы, производимые каждые 4 года, но выборы каждодневные; это значит постоянно прислушиваться к нуждам и чувствовать пульс народа; это значит постоянно быть с народом, находиться с народом на таких собраниях, как сегодняшнее. Продажные партии никогда не могли купить столько голосов, сколько здесь собралось мужчин и женщин, которые пришли сюда по велению сердца, полные энтузиазма, желая поддержать революцию» (цит. по Л.Ю. Слезкин. История Кубинской Республики. М., 1966, с. 409).

Скажем без либерального и либертарного лицемерия: власть харизматического вождя, действующего в соответствии со стремлениями народа и реализующего требования и обеспечивающего интересы этого народа, куда более демократична и куда более народна, чем власть попадающих в парламент, раздавая гречку, проходимцев. Образ справедливого народного вождя, ведущего за собой народ к свободе и справедливости, был популярен у народных масс в большинстве стран и эпох. Чтобы не ходить далеко, можно вспомнить Разина, Пугачева, Кармелюка, Довбуша и разных «батек-атаманов» Гражданской войны. Раздавленные разделением труда, социальные низы до сих пор нигде и никогда не были способны к самоуправлению в масштабах всего общества, и поэтому собственное бессилие компенсировали надеждой на справедливого народного вождя. Такова реальность, которую бессмысленно заслонять либертарными соплями с сахаром.

Проблемы в другом. Власть харизматического вождя по своей природе неустойчива. Она существует до тех пор, пока жив вождь и пока он в глазах народа обладает харизмой. Эта власть лишена механизмов передачи в случае смерти вождя. Вождя невозможно избирать раз в четыре года и вождем невозможно стать по наследству. Поэтому харизматическое вождество обречено с течением времени на вырождение и превращение во что-то иное.

На Кубе период вождества затянулся. До середины 1970-х годов страна не имела, по сути дела, легальных органов власти. Новая конституция была принята лишь в 1976 году, через 17 лет после победы революции. В 1961 году Движение 26 июля, НСП и Революционный директорат обьъединились в структуру под названием Объединенные революционные организации (ОРО). В 1963 году ОРО были переименованы в Единую партию кубинской социалистической революции, а еще через два года эту последнюю переименовали в Коммунистическую партию Кубы. Но первый съезд новой КПК прошел лишь через 10 лет, в 1975 году.

Другая проблема власти харизматического народного вождя заключается в том, что до сих пор она, несмотря на все искренние благие намерения вождя, сменялась не развернутым общественным самоуправлением, а бюрократической диктатурой. Фидель Кастро и его товарищи были искренними демократами, не в том смысле, что верили в «свободу слова, прессы и религии», а в том смысле, что хотели обеспечить власть трудового большинства. Конституция 1976 года создала серьезные элементы самоуправления на низовом уровне. На Кубе делегат местных советов избирается местными жителями из местных жителей, на выборах обязательно выставляется несколько кандидатов, при этом избирательная агитация запрещена, Компартия и Комсомол не имеют права вмешиваться в процесс. Делегат местного совета избирается на 2,5 года, каждые полгода он обязан отчитываться перед избирателями. Он сохраняет прежнюю работу и за деятельность в качестве народного избранника не получает никакой зарплаты. (Diana Raby. Democracy and Revolution, p. 124).

Другим органом низового самоуправления являются созданные в 1960 году Комитеты защиты революции, куда входит до 80% населения. В начале 1960-х годов, когда угроза американской интервенции была вполне реальной, была создана народная милиция. «Диктатор» Кастро раздал оружие народу, ничуть не боясь, что народ повернет оружие против него. Оружие по-тихому забрали в начале 1970-х, когда период бури и настиска Кубинской революции закончился.

Народный контроль за деятельностью органов власти на Кубе существует только на низовом уровне. Провинциальные и центральные органы власти избираются не самими низами, а местными органами власти при контроле КПК.

Самоуправление снизу и отвечающая в общем и целом стремлениям народа, старающаяся удовлетворять его интересы, но не подконтрольная ему центральная власть – такова кубинская политическая система. Нового в ней ничего нет. Что-то такое было в Империи Инков, и подобная система была целью многочисленных народных восстаний (если смотреть на эти восстания без анархистских розовых очков) в разные эпохи и в разных странах. Как сказал Костка Наперский, в 1651 году неудачно пытавшийся поднять крестьянское восстание в Польше: «Надо, чтобы были мужики, а над ними – король. И больше – НИКОГО!».

Это не строй всеобщего общественного самоуправления. И это – не «демократия» раздающих «электорату» гречку олигархов и не диктатура получающих в подарок от олигархов золотые унитазы и серебрянные телефоны батист и януковичей.

Нельзя не сказать сказать несколько слов о репрессиях.

Репрессии были – какая же революция обходится без них. Причем репрессии были не только против батистовцев (тут-то никаких упреков), но и против участвовавших в революции буржуазных демократов и социалистов. Вопрос в форме и масштабах репрессий.

Вот, например, судьба Уберто Матоса – буржуазного демократа, участника революции, после ее победы – командующего войсками в провинции Камагуэй. В октябре 1959 году он послал Фиделю письмо, где заявил, что не согласен с коммунистическим уклоном революции и подает в отставку. Письмо стало активно распространяться в Камагуэе. С достаточными основаниями Фидель и его товарищи увидели в действиях Матоса начало мятежа – к которому шло дело, даже независимо от первоначальных намерений самого Матоса. Популярный военачальник публично заявляет о своем несогласии с политикой революционного правительства – и тем самым становится центром притяжения для всех его врагов.

Якобинцы за такое однозначно гильотинировали бы, а большевики времен Гражданской войны – расстреляли бы. Арестованного Матоса, хотя когда Фидель спросил на огромном   митинге, что с ним делать, народ дружно закричал «К стенке!», приговорили к 20 годам тюрьмы, а после отсидки выслали с Кубы.

После ареста и осуждения Уберто Матоса другой крупный партизанский командир, убежденный социал-демократ по своим взглядам Гутьеррес Менойо начал вооруженную борьбу против революционного строя. В январе 1961 года он эмигрировал в США, откуда продолжил свою деятельность.

«Гутьеррес Менойо поставил задачу вооружённого свержения новой диктатуры….

[Его организация] «Альфа 66» вошла в оперативный контакт в повстанцами Эскамбрая, нанесла ряд ударов по объектам режима Кастро и его советских союзников. За эти действия Гутьеррес Менойо арестовывался американскими властям. В конце 1964 года он попытался реализовать военный «план «Омега», высадившись на Кубу с вооружённым отрядом. Развернуть массовую борьбу, однако, не удалось. В январе 1965 года отряд был разгромлен, Менойо взят в плен и доставлен к Фиделю Кастро…

После получасового судебного заседания Менойо был приговорён к смертной казни. Он вынужден был признать прочность установившегося режима, свои связи с США и контрреволюционной эмиграцией». Смертная казнь была заменена 30-летним тюремным заключением». https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D1%83%D1%82%D1%8C%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%B5%D1%81_%D0%9C%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%B9%D0%BE,_%D0%AD%D0%BB%D0%BE%D0%B9

В 1986 году Гутьеррес Менойо был освобожден и выслан в США, в 2003 году с согласия кубинских властей вернулся на Кубу, продолжая оставаться противником кубинской политической системы, но считая допустимой ее смену лишь путем мирной демократизации. Умер в 2012 году в Гаване.

Или человек из совсем другого лагеря, Анибаль Эскаланте, убежденный сталинист-догматик, бывший член НСП, создатель промосковской «микрофракции», ведший сложные интриги, чтобы сместить Фиделя и самому занять его место. В итоге в 1962 году он был отправлен на дипломатическую работу в Восточную Европу, потом вернулся обратно, продолжил интриги с еще большим размахом, в начале 1968 года был арестован по обвинению в контрреволюционном заговоре, но вскоре освобожден и отправлен работать в деревню.

Хорхе Валльс (1933-2015) – поэт и убежденный социал-демократ, бывший член Революционного Директората. Арестован в 1964 году, приговорен к 20 годам тюремного заключения, после отсидки выслан в США, где создал небольшую эмигрантскую Демократическую социально-революционную партию социал-демократического толка.

Или судьба кубинских троцкистов. Как уже было сказано, Революционная рабочая партия фактически перестала существовать к началу 1950-х годов. Многие ее бывшие члены и их дети участвовали в революции. В феврале 1960 года была создана Революционная рабочая партия (троцкистская). В момент создания она насчитывала 40 человек и примерно на этом уровне, от 30 до 50 человек, продержалась все время.

РРП(т) не оспаривала у Движения 26 июля ведущую роль в Кубинской революции – уже из-за несопоставимости сил и влияния это было невозможно. Свою роль кубинские троцкисты видели в содействии радикализации революции с помощью пропаганды как необходимости решительного разрыва с капитализмом и империализмом, так и возможности общественного строя, основанного не на всевластии бюрократии, как в СССР, а на рабочем самоуправлении. НСП по старой сталинистской традиции уже с середины 1960 года развернула интенсивную кампанию против РРП(т). В 1961 году к этой кампании подключился Че Гевара. Единичные кратковременные задержания и конфискации тиражей газет были уже в 1961 году, серьезные посадки начались в 1962 году.

После Карибского кризиса, когда власти СССР договорились с США за спиной революционной Кубы, начинается разочарование Че Гевары и – в определенной мере = Фиделя – в революционном потенциале Советского Союза. Отсюда у Че Гевары появляется интерес к альтернативным социалистическим идеям – и резко меняется его отношение к кубинским троцкистам. Из гонителя он прекращается в покровителя, крышуя троцкистов, вытаскивая их из тюрем и привлекая к участию в своих партизанских планах.

Уход Че Гевары из кубинской политики означал для кубинского троцкизма потерю покровителя. В апреле 1965 года по договоренности с кубинскими властями РРП(т) самораспустилась – в обмен на освобождение всех арестованных активистов.

Позднее некоторые троцкистские активисты арестовывались за попытки начать подпольную деятельность. Им давали большие сроки, освобождали, как правило, гораздо раньше (историю кубинского троцкизма см. в книге Гарри Теннанта «Альтернативный кубинский коммунизм. Случай троцкизма. 1932-1965» https://www.marxists.org/history/etol/document/fi/cuba/tennent/PhD/contents.html )

Фиделистское руководство старалось не расстреливать своих – и, в общем, это у него получилось. И это в условиях, когда угроза полномасштабного американского вторжения, которое привело бы к гибели кубинской революции и всех ее борцов, висит над Кубой уже многие десятилетия. В такой обстановке легко сорваться во взаимоистребительный террор. Фидель и его товарищи не сорвались – в отличие от Робеспьера или Сталина. И это нужно иметь в виду при их моральной оценке.

Это не означает, что расстреляли всех, кого надо было расстрелять, и не расстреляли никого из тех, кого лучше было бы не расстреливать. Малопонятной остается история с расстрелом генерала Арнальдо Очоа и 3 его товарищей в 1989 году. Очоа был участником кубинской революции и героем войн в Анголе и Эфиопии в 1970-х годах. По официальной версии, озвученной Фиделем Кастро, Очоа занялся по собственной инициативе наркоторговлей – занялся из революционных соображений, желая использовать полученные таким образом деньги на развитие революционного движения в Африке. Если это так, то причиной жестокого приговора могли быть как желание вырезать гангрену перерождения в самом начале (батистовский гангстер Масферрер тоже начинал с экспроприаций на нужды революции), так и стремление пресечь на корню попытки США обвинить Кубу в причастности к наркоторговли (в 1990 году подобное обвинение послужило предлогом для американской оккупации Панамы). Тяжелая и неприятная история, которая так и остается малопонятной.

Еще раз. Куба – не рай прав человека и не рай социалистической демократии. Но она и не Советский Союз 1937 года и не Кампучия 1977 года…

Кубинская революция победила в маленькой стране со страшно искореженной экономикой, в стране, экспортирующей сахар и импортирующей все остальное, в стране, тотально зависящей от могучего соседа, в стране, где было изобилие юристов и прочих паразитов, зато остро не хватало инженеров, врачей, агрономов и народных учителей. Первоначально лидеры Кубинской революции не хотели идти на радикальный разрыв с США, понимая, что этот радикальный разрыв будет сопровождаться крайне тяжелыми последствиями для кубинского народа. Их первоначальная программа, продолжающая требования кубинского революционного национализма, была скромна, но эту скромную программу они собирались реализовать в полном объеме. Они готовы были продолжать экономическое сотрудничество Кубы со Штатами, но хотели, чтобы это сотрудничество продолжалось на взаимовыгодной основе.

Владыки США, привыкшие распоряжаться на Кубе как у себя дома, сочли эту претензию неимоверной наглостью. Маленькая Куба осмеливается говорить с нами на равных. Что ж, надо преподать ей такой урок, чтобы больше никому не было повадно! С осени 1960 года все экономические контакты США с Кубой были прекращены. США начали проводить политику экономической блокады Кубы.

Кубинская революция радикализировалась. В поисках союзников Фидель, Че и их товарищи естественным образом обратились к врагу своего врага – к Советскому Союзу. Советский Союз согласился покупать у Кубы сахар, который прежде покупали США.

Разные противники Кубы любят выставлять ее содержанкой СССР. Неглупый русский шовинист С. Кара-Мурза, пытающийся совместить свой «советский национализм» с симпатиями к революционной Кубе, указывает на другую сторону сотрудничества:

«“Голоса” надрывались: на помощь Кубе мы тратили миллион долларов в день (по 10 центов на каждого кубинца). Но ведь в то же время мы получали за наши товары, с которыми нас не пускали на мировой рынок, до трех миллионов тонн сахара в год по 30 коп. за килограмм — это сколько будет доходу, если в СССР его продавали по 90 коп.?..» ”…http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b30.htm

Называя вещи своими именами, это означает, что Куба из аграрного придатка США стала, пусть на более благоприятных условиях, аграрным придатком СССР, поставляя теперь уже в СССР свой сахар. В отличие от США, Советский Союз, впрочем, нуждался в Кубе не столько с точки зрения ее экономической эксплуатации, сколько с точки зрения ее военного использования, поэтому готов был помочь ее индустриализации – разумеется, не бесплатно.

И дальше возникала проблема. Индустриализация была невозможна без ввоза извне машин, комплектующих, сырья, без приглашения иностранных специалистов. Советский Союз и его сателлиты готовы были продавать свои машины и прочее Кубе по относительно льготным ценам, но отдавать их даром не собирались. Поэтому для того, чтобы купить то, что ей было нужно для проведения индустриализации, Куба должна была что-то продать. А продавать она могла только сахар. Парадоксальным образом стремление освободиться от сахарного проклятия вело к усилению этого сахарного проклятия. Кончилось дело попыткой в 1970 году собрать 10 млн тонн сахара. Урожай сахара был собран очень высокий (8,3 млн – до революции урожай в 5 миллионов считался хорошим, а 7 миллионов – рекордным – см. Блас Рока. Основы социализма на Кубе.М., 1961, сс. 84, 86)), но до магический цифры он не дотянул. Это было окончание героического периода Кубинской ревоолюции, после неудачи (пусть неудача была символической и сугубо престижной) сахарной эпопеи 1970 года кубинское руководство отказывается от поисков самостоятельности по отношению к СССР.

История преобразований кубинской экономики 1960-х годов – это трудная история попыток излечить экономику Кубы от унаследованных ею болезней и осуществить прямой скачок в социализм, история больших реальных достижений, грандиозных замыслов и больших-пребольших провалов.

О реальных достижениях хорошо написал С. Кара-Мурза:

«Я приехал на Кубу в 1966 г. уже в новое общество. Бросился в глаза шрам старого — это не отразишь в статистике. На Кубе много очень красивых девушек, глаз не отвести. Идет такая, с лицом богини — а ноги, как трости, искривлены туберкулезом, рахитом и другими следами детского недоедания. В Орьенте, бедной провинции, это было почти всеобщее явление. Как увидишь, сердце сжимается. Второй раз я приехал туда же в 1972 г. Подросло поколение девочек, вскормленных уже после революции. Это было как чудо — у всех спортивные, гармоничные фигуры. Следы болезней начисто исчезли. Стоило только дать, на голом волюнтаризме, каждому ребенку по литру молока в день. Когда я там был во второй срок, уже с маленькой дочкой, и меня коснулось: каждый день по улице медленно проходил грузовик с молоком, и человек бегом разносил к каждой двери литровые бутылки — на каждого ребенка до 12 лет и на старика после 60 лет. Хоть к лачуге, хоть к обшарпанному коттеджу бывшего миллионера. Надо было только выставлять с утра пустую бутылку и в ней монету в 20 сентаво.

Выправлять то изломанное общество “заднего дворика” США — это был подвиг труда и терпения. Все было творчеством, все — против “теории” и роя иностранных экспертов. Стали строить хорошие дома, с мебелью — и переселять туда из трущоб. Около Гаваны вырос целый белоснежный город. Жильцы переломали всю мебель, разбили ванны и унитазы, сорвали двери — снова организовали трущобу, уже в многоэтажных зданиях. Такова была их культура. Им терпеливо ремонтировали квартиры, объясняли, показывали фильмы. А со всех сторон — шипенье “конструктивной критики”…»http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b30.htm

Дети получили молоко и перестали болеть рахитом. Уже поэтому Кубинская революция оправдана.

Об успехах Кубы по развитию промышленности и сельского хозяйства в 1960-1980-е годы можно прочитать в Википедии:

«3 октября 1963 года была проведена вторая аграрная реформа, был установлен новый максимальный размер частной собственности на землю — 5 кабальерий. В сельском хозяйстве началось осуществление государственных программ мелиорации и дренирования заболоченных земель. В целом, только в период с 1958 до 1975 года площадь орошаемых земель была увеличена со 160 тыс. га до 580 тыс. га, а ёмкость искусственных водохранилищ — в 100 раз (до 4,4 млрд куб.м). К 1986 году ёмкость искусственных водохранилищ была увеличена до 6 млрд куб.м.

Также, в 1960-е годы на Кубе была создана новая отрасль экономики — пресноводное рыболовство (если до революции 1959 года на Кубе было всего три водохранилища, то впоследствии, до начала 1980-х годов было построено ещё 147). Основными видами выращиваемых рыб стали тилапия, карп, сазан, линь и белый амур.

Кроме того, была начата правительственная программа по созданию на острове молочного скотоводства:

До революции 1959 года на Кубе были только зебувидные коровы местной породы — крупные, жизнеспособные, но непродуктивные — они давали не более двух литров молока в сутки. В 1964 году в Канаде была приобретена первая корова, началось скрещивание с коровами из северных широт. Была принята Национальная генетическая программа. К климатическим условиям подошли только животные голштинской молочной породы, которых пришлось закупать в Канаде. Однако уже в 1973 году надои молока составили 1 млн литров, а в 1982 году — 70 млн литров.

В середине 1967 года началось создание пояса «Зеленый кордон» вокруг Гаваны, в виде подковы, обращенной к морю, в котором были основаны питомники кофе и кофейные плантации, одновременно на юге страны были созданы первые молочно-скотоводческие фермы….

В 1979 году правительство Кубы провозгласило курс на бережное потребление ресурсов и расширенное использование местного сырья и вторичную переработку отходов (так, из прессованной рисовой шелухи изготавливали стройматериалы; багасо — отходы при переработке сахарного тростника использовали для производства целлюлозы и комбикорма для свиней; началось строительство солнечных и ветряных электростанций; вместо бензиновых машин начали шире использовать дизельные).

В результате реформ, проводимых кубинским правительством в 1960-е-1970-е годы при поддержке со стороны СССР (к 1972 году СССР оказал помощь в строительстве и реконструкции 161 кубинских промышленных предприятий, а к 1981 году — 2 ТЭС и 240 предприятий и объектов), к началу 1980-х годов Куба превратилась из аграрной страны в индустриально-аграрную страну.

К началу 1980-х годов основой экономики Кубы по-прежнему оставалось производство сахара, от которого зависело несколько отраслей промышленности (кондитерская, спиртовинодельческая, химическая…), сельского хозяйства (использование отходов) и транспортная система. Тем не менее, к этому времени на Кубе была преодолена зависимость экономики от экспорта тростникового сахара, табака и рома, созданы ряд отраслей современной индустрии: химическая, нефтехимическая, металлургическая, машиностроение, радиопромышленность, производство цемента» …. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%9A%D1%83%D0%B1%D1%8B

Эрнесто Гевара, который, вопреки буржуазным и левацким мифам, был не «романтиком революции», а крупным политическим стратегом и самостоятельно мыслящим марксистским экономистом, подверг критике господствующую в СССР со сталинских времен концепцию совместимости рынка с социализмом. Социализм для него, как и для всех марксистов досталинской эпохи, означал бестоварное общество.

Попытка немедленного создания такого бестоварного общества и всеохватывающего планового хозяйства на Кубе 1960-х годов уперлась в отсутствие специалистов, способных осуществлять планирование (впрочем, из-за уровня развития производительных сил она тогда все равно не удалась бы). В итоге из-за отсутствия аппарата, способного осуществлять планирование, попытка всеохватывающего планирования привела к бесплановому хаосу. С завершением периода бури и натиска в 1970-е годы кубинская экономика стала строиться по модели смешанной планово-рыночной экономики СССР. Идейное же наследие Гевары как сторонника безрыночного хозяйства будет востребовано новыми поколениями строителей плановой экономики…

Маленькая Куба не могла не только построить социализм, но, в отличие от Советского Союза и Китая, не могла построить и жизнеспособное хотя бы определенное время автаркическое хозяйство. Оставшись изолированной и одинокой, Кубинская революция была обречена на поражение – либо в результате империалистической агрессии, либо в результате внутреннего вырождения. Единственный ее шанс заключался в перерастании по меньшей мере в латиноамериканскую революцию. Идея латиноамериканского единства, политического объединения всех стран и народов Латинской Америки – в одно государство, в федерацию или в союз государств, была очень популярна среди всех латиноамериканских революционеров, начиная с эпохи войн за независимость. Свергнув гнет иностранного империализма и местных олигархий, народы Латинской Америки, объединившиеся в той или иной форме в единый политический организм, стали бы самостоятельной силой, способной двигаться к бесклассовому обществу.

Руководители Кубинской революции это понимали. Их ориентация на расширение революции, на континентальную, а в перспективе и мировую революцию была следствием не инфантильного романтизма (скучно стало Че Геваре работать министром – снова пострелять захотелось!), а трезво-реалистического понимания, что без превращения в континентальную, а затем и в мировую, революцию кубинская революция погибнет. Не сейчас, так через десятилетия.

В августе 1967 года в Гаване был созван Триконтинентальный конгресс, создавший Организацию латиноамериканской солидарности – попытка создать своего рода повстанческий интернационал. Перед конференцией было зачитано послание сражавшегося в это время в Боливии Че Гевары:

«Латинская Америка представляет собой более или менее однородное явление, и практически на всей ее территории абсолютное превосходство удерживает за собой североамериканский монополистический капитал. Марионеточные или (в лучшем случае) слабые и трусливые местные правительства не в силах ослушаться приказов своих североамериканских хозяев. США достигли почти максимального политического и экономического господства на континенте; сверх того, что уже есть, они могут получить лишь очень немного – и потому любое изменение ситуации грозит им потерей преимуществ. Поэтому политика США нацелена на удержание уже завоеванного. Сегодня основная линия действий США на континенте – это использование грубой силы для уничтожения освободительных движений любого вида.

Лозунг «Не допустить новой Кубы» выступает в качестве прикрытия наглых агрессивных действий янки, таких как преступление против Доминиканской Республики, а ранее – массовое убийство в Панаме, а также в качестве откровенной угрозы: янки готовы применить свои войска в любом месте Латинской Америки, где будет поколеблен существующий порядок и поставлены под угрозу североамериканские интересы. Эта политика проводится в условиях по сути полной безнаказанности: ОАГ, полностью себя дискредитировавшая, используется янки в качестве удобного прикрытия; беспомощность ООН приобрела черты трагикомические; армии всех стран Латинской Америки готовы к борьбе с собственными народами. Де-факто создан интернационал преступлений и предательства.

В то же время местная латиноамериканская буржуазия окончательно утратила способность сопротивляться империализму (если она вообще имела такую способность) и превратилась в его покорного приспешника. Выбора нет: либо революция на континенте будет социалистической, либо это будет не революция, а карикатура….

В Латинской Америке вооруженная борьба ведется сегодня в Гватемале, Колумбии, Венесуэле и Боливии; первые ростки такой борьбы пробились в Бразилии. Вспыхивают и гаснут и другие очаги сопротивления. Практически во всех странах континента созрели условия для такой борьбы, в результате победы которой должны возникнуть как минимум социалистически ориентированные правительства.

На континенте говорят практически на одном языке, исключение составляет Бразилия, но и с бразильцами испаноязычные могут легко объясниться вследствие близости обоих языков. Классовая ситуация в странах Латинской Америки настолько одинакова, степень самоидентификации классов с теми же классами в соседних странах так велика, что мы можем говорить о некоем «латиноамериканском интернационале». Их объединяют язык, обычаи, общие хозяева. Практически однотипны степень и форма эксплуатации, а также ее последствия – как для эксплуататоров, так и для эксплуатируемых – для большинства стран Латинской Америки. На континенте быстро зреют условия для восстания.

Мы вправе задать вопросы: какими будут плоды этого восстания? какого типа оно будет? Мы уже давно настаиваем на том, что в силу крайней близости характеристик разных стран континента борьба в Латинской Америке рано или поздно неизбежно примет континентальную форму. Латинская Америка станет ареной многих великих боев за освобождение человечества…

В конце концов, мы должны помнить, что империализм, последняя стадия капитализма – это мировая система, и для победы над ней необходима конфронтация мирового масштаба. Стратегическая цель нашей борьбы – уничтожение империализма. Участие наших народов, народов отсталых и эксплуатируемых стран, должно неизбежно вылиться в разрушение баз снабжения империализма, в пресечении его контроля над нашими угнетенными странами: странами, откуда империализм сегодня черпает свои капиталы, черпает дешевое сырье и дешевых специалистов, где есть дешевая рабочая сила и куда направляются новые капиталы – как орудие господства, направляются оружие и прочие средства, призванные содействовать сохранению нашей тотальной зависимости. Основополагающий элемент стоящей перед нами стратегической задачи – подлинное освобождение народов, которое в подавляющем большинстве случаев возможно только путем вооруженной борьбы, а в Латинской Америке эта борьба неизбежно будет перерастать в социалистическую революцию.

И если мы поставили себе целью уничтожение империализма, мы должны четко усвоить, что руководящей силой империализма являются Соединенные Штаты Америки.

Для реализации этой общей цели нам придется решить и одну тактическую задачу: мы должны выманить противника из привычных ему условий, заставить его сражаться в такой местности, где привычный ему образ жизни разваливается от столкновения с суровой действительностью. И не стоит недооценивать противника: американский солдат обладает высокими боевыми качествами, а техническая и огневая поддержка у него такая, что может испугать кого угодно. Для успешной войны ему не хватает лишь идеологической мотивации – то есть того, чем сегодня в полной мере обладают его самые яростные противники – вьетнамские партизаны. Мы победим американскую армию только в том случае, если сможем подорвать ее моральный дух. Для этого мы должны раз за разом наносить американским солдатам поражения в бою и постоянно держать их в атмосфере лишений и опасностей.

Этот вкратце изложенный план достижения победы подразумевает большие жертвы со стороны народов – и эти жертвы придется приносить уже сегодня, немедленно; однако вероятно, что эти жертвы окажутся меньше тех, какие нашим народам пришлось бы принести, если бы они решили уклониться от борьбы в надежде, что кто-то другой будет для них таскать каштаны из огня…

Абсолютно справедливо стремление к тому, чтобы избежать ненужных жертв. Поэтому очень важно понять, насколько реальна для нашей зависимой Латинской Америки возможность достичь освобождения мирным путем. Мы думаем, ответ на этот вопрос уже известен: мы можем ошибиться в выборе места и времени для начала борьбы, но нельзя больше строить иллюзий относительно возможности достижения свободы без сражений. Мы не имеем права на такие иллюзии. И этими сражениями будут не уличные беспорядки, в которых камни противопоставляют слезоточивому газу, и не всеобщие стачки мирного характера, и не стихийные выступления разъяренного народа, способные в два-три дня разнести в щепы репрессивные структуры правящих олигархий; нет, борьба будет длительной, беспощадной, передовая линия ее будет проходить через укрытия партизан, через дома бойцов, где члены их семей будут становиться легкой добычей репрессий, через полностью уничтожаемые крестьянские поселки, через города и села, разрушаемые вражескими бомбардировками.

Нас принуждают к такой борьбе – и у нас нет другого пути, кроме как решиться на нее и готовиться к ней.

Нужно вести войну везде, где присутствует противник: и там, где он живет, и там, где он отдыхает; нужно сделать войну тотальной. Нельзя давать противнику ни минуты покоя ни в казармах, ни за их стенами; нужно атаковать его всюду, где бы он ни находился; противник должен везде чувствовать себя затравленным зверем. Только так мы добьемся падения его морального духа.

Да, противник станет зверствовать пуще прежнего – но именно это и будет внешним признаком упадка его духа.

И тогда должен будет заявить о себе подлинный пролетарский интернационализм, должны быть созданы интернациональные пролетарские армии, боевым знаменем которых станет священное дело освобождения всего человечества, когда смерть за свободу Вьетнама, Венесуэлы, Гватемалы, Лаоса, Гвинеи, Колумбии, Боливии, Бразилии – упомянуты лишь те страны, где сегодня ведется вооруженная борьба – станет равно славной и желанной для латиноамериканца, для азиата, для африканца и даже для европейца.

Каждая капля крови, пролитая за освобождение чужой страны, а не той, где ты родился, – бесценный опыт; выжившие усвоят его и используют для освобождения своей родины. Таким образом, освобождение любого народа будет рассматриваться как успешное сражение в битве за освобождение своего собственного народа.

Настало время забыть о наших разногласиях и все наши силы отдать общей борьбе». http://scepsis.net/library/id_1478.html

Таким языком с мировым империализмом не говорил никто со времен раннего Коминтерна. Организация латиноамериканской солидарности стала первой после Коминтерна до его сталинизации попыткой создать практический инструмент осуществления мировой революции, причем мировая революция понималась как непрерывная война против мирового империализма.

Попытка не удалась. После победы Кубинской революции в разных странах Латинской Америки возникали партизанские отряды, воодушевленные ее примером и надеявшиеся повторить кубинский путь. Французский левак Режи Дебре даже теоретизировал, что Кубинская революция имеет универсальной значение и доказывает, что группы отважных людей, решившихся начать партизанскую войну, достаточно для победы революции чуть ли не в любой стране третьего мира.

Как кажется, руководители Кубинской революции слишком некритично отнеслись к теории Дебре (этот последний перейдет потом в лагерь империализма и станет советником Миттерана). Кубинская революция победила с видимой легкостью потому, что кубинский правящий класс был слишком слаб и коррумпирован, а поэтому не смог ей противостоять, понадеявшись на США, которые допустили роковой просчет, не задавив революцию, пока было возможно. Больше таких ошибок США старались не повторять, а правящие классы крупных латиноамериканских стран были куда сильнее, чем кубинская буржуазия. В итоге партизанские отряды 1960-х годов терпели поражение за поражением, их командиры и бойцы гибли в неравных боях, надежда, что удастся легко повторить кубинский путь, потерпела неудачу.

На руководителей Кубинской революции в 1960-е годы выпала слишком тяжелая ноша – они должны были занятьто же место, которое после 1917 года занимали большевики –место организаторов борьбы не на жизнь, а на смерть с мировым капитализмом. Но у Фиделя Кастро и Эрнесто Гевары не было того политического опыта, который был у Ленина и Троцкого, а маленькая Куба была на два порядка меньше, чем огромный Советский Союз.

После гибели Че Гевары и поражения герилий 1960-х годов, в 1970-е годы Куба отказывается от плана всемирной революционной войны, хотя кубинские войска помогали национально-освободительным революциям во многих точках земного шара. Именно кубинцы разгромили в 1988 году интервенцию ЮАР против Анголы, что стало началом конца режима апартеида в ЮАР. Правда, спасенные Кубой руководители Анголы через 2 года отказались от социалистических претензий, сохранили жесткую однопартийную диктатуру, но поставили ее в услужение транснациональных корпораций. Что ж. История национально-освободительных революций изобилует примерами подобного рода – и они не означают, что лучше было бы, если бы Анголу захватили в 1988 году южноафриканские расисты.

Единственный случай, когда партизанское движение за пределами Кубы смогло в Латинской Америке взять власть – это Никарагуа 1979 года. В том же 1979 году в результате бескровного переворота власть взяли прогрессивные силы на крохотной Гренаде.

Но маленькая Никарагуа (население в 1975 году – 2 400 тысяч человек) и крохотная Гренада (102 тысячи человек) оказать помощь Кубе не могли, даже если бы и хотели. Никарагуанские сандинисты не провели даже радикальной аграрной реформы, оставив половину земли у помещиков – и потеряли власть в 1990 году. Перешедший в братоубийственную резню конфликт внутри руководства революционной Гренады дал предлог для американской интервенции 1983 года.

Неудача с расширением революции на всю Латинскую Америку оставила Кубу в зависимости от СССР. Когда СССР развалился, начался «особый период» — меры жесткой экономии в сочетании с политикой привлечения иностранного (сперва – прежде всего западноевропейского, сейчас во все большей степени китайского) капитала. Куба 2010-х годов – это капиталистическое государство с большими социальными гарантиями, равномерно распределенной бедностью, с сильной ролью государства в экономике – и с привлечением иностранного капитала без допуска его к политическому контролю над страной. Разные левачки могут обвинять Кубинскую революцию, что она не переросла в социалистическую – но мнение этих интернет-паразитов, неспособных даже поучаствовать в буржуазной революции, никому не интересно. Строй, существующий сейчас (даже сейчас!) на Кубе не противоречит идеям, с которых все начиналось – идеям кубинского революционного национализма, идеям Марти, Гитераса и Чибаса. Кубинская революция сделала все, что было в ее силах – пусть ее критикуют те, кто сможет сделать больше.

Из-за небольших размеров страны и ее бедности ресурсами кубинские руководители не могли создать на Кубе ни потребительский рай, ни коммунистическую утопию. Они неизбежно были вынуждены концентрировать ресурсы страны на нескольких направлениях. Одним из таких направлений было выбрано здравоохранение.

Разные объективные наблюдатели неизменно констатируют очень высокий уровень здравоохранения на Кубе – и это при общей бедности страны:

«Все здравоохранение находится в собственности кубинского государства, каждое лечебное заведение курируется Министерством здравоохранения. Оно создало единую систему здравоохранения, благодаря которой страна лидирует по продолжительности жизни (средний показатель равняется 76 годам). Медицинская помощь предоставляется абсолютно всем категориям населения, не зависимо от их финансового положения. Государство изо всех сил старается обеспечить своих граждан необходимым уровнем медицинских услуг, ежегодно выделяет большие суммы денег не только на лечение, но и на различные исследования в области медицины (например, на производство вакцин и разработки новых медикаментов).

 Надо сказать, что Куба достаточно сильно ограничена в финансовых ресурсах, однако система здравоохранения страны часто решает те проблемы, с которыми не может справиться даже американская медицина. Приоритетным направлением для себя Министерство здравоохранения считает профилактические меры, то есть медицинская система построена таким образом, что предотвращать болезни до того, как они приобретают серьезные стадии, требующие сложных операций или другого дорогостоящего лечения. Например, всем пенсионерам страны ежегодно положена путевка в санаторий – для поддержания здоровья и сил.

Любые обращения в медучреждения за помощью – абсолютно бесплатны для граждан Кубы. Причем для получения медицинской помощи не нужно заранее согласовывать какие-либо моменты со страховой компанией и тем более доплачивать за оказанные услуги из собственного бюджета. Бесплатно предоставляется как услуги врача, так и проведение серьезной хирургической операции.

Каждый гражданин имеет своего семейного врача – он отвечает за первичное медицинское обслуживание пациента, в случае надобности направляет в стационар, к более узкому специалисту, а также делает необходимые назначения. Наряду с семейным врачом за оказание первой медицинской помощи и профилактических медуслуг отвечают медсестры и другие работники здравоохранительной системы. Большинство кубинских жителей наблюдается именно у семейного врача, который существует в большинстве поликлиник и медпунктов

В этой стране создан необычный способ предупреждения инфарктов, проходят редкие во всем мире операционные вмешательства по удалению катаракты, создаются вакцины, являющиеся единственными в мире. Очень обнадеживающими являются результаты кубинской медицины в столь серьезной и опасной проблеме, как СПИД – здесь проводится профилактика и контроль заболевания, благодаря которым удается добиться отсрочки начала заболевания у носителей вируса и продлить жизнь больным. При этом кубинские исследователи продолжают активные работы над созданием вакцины, способной окончательно победить этот страшный вирус.

На острове достаточно много высококвалифицированных специалистов, способных произвести операцию любой степени сложности. Обучение кубинских врачей занимает 9 лет: шесть лет в мединституте и три года специализации, при этом все медицинские специалисты страны совершенствуют свои навыки в течение всей жизни. Кстати, все пациенты здравоохранительной системы Кубы ценят врачей не только за их высокую степень грамотности, но и за внимательное отношение к каждому заболевшему, не зависимо от степени и сложности заболевания, то есть врачи здесь серьезно относятся как к легкой простуде, так и к болезни, грозящей нанести серьезный вред здоровью» http://peopleandcountries.com/article-520-1.html

По индексу человеческого развития (ИЧР) Куба, где проживает 10 млн человек, находится на 67 месте в мире, опережая 200-миллионную Бразилию (75 место), 130-миллионную Мексику (74 место), и Украину (81 место).

ИЧР — это комплексный критерий, используемый ООН, куда помимо такого совершенно бессмысленного показателя, как ВВП на душу населения, используется понятие качества жизни. В определение качаства жизни входит доступность образования, медицинских услуг, продолжительность жизни и т.п. По подсчетам ООН, в 2015 году по средней продолжительности жизни Куба занимала 34-е место в мире (79,4 года), тогда как США – 36-е (79,1 год) – и это при несопоставимости данных стран по размерам принадлежащих им ресурсов. http://gtmarket.ru/ratings/life-expectancy-index/life-expectancy-index-info

Достижения кубинской медицины используются и для оказания помощи оказавшимся в тяжелой ситуации жителям других стран. В частности, после Чернобыля в рамках программы помощи чернобыльцам кубинские врачи бесплатно пролечили около 24 тысяч украинских детей. Республика Куба истратила на программу помощи украинским детям почти 400 миллионов долларов.Врачи провели на Кубе шесть пересадок костного мозга, две пересадки почек, 16 сердечно-сосудистых и более 600 неврологических и ортопедических операций. В лагере Тарара с украинцами работали психологи и физиотерапевты, которые позволяли детям реабилитироваться после болезней.

Мать Лены Валушко, которую кубинские врачи в 1990-е годы, в очень нелегкий для Кубы период вылечили от саркомы головного мозга, рассказывает о том, как реагировали кубинцы, узнав, что девочке нужна кровь для переливания:

«…Пришло очень много людей — кубинские врачи, медсестры, переводчики. Наверное, более двадцати человек. А ведь тогда был пик экономической блокады, очень сложный период на Кубе. Кубинцы сами недоедали, были истощены. Выходили после сдачи крови и теряли сознание. Меня поразило, как люди откликнулись и безвозмездно отдали кровь чужому ребенку, только чтобы его спасти….

Кубинцам жилось тогда голодно, но они все равно старались принести нам хоть что-нибудь. Через каждые пять минут говорили мне: «Не волнуйся, все будет хорошо». На выходные приглашали к себе в гости, заставляя меня расслабиться и забыться. Они прекрасно понимали, как тяжело больше года жить в больнице с больным ребенком. Это были мои самые близкие люди. И остаются ими. Это моя семья».

http://fakty.ua/103751-chtoby-napisat-ob-unikalnoj-operacii-spasshej-zhizn-ukrainskoj-devochke-amerikanskie-zhurnalisty-nelegalno-pronikli-na-ostrov-svobody

В изданном вскоре после победы революции новом издании своей книги «Основы социализма на Кубе» — популярном изложении марксизма применительно к кубинским реалиям – лидер НСП Блас Рока писал:

«Если учесть те достижения, которые Куба уже имеет, чудесное плодородие ее почвы, тот прогресс, который принесла ей Январская революция, ум, живость и предприимчивость общительного характера, свойственные кубинцам, то ясно, что претворение в жизнь социалистических принципов за несколько лет превратит эту землю в земной рай» (Блас Рока. Основы социализма на Кубе. М., 1961, с. 239).

Земного рая не получилось. Деформированная монокультурой структура экономики, бедность природными ресурсами, отсутствие современной промышленности и технических специалистов, специфическая трудовая этика кубинцев и – весьма важно – изоляция Кубинской революции, оставшейся в Латинской Америке одинокой, легли на другую чашу весов, уравновешивая все те плюсы, о которых писал Блас Рока.

Кубинская революция, как и все настоящие революции, кончилась полупобедой, полупоражением. Далеко не все цели, за которые сражались бойцы революции в 1953-1959 годах, были достигнуты, но трудящимся людям жить стало лучше. Революция не создала земной рай, но негодовать по этому поводу могут только бессильные фантазеры.

Вообще, как показал трагический опыт революций 20 века, демагогические обещания установить в случае победы революции земной рай крайне вредны. Когда выясняется, что, несмотря на проделанную революцией огромную прогрессивную работу, итогом революции стал не земной рай, а сложное общество со своими большими проблемами, у народных масс наступает период длительного похмелья. Разуверившись в возможности земного рая, они смиряются с адом.

Немалая часть революционеров-просветителей 18 века обладали куда более трезво-реалистическим взглядом на мир, выраженным в словах Радищева: «Из рабства рождается вольность, а из вольности – рабство». Наша задача – уничтожить существующее рабство, сменив его вольностью, как противодействовать тому рабству, которое будет вырастать из добытой нашей революцией вольности, пусть ломают голову наши дети и внуки…

В 19 и 20 веках в Латинской Америке было много революций – больших и малых. Практически все они не были доведены до конца, остановившись на ранних стадиях – из-за иностранной интервенции, реакционного переворота, перерождения и подкупа руководящей группы. Кубинская революция – большая революция на маленьком острове, как справедливо назвал ее Фидель Кастро в беседе с режиссером из США Оливером Стоуном – осталась непобежденной. За это ее и ненавидят. Ненавидят те, кто ненавидит любые революции – и те, кто фантазирует о революциях идеальных, страшась реальных революций с их проблемами и болью.

Латинская Америка дала миру много замечательных революционеров, тех, кто оружием и словом боролся за счастье обездоленных бедняков земли. Мексиканцы Идальго, Морелос, Хуарес, Вилья и Сапата, гаитянин Туссен Лувертюр, кубинцы Марти, Мелья, Гитерас, гренадец Морис Бишоп, тринидадцы Джордж Пэдмор и  Сирил Джеймс, никарагуанцы Сандино и Карлос Фонсека, сальвадорец Фарабундо Марти, венесуэльцы Миранда и Боливар, перуанцы Хосе Габриэль Кондорканки, Хосе Карлос Мариатеги и Уго Бланко, чилийцы Луис Эмилио Рекабаррен и Мигель Энрикес, боливийцы Бельсу и Лора, парагваец Гаспар Франсиа, уругваец Артигас, аргентинцы Эрнесто Гевара и Роберто Сантучо, бразилец Луис Карлос Престес, кого я еще забыл в этом перечне людей из разных эпох.

В отличие от большинства вышеперечисленных, кроме Хуареса и Гаспара Франсии, Фидель Кастро умер непобежденным. За это его и ненавидят – так ненавидят, как до него ненавидели только другого великого латиноамериканского народного вождя – парагвайского диктатора Гаспара Франсия, который дал крестьянам-индейцам землю и начальное образование. Пусть ненавидят.

Проблема в другом. Как показывает опыт Гаити и Парагвая, даже победоносная революция в маленькой стране, выстоявшая против иностранных интервенций, сама по себе может дать, самое большее, человечью жизнь лишь нескольким поколениям. Дальше силы мирового рынка оказываются сильнее.

Что ж. Угнетенные и эксплуатируемые будут бороться снова и снова – пока не добьются всемирной победы. И будут учиться на поражениях и победах революций прошлого. В том числе на примере большой революции на маленьком острове – Кубинской революции 1959 года. И вспоминать добрым словом Фиделя Кастро – не за красивые речи и романтические подвиги (хотя и речи, и подвиги у него были замечательные), а за то, что он предпочел «следовать за чернью» и дал людям, собирающим сахарный тростник, работу, дом, «кое-что поесть» и «кое-какую одежду».

М. Инсаров

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 4.6/10 (5 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: -2 (from 4 votes)
Фидель Кастро и Кубинская революция, 4.6 out of 10 based on 5 ratings